В обоих случаях, мне кажется, неправильно переведено «not that I was one to talk» – имеется в виду «не мне об этом говорить», а не «тем, с кем можно поговорить».
«Ублюдок!» Мими делала вид, что ужасно оскорблена. «Наши деньги настолько стары, они тянут социальное обеспечение. Вне рассмотрения банкротство. Мы – поток.»
Лицо Оливера, преобразованное в вид предельного счастья и удовлетворения. Он улыбнулся ей тогда, и Шайлер всем сердцем надеялась, что он никогда не узнает правду.
«Я только хочу, чтобы мы были вместе,» сказал он, смотря на потолок снова. «Я подразумеваю, я знаю, что это не возможно. Но почему нет? Почему мы должны следовать за старыми законами? Почему любой должен заботиться так или иначе?» он пошел напролом. «Разве ты не хочешь, чтобы мы были вместе?» он бросил вызов, край к его голосу.
«Нет, я думаю, что он думал, что он говорил нам правду, столько, сколько он знал. Но им очевидно управляли.» Оливер взломал кубики льда в своем рту. «Я не знаю, полагаю ли я, что он когда-либо действительно убегал от них. Я думаю, что они позволяют ему идти.»
Было настолько хорошо наконец болтаться с Оливером публично. Она не могла погрузить свои клыки в него с другими людьми вокруг. В последнее время, всякий раз, когда они были одни, это колебалось в воздухе, ожидании на его части, и Шайлер пропустила их легкую дружбу. Она расслабилась в его компании.
Шайлер считала другой стакан Ходока Johnnie Черным. Она имела обыкновение ненавидеть вкус виски, но в последнее время развила симпатию за это. Это было пламенным и сладким и сочным — самая близкая вещь, которую Вы могли получить к вкусу крови. Оливер когда-то попросил, чтобы она описала то, как что это являлось на вкус, так как он не видел обращение. Ему кровь являлась на вкус металлической и слабо сладкой. Шайлер объяснила, что вампиры вкусили с различным смыслом — это походило на огонь питья.
Не «я надеюсь», а «моя надежда»
Не «Ты удивишь Зои», а «Ты заставишь Зои волноваться»
В обоих случаях, мне кажется, неправильно переведено «not that I was one to talk» – имеется в виду «не мне об этом говорить», а не «тем, с кем можно поговорить».
Итан хочет быть моим другом,
По-моему там говорилось:
«Alice says she and I can be friends again.
I told him to text you.»
спасибо)
Мне кажется, здесь лучше:
«Сны всегда начинаются одинаково».
«Ублюдок!» Мими делала вид, что ужасно оскорблена. «Наши деньги настолько стары, они тянут социальное обеспечение. Вне рассмотрения банкротство. Мы – поток.»
Лицо Оливера, преобразованное в вид предельного счастья и удовлетворения. Он улыбнулся ей тогда, и Шайлер всем сердцем надеялась, что он никогда не узнает правду.
«Я только хочу, чтобы мы были вместе,» сказал он, смотря на потолок снова. «Я подразумеваю, я знаю, что это не возможно. Но почему нет? Почему мы должны следовать за старыми законами? Почему любой должен заботиться так или иначе?» он пошел напролом. «Разве ты не хочешь, чтобы мы были вместе?» он бросил вызов, край к его голосу.
«Нет, я думаю, что он думал, что он говорил нам правду, столько, сколько он знал. Но им очевидно управляли.» Оливер взломал кубики льда в своем рту. «Я не знаю, полагаю ли я, что он когда-либо действительно убегал от них. Я думаю, что они позволяют ему идти.»
Было настолько хорошо наконец болтаться с Оливером публично. Она не могла погрузить свои клыки в него с другими людьми вокруг. В последнее время, всякий раз, когда они были одни, это колебалось в воздухе, ожидании на его части, и Шайлер пропустила их легкую дружбу. Она расслабилась в его компании.
Шайлер считала другой стакан Ходока Johnnie Черным. Она имела обыкновение ненавидеть вкус виски, но в последнее время развила симпатию за это. Это было пламенным и сладким и сочным — самая близкая вещь, которую Вы могли получить к вкусу крови. Оливер когда-то попросил, чтобы она описала то, как что это являлось на вкус, так как он не видел обращение. Ему кровь являлась на вкус металлической и слабо сладкой. Шайлер объяснила, что вампиры вкусили с различным смыслом — это походило на огонь питья.