Jokester: переводы
"God Hates Us All" by Hank Moody /Chapters 1,2,3,4,5,6 / "Бог ненавидит нас всех" Хэнк Муди /Главы 1,2,3,4,5,6
→“I am twenty years old,” I begin, “an age at which they say we’re supposed to be figuring it all out. And I’m taking them at their word. Following my heart. Pursuing that which interests me. Satisfying my wanderlust. It’s a philosophy that so far has led me to the food service industry, which I’ll be the first to admit isn’t exactly where I’d like or hoped to be, even before certain incidents—one incident, really, a solitary expression of youthful overexuberance—did considerable and more likely than not irreparable harm to my prospects in the trade. Another interest I have pursued is the opposite sex—the females, the ladies—and not to brag but let’s just say I’ve had a little more success than I’ve had with the food service industry. Good in the sack, or so I’ve been told. Seriously—I can get references—although maybe not my last girlfriend, who for reasons that are still unclear to me stabbed me with a knife and saddled me with trust issues. Those issues, plus my current job making ice cream cakes shaped like marine life, have led to decidedly fewer encounters with the ladies and, I’m afraid to say, a premature cynicism unbefitting my age.”
−1 Мне двадцать лет,” я начинаю, “возраст, в котором они говорят, что мы, как предполагается, понимаем все это. И я ловлю их слове.Следую своему сердцу. Преследую то, что меня интересует. Удовлетворение моей охоты к перемене мест. Это - философия, которая пока привела меня к промышленности общественного питания,в которой я буду первым, кто согласиться, что это не совсем точно то, где я хотел бы или надеялся быть................................................. Другой интерес, который я преследовал, является противоположным полом — женщинами, леди — не хвастаю, но позволяю только сказать, что я имел немного больше успеха у женщин, чем в промышленности общественного питания. Хорош в постели, или что-то в этом роде говорили мне. серьезно, я могу получить рекомендации — хотя возможно не от моей последней девушки, которая по причинам, которые все еще неясны мне, нанесла мне удар ножом и обременила меня проблемами с доверием. Те проблемы, плюс моя текущая работа, делать пироги из мороженого, предавая им форму морской жизни, решительно привели меня к меньшему количеству столкновений с леди и, я боюсь сказать, что я преждевременный циник, несоответствующий своему возрасту.
→The Pontiff nods, my fate seemingly decided, and opens the box. It’s full of weed. He removes a pinch of his product and crumbles it between his fingers into the bowl of a three-foot-high bong I’d somehow missed. “It was my original understanding,” he says, striking a foot-long match against its cylindrical package, “that you were here to replace Carlos. Tell me why I should hire you.” He places the lit end of the match next to the bowl and inhales, causing the flame to leap to the powdery grass. The water at the bottom of the bong gurgles as the glass tube becomes opaque with smoke for maybe twenty seconds.
0 Pontiff кивает, моя судьба, по-видимому, решена, и открывает коробку. Она полна дури. Он берёт верхний слой своего продукта и крошит его между пальцами в шар бонга, высотой фута три, я как-то пропустил. “Я, так понимаю,” говорит он, зажигая спичку длиной в фут о ее цилиндрическую коробку, “что Вы должны были здесь заменить Карлоса. Скажите мне, почему я должен нанять Вас.” Он поднёс горящий конец к шару и вдохнул, заставляя пламя прыгнуть к порошкообразной траве. Вода в основании бонга забулькала и стеклянная трубка стала непрозрачной от дыма в течение, возможно, секунд двадцати.
→“Marvin didn’t tell me anything about a position,” I say, hoping my voice doesn’t betray what is basically escalating terror bordering on trouser-soiling hysteria. Every instinct in my body demands that I get the fuck out of Dodge. But my mouth, for some ungodly reason, keeps moving: “Could you tell me a little more about it?”
−1 “Марвин ничего не говорил мне о положении,” говорю я, надеясь, что мой голос не выдаёт того, что в основном нарастает террор, граничащий с trouser-пачкающей истерией. Каждый инстинкт в моем теле требует, чтобы я валил нахер от Доджа. Но мой рот, по какой-то чёртовой причине, продолжает двигаться: “Вы могли бы сказать мне немного больше об этом?”
→The only other furniture is an old desk in the opposite corner, occupied by a thin man with a wife beater T-shirt and an unlit cigarette hanging from his mouth. The desk’s only adornments are a clean-as-new ashtray and a push-button telephone that seems to ring every time the thin man finishes a call. While I’ll later learn that, for reasons that should have been obvious, the room is subject to a strict no-smoking policy, in the moment it’s hard not to think of Sisyphus, his never-ending task a perpetual roadblock to his nicotine fix. The thin man’s job doesn’t seem to involve much more than the repeating of addresses, which he inscribes without edits onto Postit notes and jams onto a subway map tacked to the wall.
−1 Единственная другая мебель - старый стол в противоположном углу, занятый худым человеком в футболке избивалы жены и с неподкуренной сигаретой, висящей со рта. Единственные украшения стола - чистая, как новая, пепельница и кнопочный телефон, который, кажется, звонит каждый раз, когда худой человек заканчивает предыдущий звонок. В то время, как я позже узнал, по причинам, которые должны быть очевидными, комната подвергается строгой политике "некурения", в этот момент трудно не думать о Sisyphus, его бесконечная задача с бесконечным контрольно-пропускным пунктом к его освобождению от никотина. Работа худого человека, кажется, не предполагает большего, чем повторение адресов, которые он записывает, редактирует на клеящихся листиках и прикрепляет на карту метро, находящуюся на стене.
→The Man-Door silently ushers me into a room about the size of a high school cafeteria, an illusion enhanced by fluorescent lighting and foldout banquet tables with built-in benches. Only in this alternate universe, high school is populated entirely by middle-aged Puerto Rican women.
−1 Man-Door тихо сопроводил меня в комнату, размером с кафетерий средней школы, иллюзионно увеличенная флуоресцентным освещением и сфальцованными столами для банкета со встроенными скамьями. Только в этой дополнительной вселенной, средняя школа полностью населена женщинами-Пуэрто-риканшами средних лет.
→I begin a cautious ascent, encountering the source of the commotion, or at least a key participant, on the stairs between the second and third floors. He’s a kid about my age, Puerto Rican, wearing an oversized Tommy Hilfiger shirt and baggy, low-riding Girbaud jeans, plus scuffless Air Jordans that would set me back what I make in a week at Carvel. Noticing me, he spits on the ground. Then he rips a Motorola pager from the hem of his pants and smashes it against the wall.
0 Я начинаю осторожный подъем, сталкиваясь с источником волнения, или по крайней мере ключевым его участником, на лестнице между вторыми и третьими этажами. Он - ребенок, моего возраста, пуэрто-риканец, носит негабаритную рубашку Томми Хилфиджера и мешковатые, низко спадающие джинсы Girbaud, плюс шаркающие Эйр Джордэнс (кроссовки), который мог бы задержать меня, что я делаю через неделю в Карвелле. Замечая меня, он плюнул на землю. Потом он оторвал пейджер Моторола от кромки своих штанов и разбил его об стену.
( там после кроссовок какая-то лажа, не мгу нормально перевести!=((( )
( там после кроссовок какая-то лажа, не мгу нормально перевести!=((( )
→A block later, I’m in Puerto Rico, or so I’m led to believe by the complete lack of English signage. I stand in front of the address Uncle Marvin gave me, a five-story building anchored by a boarded-shut nightclub that doesn’t seem like it will be reopening anytime soon. I buzz Apartment 4D.
0 Кварталом позже, я нахожусь в Пуэрто-Рико, и, таким образом, я верю в полную нехватку английских обозначений. Я стою перед адресом, который дал мне Дядя Марвин, пятиэтажное здание, надёжно забитый закрытый ночной клуб, не кажется, что он откроется в ближайшее время. Я звоню в квартиру 4D.
→At the park’s far corner, a congregation of skinheads causes me to quicken my pace. One of them has a swastika tattooed to his forehead. Good luck getting a job, Fritzie. I don’t have to make eye contact to know that they’re staring at me, which gets my heart racing, but I’m apparently white enough to earn passage without molestation. While I don’t have any idea whether or not Uncle Marvin’s notion of a New York exodus is grounded in fact, I’m beginning to see the rationale. The prevailing atmosphere is despair, punctuated by moments of terror.
0 конгрегация бритоголовых в дальнем углу парка заставляет меня ускорять темп. у Одного из них вытатуирована свастика на лбу.Удачи в работе, Фритц. Мне не обязательно смотреть на них, чтобы знать, что они уставились на меня, отчего и случились мои сердечные гонки, но я - очевидно достаточно белый, чтобы заработать проход без приставаний. В то время как у меня нет никакой идеи,на чём фактически основано понятие Дяди Марвина о Нью-йоркском массовом бегстве, я начинаю видеть объяснение. Преобладающая атмосфера - отчаяние, акцентированное моментами террора.
→Emerging on Houston Street, I try to match the brisk and focused New York Strut. I don’t want to look like a tourist. I turn left (north, I remind myself) on Avenue A and pass through Tompkins Square. Newly erected plastic fences keep would-be homesteaders off the grassy parts—and, in the process, everybody else. The end result looks less like a park than a museum to mourn the passing of public space. “Believe it or not,” says the imaginary tour guide in my head, “children were once allowed to roam freely on these lawns.”
0 Проходя по Хьюстонской Улице, я пытаюсь соответствовать оживленной и сосредоточенной Нью-йоркской гордой походке. Я не хочу быть похожим на туриста. Я поворачиваю налево (на север, напоминаю себе) на Авеню A, и пройти через площадь Tompkins. Недавно установленные пластмассовые заборы держат потенциальных поселенцев от травянистых частей — и, в процессе, всех других. В итоге это меньше походит на парк, чем на музей, чтобы оплакивать прохождение общественного места. “Веришь этому или нет,” говорит воображаемый гид в моей голове, “детям когда-то разрешили бродить свободно на этих лужайках"
→“Well then close the damn door,” she says. By the time I step inside and close the door behind me, Nate is greeting her with a kiss.
0 "Закрой чёртову дверь," сказала она. К этому времени я шагнул внутрь и закрыл за собой дверь, Nate встретила её поцелуем.
→“Wake up, boy. The Pontiff is waiting,” says the Man-Door. He doesn’t waste any additional time with words or gestures—his enormity simply eliminates every option other than a door in the back of the room.
0 “Вставай, малыш, Римский папа ждет,” сказал Man-Door. Он не тратит впустую дополнительного времени на слова или жесты — его чудовищность просто устраняет любой выбор, кроме двери позади комнаты.
→“A quarter ounce. And don’t let him dick you with the stems and seeds. Dead weight, that shit.”
−3 "Четверть унции. И не позволяй его члену кончать на тебя. Унылое бремя, вот дерьмо."
→To be completely honest, I am grateful to have something to do that doesn’t involve ice cream.
0 Если честно, я был рад делать что-либо, не связанное с мороженым.
→A minute or two pass in silence, which I take to mean our conversation has ended. “Thanks as always for the witty repartee,” I say, tossing the butt to the ground and stamping it out with my toe. “I’d better get back inside before my father makes the moves on your niece.”
−1 Спустя минуту или две молчания, я подумал, что это значит, что разговор закончен. " Как всегда спасибо за острые замечания," - сказал я, бросая бычок на землю и топча его ногой. "Я лучше вернусь внутрь, пока мой отец не выебал твою племянницу."
→“Uncle Marvin,” I say.
0 "Дядя Марвин" - воскликнул я.
→“Yah?” crackles the response.
−1 "Да" - протрещал ответ.
→The buzzer buzzes and I scramble to push through the door in time. Inside a dimly lit hallway lined by mailboxes, I scan the names until reaching 4D: “The Pontiff.” Apparently this is a holy pilgrimage. I look up, drawn by a sudden commotion in the stairwell. Raised voices. A slamming door. A bilingual explosion of English and Spanish curse words.
0 Прозвинел звонок и я протиснулся в дверь вовремя. Внутри тускло освещённого коридора, заставленного почтовыми ящиками, я пристально рассматривал имена, пока не нашёл 4Д: "Понтиф". Очевидно это священное паломничество. Я посмотрел вверх изза внезапного шума на лестнице. Голоса поднимались. Хлопнула дверь. А потом взрыв смешанных Английских и Испанских матов.
→The man in the throne—the Pontiff, I presume—peers at me as if I might not be real. “So,” he finally declares. “You’re the kid.”
0 Человек на троне - Понтив, я полагаю - вглядывался в меня, как будто я не был настоящим. "Итак", наконец произнёс он. "ты, малыш".
→I nod.
1 Я кивнул.
→I nod yes. Twenty minutes later, I’m walking out of the building with a new job, one that promises relatively high pay and easy work, fuck you very much Tom Carvel. It isn’t until I board the train back to Long Island that I realize I’ve forgotten to buy Uncle Marvin his weed.
0 Я кивнул. Двадцатью минутами позже, я вышел из здания с новой работой, одно это обещание относительно высоких платежей и лёгкой работы, хуй с тобой, Том Карвел. Только когда я сел в поезд обратно до Лонг Айланда я осознал, что забыл купить Дяде Марвину его траву.
Резюме
- Пол:
- мужчина
- Родной язык:
- русский
- С нами:
-
с 17 мая 2010 г.
(5998 дней)
Не является членом клуба. - Деятельность:
-
49 версий перевода
с общим рейтингом −7
1 комментарий
Карма: 2 (оценок: 2)