Rytoktin: комментарии

Puerile – мальчишеские?

Кабал посмотрел прямо на Марешаля. – Вы бы не приняли моё предложение, Марешаль. Теперь позвольте мне сказать одну вещь, которую вы могли не знать. Я не позволю вам убить себя. На кону гораздо больше чем вы могли бы представить себе в вашем ограниченном маленьком мире. У меня нет времени на ваши глупые игры. Весь страх покинул его. Сомнения и нерешительность, что туманили его взор уходили и мир собрался в восхитительно ясную картину того, что нужно сделать и почему. Всё, что осталось – это простое побуждение, что горело внутри него подобно белому огню. Его душа, его бедная изломанная душа, вела и направляла его. Марешаль перестал быть единственно вещью в мире и стал лишь жалким человеком с глупыми усами, который верил что его пустые планы захвата нескольких бесполезных квадратных дюймов на карте в самом деле имеют значение. – Я ухожу отсюда. Если вы попытаетесь остановить меня, я убью вас. Это ясно?

Кабал смотрел смерти в лицо множество раз, но он всегда с осторожностью давал себе какие-то шансы на выживание. И всё же здесь были некоторые основания для надежды.

Поначалу граф не последовал за ним, но приостановился чтобы оттянуть манжету и проверить запястье. – Первая кровь, граф Марешаль? – крикнул Кабал как только он вернулся в защитную позицию.

Но клеветать на кавалериста можно лишь столько, сколько он сам допускает.
Но порочить имя кавалериста можно лишь пока это позволяет его самообладание.

- Совсем нет. Лишь пытаюсь создать нечто конструктивное из этого погрома. Но, с другой стороны, если бы я убил вас, – граф презрительно рассмеялся, – если бы я убил вас, граф. марешаль, эта страна бы наверняка рассыпалась на части. Поблизости нет никого, кто бы занял ваше место. Подумайте над этим.

- Так и есть, раз уж вы спросили. Я как раз раздумывал о том, что всё это ужасная растрата ресурсов. Я понимаю, что вы намеревались убить меня незаивсимо от того, преуспею ли я или нет, но то была политика. Но подумайте! Никто больше не знает обо мне. Разве не было бы разумнее предоставить мне лабораторию, чтобы я работал на вас. Уверен, я мог бы быть полезен.

- Вы выглядите обеспокоенным, герр Кабал, – сказал Марешаль. – О чём -то задумались?

- Неужели? Скажите мне, граф, где вы учились фехтовать? На заочных курсах?

- Туше, герр Кабал. Царапина, – сказал он и Кабал мог видеть, что это не было преуменьшением. – Теперь я вижу, что я недооценил вас снова. Он отсалютовал и позволил кривой усмешке исчезнуть с его лица. – Но теперь я знаю ваш предел.

Кабал обдумал варианты. Марешаль сражался чтобы убить. Сила его атаки была явно направлена на то, чтобы уничтожить Кабала быстро, как, впрочем, и мощь тяжёлой кавалерийской сабли. К счастью, его клинок-трость был создан для настоящего боя, будучи больше крепким чем гибким, но без хрупкости.

Прежде чем Кабал смог хоть что – то ответить, Марешаль бросился в атаку. Под яростным напором Кабал тут же отступил. Марешаль был сильным человеком, сильнее чем Кабал и удары, что сыпались на его рапиру, высекали искры и порождали вибрацию в его запястье, от которых оно могло занеметь через некоторое время. Если он проживёт столь долго.

Марешаль остановился как раз перед тем как клинки скрестились. – Это не одна из этих бабьих фехтовальных шпаг, придуманных итальянцами. Это настоящее оружие и оно действительно убивает, и для меня будет исключительным удовольствием изрубить вас им на мелкие кусочки, Кабал.

Клинок Кабала взлетел в четвертую позицию. – Я всегда настороже, Марешаль, так или иначе. Он наблюдал за наступлением графа ещё мгновение прежде чем добавить, – Вы уверены, что готовы к этому? Я фехтовал почти год в юности. Я считался довольно способным.

Меня просто интересует сколь умелым может стать человек, рубя с лошади безоружных деревенщин?

Ци?