M0nt: переводы

2 — Лучше всех, — сказал Алекс, — Прощания позади.

0 Была середина смены, а для него почти полночь. Три Фреда Джонсона всё так же украшали переднюю стену. Ребёнок, взрослый, и человек, которым он стал, как оказалось, в конце его битвы. Фред Джонсон как он есть. То, каким Доус помнил его лучше всего, было скованным и плевалось злобой, когда они встретились впервые, а ещё этот блеск разочарования в глазах мужчины, когда он понял, что Доус не собирается его убивать.

0 Мика медленно кивнул, затем встал, пьяно пошатываясь, и обвил руками Доуса. Объятия длились достаточно, чтобы Доус начал испытывать дискомфорт. В тот момент, как он стал подумывать, не начал ли этот парень отключаться, Мика отступил на шаг, резко исполнил салют АВП, и вышел из часовни, вытирая глаз тыльной стороной ладони. Доус сел обратно.

0 — Каждый раз, когда Холден делает вдох, Марко Инарос страдает, — сказал Доус. И это, пожалуй, было так же близко к правде, как и всё, что он говорил последние два дня.

0 — Карл говорил со мной, — сказал он. — Сказал, он не может стоять в стороне, пока Пояс голодает. И Инарос убил его за это.

0 Они были в часовне одни, за исключением картин с Фредом Джонсоном. Было в этом что-то неправильное — в разговорах о насилии и возмездии в месте даже столь слабо выраженной святости, как это, но горе приходит в любой одежде. И этот разговор начался с момента проявления уважения к умершему. Мика аль-Дуджаили сгорбился вперёд, сложив руки на спинке скамьи перед ним. Его глаза были налиты кровью.

0 — Как думаешь, он не разозлился? — сказал Доус. Холден здесь как и ты, ради возмездия. Это человек, который действует нутром, сердцем, прежде чем вмешается его голова.

0 — Не всякая битва выигрывается на поле боя, — сказал Доус. — Я уважаю твою осторожность, но Холден не просит тебя идти в авангарде. Даже не просит идти сквозь врата. Не надо думать, что ему нужны героизм и жертвы. Я знаю его репутацию, но никто не выжил бы там, где выжил он без основательных способностей к вдумчивости и предвидению. И кроме того, к стратегическому мышлению. Холден иногда выступает безрассудно, это правда, но он мыслитель. Вот всё это, чем он занимается. Оно исходит из головы.

0 Карлос Уокер колебался, хотя в его случае это выражалось лишь как слегка затянутое молчание. Он покачал головой.
— Есть риск предоставить Марко Инаросу и его Флоту Освобождения сыграть их собственную игру. Есть опасность нарваться там на них. Но единственное, что от меня требуется — направить мой корабль под огонь рельсовой пушки. С этим я согласиться не могу.

0 — Это не тот аргумент, который заставит меня иметь с ним дело, — сказал Карлос Уокер, протягивая питьевую грушу. Виски, который наполнил рот Доуса после глотка, имел богатый, глубокий и сложный вкус. Карлос Уокер улыбнулся, наблюдая за его реакцией. — Я пришёл из уважения к Джонсону. Я остался из уважения. Это уважение не распространяется до того, чтобы умереть по поручению Холдена. Ты сам говоришь, что Медина слишком хорошо защищена.

0 «Желание Бхагавати» был кораблём Карлоса Уокера в течение тридцати лет и нёс печать его своеобразного эстетического вкуса в каждой детали. Защитное покрытие на стенах было серым, но текстурированным, чтобы улавливать свет мягкими изгибами подъёмов и впадин и создавать ощущение пустынных барханов или вызывать трудноуловимую ассоциацию с кожей обнажённого тела. Амортизаторы на командной палубе были не простыми, утилитарно серыми, но изваянными из бронзы, которая и рядом не стояла с металлом и керамикой, из которых в действительности была сделана. Музыка, льющаяся из динамиков, была так тиха, что практически могла быть плодом воображения Доуса: арфа, флейта и сухие, шепчущие ударные. Здесь всё напоминало не столько пиратский корабль, сколько храм. А может, здесь было место и для того, и для другого.

0 Они вошли в большую комнату, вокруг бара вертелись огни, музыка лупила так мощно, что давила на лёгкие. Доус склонился так близко, что его губы почти касались уха Гудфортуна.
— Я думаю, что если и есть в системе кто-то более готовый противостоять Инаросу, то ты найти его не сможешь, как и я. Так что либо ты делаешь дела с ним, либо, сняв шляпу, идёшь к Флоту Освобождения и говоришь им, что готов подбирать объедки с их стола. Только давай быстро, потому что я бьюсь об заклад всем, что у меня есть, что даже если ему придётся идти на войну одному, Джеймс Холден уничтожит Марко Инароса прежде чем ты соберёшься.

0 — Это много значило. И это больше, чем делали другие люди в его положении. Холден — человек действия.

0 — Ты про его любительские антропологические новости? Это оскорбительно, покровительственно и вообще дерьмо, — ответил Лианг Гудфортун.

0 — Холден единственный человек, кто занимался пропагандой в пользу Пояса, — сказал Доус, повышая голос, чтобы перекрыть орущую вокруг музыку ночного клуба.

0 — Намекаешь, что он предан Поясу, потому что спит с Наоми Нагатой? А ты не думаешь, что, может, это она предаёт Пояс, потому что она с коротышкой? Это палка о двух концах.

0 — В интересах Пояса, — сказал Доус. — Флот ООН выкинул его на обочину ещё до того как это всё началось. Его карьера была связана с водовозом потому что он физически не мог быть частью имперской политики Земли. Койо не может изменить место своего рождения, место где он рос, но он живёт в невесомости. Его любовница одна из нас.

0 — Он был полезен для Земли, — ответил Лианг Гудфортун. — Это ни о чём не говорит. И Холден точно такой же. Ещё один землянин, вокруг которого мы сплотимся? Ты знаешь лучше меня, Андерсон. Холден работал на Джонсона и Землю.

0 — Это был АВП Джонсона, — сказал Доус. — Он был хорошим союзником.

0 Станция Тихо была не такой широкой и глубокой, как Церера. У всех здесь была работа или доступ к ней. У всех борделей были лицензии, все наркотики поступали из аптек, а все азартные игры облагались налогом. Но станция была ещё и домом для людей, которые проживали свои жизни в тихом бунте против внутренних планет, и для тех, кого можно было назвать чем-то вроде полусвета, который здесь тоже был. Работающих на земные корпорации, и преданных прежде всего Поясу. Поэтому в клубах здесь под музыку звучали тексты на астерском арго, еда и напитки не навевали мыслей о сельских полях под открытым солнцем, а играли здесь в шасташ и голго вместо покера и бильярда. Лианг Гудфортун вписался сюда так, будто никогда не уходил.