Agnishka: переводы
Winston Graham. The Stranger from the Sea / Уинстон Грэм. Незнакомец из-за моря
→It still was; but since Nelson's great victory the danger had been less. Nursemaids still threatened naughty children with Boney and his terrors; the French Emperor was as invincible as ever; but he had subjugated Europe, not the sea or the navy that commanded it. And this year, especially, there had been another victory to celebrate - and on land. The first on land in Europe almost anyone could remember. There had been bonfires to celebrate it, only seven or eight weeks ago. If one bonfire, why not others?
0 Это правило с той поры не изменилось, но со времен великой победы Нельсона опасность отступила. Няньки все еще пугали непослушных детей Наполеоном и его ужасами, французский император оставался по-прежнему непобедим. Он подчинил Европу, но море и господствующий здесь флот ему не покорились. Более того, этот год ознаменовался другой великой победой, к тому же на суше. Первая победа на суше, которую кто-либо мог вообще упомнить. В честь этого события запускали фейерверки пару месяцев назад. Так почему бы не зажечь их снова?
→Demelza neither believed nor disbelieved in pagan rights and superstitious practices. She thought there was room for a lot of things in the world and there was no virtue in being dogmatic. If she spilt salt it took but a second to throw a pinch over her left shoulder, and who was the worse for it? She never carried may blossom into the house or sat thirteen at table. Also some of the remedies old Meggy Dawes had told her as a child worked remarkably well. One just had to keep an open mind and take things as they came.
0 Демельза не верила в языческие практики и сверхъестественные обряды, но и не отвергала их. Она считала, что в мире есть много необъяснимого, а излишняя категоричность не идет на пользу. Просыпав соль, можно потратить секунду, чтобы бросить щепотку через левое плечо, и кому от этого станет хуже? Она не приносила в дом цветы боярышника и не садилась за стол тринадцатой. А некоторые из снадобий, которым в детстве обучила ее Мегги Доус, прекрасно работали. Просто нужно подходить ко всему непредвзято и принимать вещи такими, каковы они есть.
→On such nights, of course, it was never quite dark, not all through the night, for the sun was not far enough below the horizon and the sea sent up moon-blue reflections into the sky. Which encouraged people to sit up all night watching for the souls of their friends.
0 Конечно, эта ночь никогда не бывает непроглядно черной с заката до рассвета, ведь солнце не успевает уйти за горизонт достаточно далеко, а море отражает на небе его лунно-бледные отсветы. Такая светлая ночь не создана для сна, и люди гуляют, выискивая души друзей.
→All the same, under the jollity, the giggling, the dancing, something spoke to people that was older than the Christian faith, older than atheism, older than unbelief. When the night was fine, as it seemed so often to be, there would be odd silences, whisperings, a starting at shadows, a peering about in the flickering firelight and an occasional glance behind into the looming parti-coloured darkness.
0 Но посреди веселья, смеха и танцев люди ощущали нечто древнее христианства, древнее атеизма, древнее безверия. В ясные ночи, которые выдавались особенно часто, можно было уловить странное молчание, шепот, ощутить дрожь при виде странной тени; люди озирались в мерцающем свете костров, бросая случайные взгляды туда, где свет угасал, а тьма сгущалась сильнее всего.
→Among the Celts of Cornwall it had been a special, a supernatural night back into pre-history; but first Puritanism and then Methodism had frowned on the commemoration of pagan practices, so that gradually it had become a simpler feast, a night for bonfires and courting couples and a few brief ceremonies into which there entered more fun than belief.
0 Давным-давно корнуольские кельты считали эту ночь особой, сверхъестественной. Однако первые пуритане и методисты неодобрительно смотрели на языческие празднования, и со временем таинство упростилось до праздника с фейерверками и гуляниями для молодых, да парой обрядов для забавы, в которые уже мало кто верит.
→I
0 I
→Chapter Three
0 Глава третья
→Midsummer Eve - or St John's Eve - the saint being John the Baptist - is a magical night. The height of the summer solstice, when the sun, having reached the tropical points, is at its furthest from the equator and appears to stand still. The time of human sacrifice, of sun worship, of the gathering of serpents, of the breaking of branches, of the foreseeing of death.
0 Праздник летнего солнцестояния, или день Иоанна Крестителя, это волшебная ночь. Вершина солнцеворота, когда солнце встает высоко в зените и оказывается дальше всего от экватора, будто застыв на одном месте. Это время человеческих жертвоприношений и поклонения солнцу; время змеиных сборищ, гадания на ветвях и предсказаний смерти.
→But in arranging a special party on this Midsummer Eve and reintroducing some of the old customs, she was only building on a general wish in the district to resume a festival that was almost lost. For years, apart from 1802, Napoleon and his threat of invasion had put a stop to the fires. As when the Armadas of Spain threatened two hundred years before, the lighting of the beacons was to be the alarm signal.
0 Однако, устраивая прием в честь летнего солнцестояния и включив в него нескольких старых обычаев, она руководствовалась только всеобщим желанием возобновить утерянный было праздник. В течение нескольких лет, за исключением 1802-го, костры были запрещены из-за Наполеона и угрозы его вторжения. Так же, как и двести лет назад, когда Испанская Армада угрожала Англии, огонь на маяках зажигался только в случае тревоги.
Резюме
- Пол:
- женщина
- Родной язык:
- русский
- С нами:
- с 25 июня 2016 г. (3767 дней) по приглашению Oigene
- Деятельность:
-
1599 версий перевода
с общим рейтингом 37
460 комментариев
Карма: 3 (оценок: 3)