elenaougrumova: переводы
BARE BONES ( by KATHY REICHS ) / Скелет / Кэти Райкс.
→“Your home is lovely.”
“Thank you.”
“Have you lived here long?”
“Forty-seven years come November.”
“I couldn’t help noticing your pictures.” I indicated the photo collection. “You have a beautiful family.”
“Thank you.”
“Have you lived here long?”
“Forty-seven years come November.”
“I couldn’t help noticing your pictures.” I indicated the photo collection. “You have a beautiful family.”
0 "Милый дом."
"Спасибо."
" Давно вы здесь живете?"
"Сорок семь лет будет в ноябре."
"Я не могла не заметить ваши фотографии." Я указал на коллекцию фотографий. "У вас прекрасная семья."
"Спасибо."
" Давно вы здесь живете?"
"Сорок семь лет будет в ноябре."
"Я не могла не заметить ваши фотографии." Я указал на коллекцию фотографий. "У вас прекрасная семья."
→Slidell leaned forward. I cut him off.
“Thank you for seeing us, Mr. Banks.”
Banks nodded. He was wearing Hush Puppies slippers, gray work pants, and an orange bowling shirt. His arms looked like twigs sprouting from the sleeves.
“Thank you for seeing us, Mr. Banks.”
Banks nodded. He was wearing Hush Puppies slippers, gray work pants, and an orange bowling shirt. His arms looked like twigs sprouting from the sleeves.
0 Слайделл наклонился вперед. Я перебила его.
"Спасибо за то, что встретились с нами, г-н Бэнкс."
Банкс кивнул. На нем были тапочки Hush Puppies, серые рабочие брюки и оранжевая майка из боулинга. Его руки были похожи на ветки прораставшие из рукавов.
"Спасибо за то, что встретились с нами, г-н Бэнкс."
Банкс кивнул. На нем были тапочки Hush Puppies, серые рабочие брюки и оранжевая майка из боулинга. Его руки были похожи на ветки прораставшие из рукавов.
→Banks hesitated in the archway, and his lids crimped behind their heavy lenses. Then he straightened, crossed to the recliner, and lowered himself, gnarled hands gripping the armrests.
0 Бэнкс замешкался в арке, и его веки сморщились за тяжелыми очками. Потом он выпрямился, подошел к креслу и опустился, сжимая подлокотники узловатыми руками.
→Gideon Banks looked smaller than I remembered, all bone and sinew. That was wrong, somehow. Backward. He should have seemed larger in his own space. King of the realm. Paterfamilias. Was my recall incorrect? Had age shriveled him? Or worry?
0 Гидэон Бэнкс выглядел меньше, чем я помнила, одни кости и сухожилия. Это было как-то неправильно. Наоборот. Он должен казаться больше в своем собственном пространстве. Король государства. Патриарх. Мои воспоминания были неточными? Возраст иссушил его? Или беспокойство?
→What will I say?
At that moment a door opened. A gospel group singing “Going On in the Name of the Lord.” The swish of padded soles on linoleum.
At that moment a door opened. A gospel group singing “Going On in the Name of the Lord.” The swish of padded soles on linoleum.
0 Что я скажу?
В этот момент дверь открылась.Христианская группа пела "Поторопись во Имя Господа." Шарканье мягких подошв по линолеуму.
В этот момент дверь открылась.Христианская группа пела "Поторопись во Имя Господа." Шарканье мягких подошв по линолеуму.
→Slidell sighed audibly, hooked his collar with a finger, and pulled it from his neck.
I looked at the linoleum. A pebble pattern, gray and white.
Like the bones and ash from the woodstove.
I looked at the linoleum. A pebble pattern, gray and white.
Like the bones and ash from the woodstove.
0 Слайделл громко вздохнул, подцепил воротничок пальцем, и оттянул его от шеи.
Я посмотрела на линолеуме.Галечный рисунок, серый и белый.
Как кости и пепл из дровяной печи.
Я посмотрела на линолеуме.Галечный рисунок, серый и белый.
Как кости и пепл из дровяной печи.
→Who scrubbed it? I wondered. Tamela? Geneva? Banks himself?
I studied the black Jesus. Same robe, same thorny crown, same open palms. Only the Afro and skin tones differed from the one that had hung over my mother’s bed.
I studied the black Jesus. Same robe, same thorny crown, same open palms. Only the Afro and skin tones differed from the one that had hung over my mother’s bed.
0 Кто оттирал его? Я задавался вопросом. Тамэла? Женева? Сам Бэнкс?
Я изучал черного Иисуса. То же одеяние, тот же терновый венец, те же открытые ладони. Только афро и цветом кожи отличался от того, который висел над кроватью моей матери.
Я изучал черного Иисуса. То же одеяние, тот же терновый венец, те же открытые ладони. Только афро и цветом кожи отличался от того, который висел над кроватью моей матери.
→Heat magnified the smells inside the tiny house. Onions. Cooking oil. Wood polish. Whatever was used to scrub the linoleum.
0 Жара усилила запахи внутри крошечного дома. Лук. Растительное масло. Полироль. Что-то, чтобы оттереть линолеум.
→“Hope the old man scores the air-conditioned bedroom.” Spoken through one side of his mouth. “With six kids, I suppose he’d be lucky just to score a bedroom.”
I ignored him.
I ignored him.
0 "Надеюсь старик отжал себе спальню с кондиционером". Проговорил он одной стороной рта. "С шестью детьми, я полагаю, ему бы повезло просто отжать спальню."
Я проигнорировал его.
Я проигнорировал его.
→I loved that house, felt loved and protected in it. I sensed those same feelings clinging to this place.
Slidell pulled out his hanky and mopped his face.
Slidell pulled out his hanky and mopped his face.
0 Я любила тот дом, чувствовала себя любимой и защищенной . Я чувствовала те же самое в этом месте.
Слайделл достал носовой платок и вытер лицо.
Слайделл достал носовой платок и вытер лицо.
→Our tiny brick bungalow was my Green Gables, my Ponderosa, my starship Enterprise until the age of seven. Until despair over her infant son’s death propelled my mother back to her beloved Carolina, husband and daughters following in her mournful wake.
0 Наше крошечное кирпичное бунгало было моими Зелеными Мезонинами, моей Пандерозой, моим звездолетом Интерпрайз пока мне не исполнилось семь. Пока отчаяние от смерти маленького сына не побудило мою мать вернуться в ее ненаглядную Каролину, муж и дочери последовали за ней в ее скорби.
→Save for the portrait of a black Jesus hanging above the archway, I could have been sitting in my childhood home in Beverly, on the south side of Chicago. Beverly was shade trees, and PTA bake sales, and morning papers lying on the porch.
0 Если не считать портрета черного Иисуса, висящего над аркой, я могла бы подумать, что сижу в доме моего детства в Беверли, на южной стороне Чикаго. Беверли с его тенистыми деревьями, благотворительными распродажами выпечки Ассоциации Родителей и Учителей, утренними газетами, лежащими на крыльце.
→The sadness I’d been feeling all morning intensified as I thought of six children losing their mother. Of Tamela’s doomed infant.
The pillow. The photos. The school and team memorabilia.
The pillow. The photos. The school and team memorabilia.
0 Печаль, которую я чувствовала все утро усиливалась, когда я думал про шестерых детей, потерявших мать. Про обреченного ребенка Тэмелы. Подушка. Фотографии. Школьные и командные памятные вещи.
→Slidell picked up a throw pillow, raised his brows, set it back between us. God is Love, embroidered in blue and green. Melba’s handiwork?
0 Слайделл подхватил брошенную подушку, приподнял брови, поставил подушку между нами. Бог есть любовь -вышито синим и зеленым. Рукоделие Мельбы?
→I surveyed the snapshots closest to me. Christmas mornings. Birthday parties. Athletic teams. Each memory was preserved in a dime-store frame.
0 Я осмотрела ближайшие ко мне снимки. Новогодние утренники. Дни рождения . Спортивные команды. Каждый памятный момент был сохранен в дешевой рамке.
→A ceramic plate with the impression of a tiny hand, the name Reggie arching below. A box constructed of Popsicle sticks. Dozens of cheap trophies. Shoulder pads and helmets encased forever in gold-coated plastic. A jump shot. A cut at a fastball.
0 Керамическая тарелка с отпечатком от крошечной ручки, ниже изгибается имя - Реджи . Коробочка смастеренная из палочек от мороженного. Множество дешевых памятных призов. Каркасы и шлемы навсегда заключенные в позолоченный пластик. Бросок в прыжке. Крученый бросок.
→A rip on my armrest had been carefully darned. Every surface gleamed.
Bookshelves and tabletops overflowed with framed photos and crudely made objets d’art. A garishly painted clay bird.
Bookshelves and tabletops overflowed with framed photos and crudely made objets d’art. A garishly painted clay bird.
0 Прореха в подлокотнике дивана с моей стороны была тщательно заштопана. Все поверхности блестели.
Книжные полки и столешницы переполняют фоторамки и грубо сделанные арт объекты. Пестро окрашенная глиняная птица.
Книжные полки и столешницы переполняют фоторамки и грубо сделанные арт объекты. Пестро окрашенная глиняная птица.
→The decorating was nouveau Wal-Mart. Linoleum. Vinyl recliner. Oak-laminate coffee and end tables. Plastic palms.
But a loving hand was clearly present.
The frilled curtains behind us smelled of laundry detergent and Downy.
But a loving hand was clearly present.
The frilled curtains behind us smelled of laundry detergent and Downy.
0 Декор модерн Wal-Mart. Линолеум. Виниловое кресло. Ламинированные под дуб кофейный и журнальный столики. Пластиковые пальмы.
Но любящая рука явно присутствует.
Оборчатые шторы за нами пахли стиральным порошком и Downy.
Но любящая рука явно присутствует.
Оборчатые шторы за нами пахли стиральным порошком и Downy.
→As Slidell and I took opposite ends of the couch, I heard a door open, then the tinny sound of a gospel station. Seconds later the music was truncated.
I looked around.
I looked around.
0 Пока Слайделл и я занимали противоположные концы дивана, я услышала как дверь открылась, потом металлический звук христианских песнопений. Через несколько секунд музыка прервалась.
Я осмотрелась.
Я осмотрелась.
→“Wanna sit.” It was more a statement than a question.
“Thank you,” I said.
Geneva waddled toward the archway, shorts bunching between her thighs. A small, stiff ponytail stuck straight out from the back of her head.
“Thank you,” I said.
Geneva waddled toward the archway, shorts bunching between her thighs. A small, stiff ponytail stuck straight out from the back of her head.
0 "Хотите присесть." Это было скорее утверждение, чем вопрос.
"Спасибо," сказал я.
Женева вразвалочку двинулась к арке, шорты сбились складками между ее бедер. На голове торчал небольшой жесткий хвост .
"Спасибо," сказал я.
Женева вразвалочку двинулась к арке, шорты сбились складками между ее бедер. На голове торчал небольшой жесткий хвост .
Резюме
- Пол:
- женщина
- Родной язык:
- русский
- С нами:
- с 5 июля 2014 г. (4488 дней) по приглашению tamika
- Деятельность:
-
516 версий перевода
с общим рейтингом 33
569 комментариев
Карма: 1 (оценок: 1)