spch: переводы

→Egwene fought the urge to open herself to saidar and add her flow to the tide. It was a pull so strong she was about to be jerked off her feet. Elayne tightened her hold on her hand. Nynaeve took a step toward the table, then stopped with an angry shake of her head. Light, Egwene thought, I could do it. But she did not know what it was she could do. Light, it’s to strong. It’s to - wonderful. Elayne’s hand was trembling.
Эгвейн боролась с почти неодолимым искушением раскрыть себя саидар и слить поток своей силы с общим объединенным свечением. Ее обуревал столь жаркий порыв, что она едва удерживалась на месте. Илэйн крепче сжимала руку Эгвейн. Найнив шагнула к столу, но тут же остановилась, гневно встряхнув головой. Свет, подумала Эгвейн, я смогла бы совершить это! Но не знала она, о чем говорила ее мысль, что именно готовилась она совершить. Какую мощь чувствую я, о Свет! Какое великолепие! Она ощущала, как дрожит рука Илэйн.

→A glow appeared around each Aes Sedai, that soft, white light that only a woman who could channel could see. Slowly the lights spread, until that which seemed to emanate from one woman touched that which came from the woman beside her, merged with it, till there was only one light, a light that, to Egwene’s eyes, diminished the lamps to nothing. And in that brightness was a stronger light still. A bar of bone-white fire. The sa’angreal.
Вокруг каждой Айз Седай явилось свечение, свет мягкий и белый, видеть его могла лишь та женщина, которая способна направлять Силу. Сияния целительниц медленно усиливались, как бы разрастались вовне, сливаясь друг с другом, так что во единое целое слились ореолы всех Айз Седай, стоявших вокруг больного. Свечение стало общим и ярким, и в глазах Эгвейн рядом с ним потускнел и угас свет ламп на стенах. Но внутри сего яркого блистания гнездился еще более могучий свет. То был стержень белоснежного огня, сверкающего как выбеленная кость. Сияние са'ангриала!

→“I will meld the flows,” the Amyrlin said. “Be careful. The Power needed to break the bond with the dagger and Heal its damage is very close to what could kill him. I will focus. Attend.” She held the wand straight out in front of her in both hands, above Mat’s face. Still uncon-scious, he shook his head and tightened a fist on the dagger’s hilt, mut-tering something that sounded like a denial.
— Я буду объединять потоки! — промолвила Амерлин. — Прошу вас проявлять осторожность! Для того чтобы сломать узы, связующие человека с кинжалом, и Исцелить нанесенное его тлетворным воздействием повреждение, требуется Сила, поток которой чрезвычайно близок к тому, что способен убить его. Начинаю сосредотачивать потоки! Внимание! — Амерлин держала жезл обеими руками, протянув его вперед и склонив над лицом Мэта. Оставаясь без сознания, он дернул головой и крепко сжал рукоять кинжала, бормоча что-то непонятное, будто споря и сопротивляясь.

→Egwene clutched Nynaeve’s hand on one side and Elayne’s on the other. Light! They’re not sure they can Heal him, even with a sa’angreal - with that sa’angreal! What chance would we have had? We’d probably have killed him, and ourselves, too. Light!
Одной рукой Эгвейн схватила Найнив, а другой — сжала ладонь Илэйн. О Свет! Они не уверены, что смогут его Исцелить, но неужели и са'ангриал им не поможет, такой мощный са'ангриал! Но тогда могли ли мы сами помочь ему? Скорее всего, мы бы его просто-напросто погубили, вот и все! Да и самих себя мы убили бы тоже, о Свет!

→Sa’angreal had not power of their own, of course - they were merely devices for focusing and magnifying what an Aes Sedai could channel - but with that wand, a strong Aes Sedai might be able to crumple the walls of Tar Valon.
Хотя са'ангриалы не имели, как всем было известно, собственной силы, а были просто устройствами для фокусирования и усиления того, что Айз Седай способны были направить. Но при помощи сего жезла сильная Айз Седай могла при желании раскрошить даже стены Тар Валона.

→Egwene had never seen the wand before, but she recognized it from a lecture Anaiya had given the novices. One of the few sa’angreal, and perhaps the most powerful, that the Tower possessed.
Важную эту вещь Эгвейн никогда прежде не видела воочию. Однако она узнала жезл, вспомнив лекцию, прочитанную для послушниц Анайей. То был один из немногих са'ангриалов, которыми владела Белая Башня, и, возможно, наиболее мощный из них.

→An Aes Sedai Egwene did not know set a plain, polished wooden box, long and narrow, on the table and opened it. From its nest in the red silk lining, the Amyrlin took out a white, fluted wand the length of her forearm. It could have been bone, or ivory, but was neither. No one alive knew what it was made of.
Одна из Айз Седай, для Эгвейн пока незнакомая, установила на столе неброский с виду полированный деревянный ящичек, длинный и узенький, и тотчас открыла его. Из гнездышка, спрятанного меж складок красной шелковой обивки, Амерлин достала белый желобчатый жезл — длиной он был с ее руку, от кисти до локтя. Жезл был, вероятно, из рога или из кости, а может быть, и ни из того и ни из другого материала. Никто из живущих ныне не ведал, из коего вещества сотворен сей жезл.

→A tightness to Anaiya’s mouth. A slight frown on Alanna’s darkly beautiful face. The cool-eyed woman kept smoothing her pale blue dress over her thighs without seeming to realize what she was doing.
Жесткие складки у рта Анайи. Хмурая сосредоточенность на красивом смуглом лице Аланны. Женщина с холодным взглядом постоянно оправляла на бедрах свое бледно-голубое платье, и казалось, будто она вовсе не обращает внимания на собственное беспокойство.

→Despite the outward calm of the women around the table, Egwene thought she saw signs of uncertainty.
Несмотря на кажущееся спокойствие стоявших вокруг стола женщин, Эгвейн как будто заметила в их внешности отражение некоей неопределенности положения.

→The rest were unknown to her, except for one cool-eyed woman she thought was a White. The Amyrlin and the Keeper wore their stoles, of course, but none of the others had anything to mark them out except Great Serpent rings and ageless Aes Sedai faces. None of them acknowledged the presence of Egwene and the other two by so much as a glance.
Остальных женщин Эгвейн не знала, кроме одной, имеющей такие холодные глаза, что девушка решила, будто эта особа принадлежит к Белой Айя. На плечах Амерлин и сопровождающей ее Хранительницы были, разумеется, положенные палантины, но ни у одной из прочих женщин не имелось ничего, что указывало на принадлежность их к определенной Айя, а о том, что все они Айз Седай, свидетельствовали только кольца Великого Змея и словно бы не имеющие никакого возраста лица. Ни одна из них ничем, кроме внимательного взгляда, не отметила появление Эгвейн и двух ее подруг.

→Alanna and Anaiya had each taught her some of her lessons in opening herself to the True Source, in how to surrender to saidar in order to control it. And between her first arrival in the White Tower and her departure, Anaiya must have tested her fifty times to see if she was a Dreamer. The tests had shown nothing one way or the other, but plain-faced, kindly Anaiya, with that warm smile that was her only beauty, had kept calling her back for more tests, as implacable as a boulder rolling downhill.
Аланна, так же как и Анайя, совсем недавно давала Эгвейн уроки, обучая девушку раскрываться Истинному Источнику, передавая ей навыки того, как надо поддаться саидар, чтобы ею управлять. С того дня, как Эгвейн прибыла в Белую Башню, и до того часа, когда она покинула сие место ученья, Анайя, должно быть, раз пятьдесят всевозможными способами проверяла, является ли Эгвейн в самом деле Сновидицей. Девушка проходила испытание за испытанием, но их результаты не позволяли Анайе сделать окончательный вывод о наличии или отсутствии этих способностей у ее ученицы, однако добросердечная Анайя, чья теплая улыбка, освещавшая ее некрасивое лицо, была единственной ее красотой, все продолжала и продолжала призывать Эгвейн для новых и новых проверок, каждую из которых одолеть было не проще, чем обратить к миру и доброжелательству катящуюся с гор лавину.

→The Amyrlin Seat stood at Mat’s head, and Leane at his feet. Four Aes Sedai stood down one side of the table, and three down the other. Sheriam joined the three. One of them was Verin. Egwene recognized Serafelle, another Brown sister, and Alanna Mosvani, of the Green Ajah, and Anaiya, of the Blue, which was Moiraine’s Ajah.
У изголовья Мэта стояла Престол Амерлин, а у ног его заняла место Лиане. Четыре Айз Седай стояли справа от длинного стола, а по другую его сторону возвышались еще три женщины, носящие сей славный титул. К этим трем и присоединилась Шириам. Одной из целительниц была Верин. Эгвейн узнала еще Серафелле, она тоже из Коричневых сестер, и Аланну Мосвани, из Зеленой Айя, да еще Анайю, принадлежавшую к Голубой Айя, из которой была и Морейн.

→The square room within was spacious, its pale stone walls bare. The only furnishing was a long stone table draped with a white cloth, in the middle of the room. Mat lay on that table, fully clothed save for coat and boots, eyes closed and face so gaunt that Egwene wanted to cry. His labored breathing made a hoarse whistle. The Shadar Logoth dagger hung sheathed at his belt, the ruby capping its hilt seeming to gather light, so it glowed like some fierce red eye despite the illumination of a dozen lamps, magnified by the pale walls and white-tiled floor.
Они очутились в просторной квадратной комнате с каменными стенами, голыми и бледными. Единственным предметом мебели здесь был длинный каменный стол, покрытый белой материей, что стоял посреди комнаты. На столе лежал Мэт, одетый во все свои наряды, кроме разве что куртки и сапог, глаза юноши были закрыты, а лицо выглядело столь изможденным, что Эгвейн сразу же захотелось плакать. Дыхание Мэта, с трудом, казалось, протискиваясь сквозь его горло, несло с собой хриплый свист. На поясе у молодого человека висел вложенный в ножны кинжал из Шадар Логота, и рубин, венчающий рукоять кинжала, вбирал в себя словно бы весь свет, сколько его было вокруг, — так нестерпимо сиял самоцвет, будто яростно горящий красный глаз, хотя и света вокруг всего и было что от дюжины ламп, отраженных светлыми стенами и полом, выложенным белыми плитками.