hoodooman: переводы
Generation Kill/The Killer Elite - сокращенная версия журнала The Rolling Stone - которая вышла до книги / Элита убийц/Поколение убийц
→We pass dead bodies in the road again, men with weapons by their sides,
then more than a dozen trucks and cars burned and smoking by the road.
Many have a burned corpse or two of Iraqi soldiers who died after
crawling five or ten meters away from the vehicle before they expired,
hands still grasping forward on the pavement. Just north of here, at
another stop, Marines in Fick's vehicle machine-gun four men in a field
who appear to be stalking us. It's no big deal. Since the shooting
started in Nasiriyah forty-eight hours ago, firing weapons and seeing
dead people has become almost routine.
We stop next to a green field with a small house set back from the road.
Marines from a different unit suspect that gunshots came from the house.
A Bravo Marine sniper observes the house for forty-five minutes. He sees
women and children inside, nobody with guns. For some reason, a handful
of Marines from the other unit opens fire on the house. Soon, Marines
down the line join in with heavy weapons.
then more than a dozen trucks and cars burned and smoking by the road.
Many have a burned corpse or two of Iraqi soldiers who died after
crawling five or ten meters away from the vehicle before they expired,
hands still grasping forward on the pavement. Just north of here, at
another stop, Marines in Fick's vehicle machine-gun four men in a field
who appear to be stalking us. It's no big deal. Since the shooting
started in Nasiriyah forty-eight hours ago, firing weapons and seeing
dead people has become almost routine.
We stop next to a green field with a small house set back from the road.
Marines from a different unit suspect that gunshots came from the house.
A Bravo Marine sniper observes the house for forty-five minutes. He sees
women and children inside, nobody with guns. For some reason, a handful
of Marines from the other unit opens fire on the house. Soon, Marines
down the line join in with heavy weapons.
0 Мы проехали мимо мертвых тел на дороге - людей с оружием, лежавшим рядом, более десятка сгоревших и дымящихся грузовиков. Во многих были обожженные тела иракских солдат погибших, другим удалось выбраться из грузовика и проползти метров пять. чтобы потом умереть, вцепившись руками в мостовую.
Севернее, во время следующей остановки, морпехи из машины Фика уничтожили пулеметным огнем четырех человек в поле, наблюдавших за нами Ничего особенного - с того момента как 48 часов назад в Насирии началась стрельба, стрелять и видеть трупы стало почти обычным делом.
Мы остановились на краю зеленого поля с маленьким домом, стоящими у дороги. Морпехи из другого подразделения подозревали, что огонь велся из него. Снайпер "Браво" наблюдал за домом 45 минут Он видел детей. женщин, никого с оружием. По какой то причине группа морпехов из другого отряда начала стрельбу по дому, а затем , следовавшие в конце колонны, присоединились с огнем из тяжелого вооружения.
Севернее, во время следующей остановки, морпехи из машины Фика уничтожили пулеметным огнем четырех человек в поле, наблюдавших за нами Ничего особенного - с того момента как 48 часов назад в Насирии началась стрельба, стрелять и видеть трупы стало почти обычным делом.
Мы остановились на краю зеленого поля с маленьким домом, стоящими у дороги. Морпехи из другого подразделения подозревали, что огонь велся из него. Снайпер "Браво" наблюдал за домом 45 минут Он видел детей. женщин, никого с оружием. По какой то причине группа морпехов из другого отряда начала стрельбу по дому, а затем , следовавшие в конце колонны, присоединились с огнем из тяжелого вооружения.
→The next morning at dawn, Lt. Fick tells his Marines, "The good news is,
we will be rolling with a lot of ass today. RCT 1 will be in front of us
for most of the day. The bad news is, we're going through four more
towns like the one we hit yesterday."
There are wild dogs everywhere along the highway. "We ought to shoot
some of these dogs," Trombley says.
"We don't shoot dogs," Colbert says.
"I'm afraid of dogs," Trombley mumbles.
I ask him if he was ever attacked by a dog when he was little.
"No," he answers. "My dad was once. The dog bit him, and my dad jammed
his hand down his throat and ripped up his stomach. I did have a dog
lunge at me once on the sidewalk. I just threw it on its side, knocked
the wind out of him."
"Where did we find this guy?" Person asks.
We drive on.
"I like cats," Trombley offers. "I had a cat that lived to be sixteen.
One time he ripped a dog's eye out with his claw."
we will be rolling with a lot of ass today. RCT 1 will be in front of us
for most of the day. The bad news is, we're going through four more
towns like the one we hit yesterday."
There are wild dogs everywhere along the highway. "We ought to shoot
some of these dogs," Trombley says.
"We don't shoot dogs," Colbert says.
"I'm afraid of dogs," Trombley mumbles.
I ask him if he was ever attacked by a dog when he was little.
"No," he answers. "My dad was once. The dog bit him, and my dad jammed
his hand down his throat and ripped up his stomach. I did have a dog
lunge at me once on the sidewalk. I just threw it on its side, knocked
the wind out of him."
"Where did we find this guy?" Person asks.
We drive on.
"I like cats," Trombley offers. "I had a cat that lived to be sixteen.
One time he ripped a dog's eye out with his claw."
0 На следующее утро, на восходе, лейтенант Фик сказал своим пехотинцам: “Хорошая новость - мы прокатимся сегодня не одни - другие задницы пойдут впереди - RCT1 будет двигаться впереди большую часть времени. Плохая новость - нам придется пройти через четыре города, подобных тому, через который мы пробились вчера”.
Повсюду вдоль дороги выли бродячие собаки. “Надо б пристрелить одну из них”. произнес Тромбли.
“Мы не стреляем в собак”, - ответил Колберт.
“Я боюсь собак”, пробормотал Тромбли.
Я спросил его не кусала ли его в детстве собака - “Нет”, ответил он. “Моего отца однажды укусила. Собака укусила его, а он засунул ей руку в пасть и вырвал ей желудок
На меня собака как-то раз бросилась, когда я шел по улице, но я просто пнул ее. так что она перелетела на другую сторону и испустила дух.
“Где мы взяли этого парня?!” - произнес Пирсон
Мы продолжали ехать
“Я кошек люблю”, продолжил Тромбли. “У меня была кошка, которая прожила шестнадцать лет. Однажды она вырвала собаке глаз”.
Повсюду вдоль дороги выли бродячие собаки. “Надо б пристрелить одну из них”. произнес Тромбли.
“Мы не стреляем в собак”, - ответил Колберт.
“Я боюсь собак”, пробормотал Тромбли.
Я спросил его не кусала ли его в детстве собака - “Нет”, ответил он. “Моего отца однажды укусила. Собака укусила его, а он засунул ей руку в пасть и вырвал ей желудок
На меня собака как-то раз бросилась, когда я шел по улице, но я просто пнул ее. так что она перелетела на другую сторону и испустила дух.
“Где мы взяли этого парня?!” - произнес Пирсон
Мы продолжали ехать
“Я кошек люблю”, продолжил Тромбли. “У меня была кошка, которая прожила шестнадцать лет. Однажды она вырвала собаке глаз”.
→The Bravo Marines spend half an hour recounting every moment of the
ambush. Aside from the driver in the other platoon who was shot in the
arm, no one was hit. They laugh uproariously about all the buildings
they blew up. Privately, Colbert confesses to me that he had absolutely
no feelings going through the city. He almost seems disturbed by this.
"It was just like training," he says. "I just loaded and fired my weapon
from muscle memory. I wasn't even aware what my hands were doing."
That night we are rewarded with the worst sandstorm we have experienced
in Iraq. Under a pitch-black sky, sand and pebbles kicked up by
sixty-mile-per-hour winds pelt sleeping bags like hail. Then it rains.
Lightning flashes intermingle with Marine artillery rounds sailing into
the city. Just before turning in, I smell a sickly-sweet odor. During
chemical-weapons training before the war, we were taught that some nerve
agents emit unusual, fragrant odors. I put on my gas mask and sit in the
dark Humvee for twenty minutes before Person tells me what I'm smelling
is a cheap Swisher Sweet cigar that Espera is smoking underneath his Humvee.
ambush. Aside from the driver in the other platoon who was shot in the
arm, no one was hit. They laugh uproariously about all the buildings
they blew up. Privately, Colbert confesses to me that he had absolutely
no feelings going through the city. He almost seems disturbed by this.
"It was just like training," he says. "I just loaded and fired my weapon
from muscle memory. I wasn't even aware what my hands were doing."
That night we are rewarded with the worst sandstorm we have experienced
in Iraq. Under a pitch-black sky, sand and pebbles kicked up by
sixty-mile-per-hour winds pelt sleeping bags like hail. Then it rains.
Lightning flashes intermingle with Marine artillery rounds sailing into
the city. Just before turning in, I smell a sickly-sweet odor. During
chemical-weapons training before the war, we were taught that some nerve
agents emit unusual, fragrant odors. I put on my gas mask and sit in the
dark Humvee for twenty minutes before Person tells me what I'm smelling
is a cheap Swisher Sweet cigar that Espera is smoking underneath his Humvee.
0 Морпехи из роты “Браво” провели с полчаса вспоминая каждый момент засады. Помимо водителя из соседнего взвода, которому попали в руку, никто не был ранен. Они шумно смеялись вспоминая обо всех зданиях. что разрушили на своем пути. В личной беседе Колберт признался мне, что у него не было абсолютно никаких эмоций в то время когда мы пробивались сквозь город и его почти беспокоит этот факт. “Это было словно на учениях”- сказал он. “Я просто заряжал и стрелял на мышечной памяти и даже не думал о том, что делают мои руки”.
Той ночью мы были вознаграждены худшей песчаной бурей за все время в Ираке. Под кромешно-чёрными небом песок и камни, поднятые ветром. дувшим со скоростью в шестьдесят миль в час, колотили по спальным мешкам словно град. Затем пошел дождь. Вспышки молнии перемежались со всполохами от разрывов снарядов, которыми артилерия Корпуса обстреливала город. Прямо перед возвращением к своей машине я почувствовал сладковатый запах. Во время тренировки по защите от химоружия нам рассказывали, что некоторые нервные агенты испускают необычные ароматные запахи. Я натянул свой противогаз и уселся под борт Humvee, пока минут через двадцать Пирсон не сказал мне, что запах , который я учуял, исходил от вишнёвой сигары Эсперы, которую тот курил. укрывшись под днищем машины.
Той ночью мы были вознаграждены худшей песчаной бурей за все время в Ираке. Под кромешно-чёрными небом песок и камни, поднятые ветром. дувшим со скоростью в шестьдесят миль в час, колотили по спальным мешкам словно град. Затем пошел дождь. Вспышки молнии перемежались со всполохами от разрывов снарядов, которыми артилерия Корпуса обстреливала город. Прямо перед возвращением к своей машине я почувствовал сладковатый запах. Во время тренировки по защите от химоружия нам рассказывали, что некоторые нервные агенты испускают необычные ароматные запахи. Я натянул свой противогаз и уселся под борт Humvee, пока минут через двадцать Пирсон не сказал мне, что запах , который я учуял, исходил от вишнёвой сигары Эсперы, которую тот курил. укрывшись под днищем машины.
→There's a white haze in the distance: the end of the city. We fly out
onto a sandy field that looks almost like a beach. There's so much sand
blowing in the air - winds are still at about sixty miles per hour --
it's tough to see anything. There's gunfire all around. The Humvee
drives about twenty meters into the sand, then sinks into it. Person
floors the engine, and the wheels spin. The Humvee has sunk up to the
door frames in tar. It's a sobka field. Sobka is a geological phenomenon
peculiar to the Middle East. It looks like desert on top, with a hard
crust of sand an inch or so thick, which a man could possibly walk on,
but break through the crust and beneath it's the La Brea tar pits,
quicksand made of tar.
Colbert jumps out and runs to the other Recon vehicles, lined up now,
shooting into the city. He runs down the lines of guns, shouting, "Cease
fire! Assess the situation!"
Back at Colbert's Humvee, one of his superiors pounds on the roof and
shouts, "Abandon the Humvee!" He adds, "Thermite the radios!" He is
referring to a kind of intense-heat grenade used to destroy sensitive
military equipment before abandoning it.
Colbert jumps up behind him. "Fuck, no! I'm not thermiting anything.
We're driving this out of here!"
He dives under the wheel wells with bolt cutters, slicing away the steel
cables, a gift of the defenders of Gharraf, wrapped around the axle. A
five-ton support truck backs up, its driver taking fire, and Marines
attach towing cables to our axle. Within half an hour, Colbert's vehicle
is freed and limping to Recon's camp, a few kilometers distant, for the
night.
onto a sandy field that looks almost like a beach. There's so much sand
blowing in the air - winds are still at about sixty miles per hour --
it's tough to see anything. There's gunfire all around. The Humvee
drives about twenty meters into the sand, then sinks into it. Person
floors the engine, and the wheels spin. The Humvee has sunk up to the
door frames in tar. It's a sobka field. Sobka is a geological phenomenon
peculiar to the Middle East. It looks like desert on top, with a hard
crust of sand an inch or so thick, which a man could possibly walk on,
but break through the crust and beneath it's the La Brea tar pits,
quicksand made of tar.
Colbert jumps out and runs to the other Recon vehicles, lined up now,
shooting into the city. He runs down the lines of guns, shouting, "Cease
fire! Assess the situation!"
Back at Colbert's Humvee, one of his superiors pounds on the roof and
shouts, "Abandon the Humvee!" He adds, "Thermite the radios!" He is
referring to a kind of intense-heat grenade used to destroy sensitive
military equipment before abandoning it.
Colbert jumps up behind him. "Fuck, no! I'm not thermiting anything.
We're driving this out of here!"
He dives under the wheel wells with bolt cutters, slicing away the steel
cables, a gift of the defenders of Gharraf, wrapped around the axle. A
five-ton support truck backs up, its driver taking fire, and Marines
attach towing cables to our axle. Within half an hour, Colbert's vehicle
is freed and limping to Recon's camp, a few kilometers distant, for the
night.
0 В белой дымке впереди виднелся город. Мы вылетели на песчаное поле, которое выглядело почти как пляж. Видимость упала до нуля - песка в воздухе было так много - ветер дул со скоростью под 60 миль в час, что мы почти ничего не могли разглядеть.
Отовсюду раздавалась стрельба. Humvee проехал метров 20 по песку и застрял в нем. Пирсон давил на газ, а колеса беспомощно буксовали. Оказалось, что мы попали в “собка” - поле природного битума (асфальта?) и машина ушла по самую нижнюю кромку дверей в асфальт. “Собка” - геологический феномен Ближнего Востока. Она выглядит как обычная пустыня. Но под дюмойвой толщины коркой, плотной настолько, что по ней может идти человек, находится глубокие лужи битума? подобные тем, что можно видеть районе битумных озёр Ла Бри на территории Лос-Анджелеса. Это самые настоящие “зыбучие пески” из природного асфальта.
Колберт выскочил и побежал к другой машине конвоя, вытянувшегося в линию и ведшего огонь по городу. Он бежал ниже линии огня, крича: “Прекратить огонь! Оценить ситуацию!”.
Позади машины Колберта, один из командиров завопил: “Покинуть Humvee! сжечь радио!” - речь шла о встроенной термитной гранате, используемой для уничтожения секретного военного оборудования при оставлении техники.
Колберт подскочил к нему - “Бл..ь, нет! Ничего я сжигать не буду, мы вытащим ее отсюда!”
Он нырнул под колеса с болторезом в руках, срезая намотавшийся на ось стальной кабель - подарочек защитников Гаррафа. Подошел пятитонный тягач поддержки, по которому тут же началась стрельба. Морпехи подцепили его буксировочные тросы к оси нашего Humvee. Через полчаса машину Колберта высвободили и она, хромая, отправилась в расположение батальона в нескольких километрах от нас.
Отовсюду раздавалась стрельба. Humvee проехал метров 20 по песку и застрял в нем. Пирсон давил на газ, а колеса беспомощно буксовали. Оказалось, что мы попали в “собка” - поле природного битума (асфальта?) и машина ушла по самую нижнюю кромку дверей в асфальт. “Собка” - геологический феномен Ближнего Востока. Она выглядит как обычная пустыня. Но под дюмойвой толщины коркой, плотной настолько, что по ней может идти человек, находится глубокие лужи битума? подобные тем, что можно видеть районе битумных озёр Ла Бри на территории Лос-Анджелеса. Это самые настоящие “зыбучие пески” из природного асфальта.
Колберт выскочил и побежал к другой машине конвоя, вытянувшегося в линию и ведшего огонь по городу. Он бежал ниже линии огня, крича: “Прекратить огонь! Оценить ситуацию!”.
Позади машины Колберта, один из командиров завопил: “Покинуть Humvee! сжечь радио!” - речь шла о встроенной термитной гранате, используемой для уничтожения секретного военного оборудования при оставлении техники.
Колберт подскочил к нему - “Бл..ь, нет! Ничего я сжигать не буду, мы вытащим ее отсюда!”
Он нырнул под колеса с болторезом в руках, срезая намотавшийся на ось стальной кабель - подарочек защитников Гаррафа. Подошел пятитонный тягач поддержки, по которому тут же началась стрельба. Морпехи подцепили его буксировочные тросы к оси нашего Humvee. Через полчаса машину Колберта высвободили и она, хромая, отправилась в расположение батальона в нескольких километрах от нас.
→Person picks up the pace, and there is silence outside. We are still in
the town, but no one seems to be shooting at us.
"Holy shit! Did you see that? We got fucking lit up!" Colbert is beside
himself, laughing and shaking his head. "Holy shit!"
Trombley turns to Colbert, again seeking recognition. "I got one,
Sergeant. His knee exploded, then I cut him in half!"
"You cut him in half?" Colbert asks. "That's great, Trombley!"
"Before we start congratulating ourselves," Person says, "we're not out
of this yet."
We pass a mangled, burned car on the right, then Person makes a left
into more gunfire. Set back from the road are several squat cinder-block
buildings, like an industrial district. I see what looks like white
puffs of smoke streaking out from them: more enemy fire. Person floors
the Humvee. Colbert and Trombley start shooting again.
"I got another one!" Trombley shouts.
the town, but no one seems to be shooting at us.
"Holy shit! Did you see that? We got fucking lit up!" Colbert is beside
himself, laughing and shaking his head. "Holy shit!"
Trombley turns to Colbert, again seeking recognition. "I got one,
Sergeant. His knee exploded, then I cut him in half!"
"You cut him in half?" Colbert asks. "That's great, Trombley!"
"Before we start congratulating ourselves," Person says, "we're not out
of this yet."
We pass a mangled, burned car on the right, then Person makes a left
into more gunfire. Set back from the road are several squat cinder-block
buildings, like an industrial district. I see what looks like white
puffs of smoke streaking out from them: more enemy fire. Person floors
the Humvee. Colbert and Trombley start shooting again.
"I got another one!" Trombley shouts.
0 Тот увеличил скорость, а снаружи воцарилась тишина. Мы по прежнему были в городе, но по нам никто больше не стрелял.
“Срань господня! Ты видел?! Нас поджарили!”, разразился смехом Колберт, обращаясь сам к себе. - “Срань господня...”
Жаждущий признания, Тромбли снова обернулся к нему - “Я завалил одного, сержант! Его коленка взорвалась, когда я его разрубил очередью пополам!”
“Пополам?”, переспросил Колберт. “Великолепно, Тромбли!”.
“Эй, прежде чем мы начнем поздравлять сами себя, хочу сказать, что мы еще не выбрались отсюда”, напомнил Пирсон.
Мы миновали разбитую и обугленную машину, оставшуюся справа, затем Пирсон сделал левый поворот, который привел нас в еще большую перестрелку. Неподалеку от дороги, подобно промзоне, стояли несколько приземистых бетонных зданий. Я видел то, что походило на облачка белого дыма, выбивавшихся из них - дым вражеских выстрелов. Пирсон нажал на газ, а Колберт и Тромбли снова принялись за стрельбу.
“Я подстрелил еще одного!”, прокричал Тромбли.
“Срань господня! Ты видел?! Нас поджарили!”, разразился смехом Колберт, обращаясь сам к себе. - “Срань господня...”
Жаждущий признания, Тромбли снова обернулся к нему - “Я завалил одного, сержант! Его коленка взорвалась, когда я его разрубил очередью пополам!”
“Пополам?”, переспросил Колберт. “Великолепно, Тромбли!”.
“Эй, прежде чем мы начнем поздравлять сами себя, хочу сказать, что мы еще не выбрались отсюда”, напомнил Пирсон.
Мы миновали разбитую и обугленную машину, оставшуюся справа, затем Пирсон сделал левый поворот, который привел нас в еще большую перестрелку. Неподалеку от дороги, подобно промзоне, стояли несколько приземистых бетонных зданий. Я видел то, что походило на облачка белого дыма, выбивавшихся из них - дым вражеских выстрелов. Пирсон нажал на газ, а Колберт и Тромбли снова принялись за стрельбу.
“Я подстрелил еще одного!”, прокричал Тромбли.
→I study Person's face for signs of panic, fear or death. My fear is
he'll get shot or freak out, and we'll get stuck on this street. But
Person seems fine. He's slouched over the wheel, looking through the
windshield, an almost blank expression on his face. The only thing
different about him is he's not babbling his opinions on Justin
Timberlake or some other pussy faggot retard who bothers him.
Trombley pauses from shooting out his window and turns around with a
triumphant grin. "I got one, Sergeant!" he shouts.
Colbert ignores him. Trombley eagerly goes back to shooting at people
out his window. A gray object zooms toward the windshield and smacks
into the roof. The Humvee fills with a metal-on-metal scraping sound,
which I do hear. Earlier that day Colbert had traded out Garza for a
Mark-19 gunner from a different unit. The guy's name is Cpl. Walt
Hasser, 23, from Taylorstown, Virginia. Hasser's legs twist sideways. A
steel cable has fallen or been dropped over the vehicle. Another one
falls on it and scrapes across the roof.
Colbert calls out, "Walt, are you OK?" There's silence. Person turns
around, taking his foot off the gas pedal.
The vehicle slows and wanders slightly to the left. "Walt?" Person calls.
"I'm OK!" he says, sounding almost cheerful. Person has lost his focus
on moving the vehicle forward. We slow to a crawl. Person later says
that he was worried one of the cables dropped on the vehicle might have
been caught on Hasser. He didn't want to accelerate and somehow leave
him hanging from a light pole by his neck in downtown Gharraf.
"Drive, Person!" Colbert shouts.
he'll get shot or freak out, and we'll get stuck on this street. But
Person seems fine. He's slouched over the wheel, looking through the
windshield, an almost blank expression on his face. The only thing
different about him is he's not babbling his opinions on Justin
Timberlake or some other pussy faggot retard who bothers him.
Trombley pauses from shooting out his window and turns around with a
triumphant grin. "I got one, Sergeant!" he shouts.
Colbert ignores him. Trombley eagerly goes back to shooting at people
out his window. A gray object zooms toward the windshield and smacks
into the roof. The Humvee fills with a metal-on-metal scraping sound,
which I do hear. Earlier that day Colbert had traded out Garza for a
Mark-19 gunner from a different unit. The guy's name is Cpl. Walt
Hasser, 23, from Taylorstown, Virginia. Hasser's legs twist sideways. A
steel cable has fallen or been dropped over the vehicle. Another one
falls on it and scrapes across the roof.
Colbert calls out, "Walt, are you OK?" There's silence. Person turns
around, taking his foot off the gas pedal.
The vehicle slows and wanders slightly to the left. "Walt?" Person calls.
"I'm OK!" he says, sounding almost cheerful. Person has lost his focus
on moving the vehicle forward. We slow to a crawl. Person later says
that he was worried one of the cables dropped on the vehicle might have
been caught on Hasser. He didn't want to accelerate and somehow leave
him hanging from a light pole by his neck in downtown Gharraf.
"Drive, Person!" Colbert shouts.
0 Я изучал лицо Пирсона, стараясь найти на нем следы паники или страха смерти. сам я боялся, что его подстрелят или что он психанет и мы застрянем на этой улице. Но Пирсон выглядел отлично. Он сгорбился над рулем, всматриваясь сквозь лобовое стекло с почти полным отсутствием эмоций на лице. Единственное. что изменилось в его поведении это то, что он перестал тарахтеть свои суждения о Джастине Тимберлейке и прочих дураках и пидорах, что раздражают его.
Тромбли на секунду прекратил огонь и повернулся внутрь кабины с триумфальной ухмылкой. “Я завалил одного, сержант!”, - прокричал он.
Колберт проигнорировал его и Тромбли с энтузиазмом вернулся к стрельбе по людям из своего окна. Какой-то серый объект увеличиваясь мелькнул в лобовом стекле и что-то грохнуло об крышу. Машина наполнилась скрежетом метала о метал.
Днем ранее колбер обменял Гарзу на стрелка из Марк-19 с другой группы по имени Уолт Хассер - 23-летнего капрала родом из Тэйлорстауна в Виргинии . И сейчас ноги Хассера стоящего за туррелью вывернулись в стороны - стальной трос или кабель упал, а может специально был сброшен на крышу. Еще один упал поперек первого.
“Ты ОК Уолт?”, - прокричал Колберт!
Тишина в ответ. Пирсон обернулся и снял ногу с газа. Машина замедлилась и слегка ушла влево.
“Уолт?!, - позвал Пирсон.
“Я в порядке”, - прозвучало в ответ с почти радостными нотками.
В момент когда Пирсон отвлекся, машина замедлилась и мы еле плелись. Позже он сказал, что боялся, что Хассер мог запутаться в одном из этих кабелей и поэтом он не хотел увеличивать скорость, чтоб не оставить Хассера, повешенным на столбе посреди улицы в Гарафе.
“Поехали, Пирсон!”, - прокричал Колберт.
Тромбли на секунду прекратил огонь и повернулся внутрь кабины с триумфальной ухмылкой. “Я завалил одного, сержант!”, - прокричал он.
Колберт проигнорировал его и Тромбли с энтузиазмом вернулся к стрельбе по людям из своего окна. Какой-то серый объект увеличиваясь мелькнул в лобовом стекле и что-то грохнуло об крышу. Машина наполнилась скрежетом метала о метал.
Днем ранее колбер обменял Гарзу на стрелка из Марк-19 с другой группы по имени Уолт Хассер - 23-летнего капрала родом из Тэйлорстауна в Виргинии . И сейчас ноги Хассера стоящего за туррелью вывернулись в стороны - стальной трос или кабель упал, а может специально был сброшен на крышу. Еще один упал поперек первого.
“Ты ОК Уолт?”, - прокричал Колберт!
Тишина в ответ. Пирсон обернулся и снял ногу с газа. Машина замедлилась и слегка ушла влево.
“Уолт?!, - позвал Пирсон.
“Я в порядке”, - прозвучало в ответ с почти радостными нотками.
В момент когда Пирсон отвлекся, машина замедлилась и мы еле плелись. Позже он сказал, что боялся, что Хассер мог запутаться в одном из этих кабелей и поэтом он не хотел увеличивать скорость, чтоб не оставить Хассера, повешенным на столбе посреди улицы в Гарафе.
“Поехали, Пирсон!”, - прокричал Колберт.
→We have barely entered the city, and it's a two-kilometer drive through
it. Ahead of us, a Bravo Marine driving in an open Humvee takes a bullet
in his arm.
The shooting continues on both sides. Less than half an hour before,
Colbert had been talking about stress reactions in combat. In addition
to the embarrassing losses of bodily control that twenty-five percent of
all soldiers experience, other symptoms include time dilation, i.e.,
time slowing down or speeding up; vividness, a starkly heightened
awareness of detail; random thoughts, the mind fixating on unimportant
sequences; memory loss; and, of course, your basic feelings of sheer terror.
In my case, hearing and sight become almost disconnected. I see more
muzzle flashes next to the vehicle but don't hear them. In the seat
beside me, Trombley fires 300 rounds from his machine gun. Ordinarily,
if someone was firing a machine gun that close to you, it would be
deafening. His gun seems to whisper.
The look on Colbert's face is almost serene. He's hunched over his
weapon, leaning out the window, intently studying the walls of the
buildings, firing bursts from his M-4 and grenades from the 203 tube
underneath the main barrel. I watch him pump in a fresh grenade, and I
think, "I bet Colbert's really happy to be finally shooting a 203 round
in combat." I remember him kissing the grenade earlier. Random thoughts.
it. Ahead of us, a Bravo Marine driving in an open Humvee takes a bullet
in his arm.
The shooting continues on both sides. Less than half an hour before,
Colbert had been talking about stress reactions in combat. In addition
to the embarrassing losses of bodily control that twenty-five percent of
all soldiers experience, other symptoms include time dilation, i.e.,
time slowing down or speeding up; vividness, a starkly heightened
awareness of detail; random thoughts, the mind fixating on unimportant
sequences; memory loss; and, of course, your basic feelings of sheer terror.
In my case, hearing and sight become almost disconnected. I see more
muzzle flashes next to the vehicle but don't hear them. In the seat
beside me, Trombley fires 300 rounds from his machine gun. Ordinarily,
if someone was firing a machine gun that close to you, it would be
deafening. His gun seems to whisper.
The look on Colbert's face is almost serene. He's hunched over his
weapon, leaning out the window, intently studying the walls of the
buildings, firing bursts from his M-4 and grenades from the 203 tube
underneath the main barrel. I watch him pump in a fresh grenade, and I
think, "I bet Colbert's really happy to be finally shooting a 203 round
in combat." I remember him kissing the grenade earlier. Random thoughts.
0 Мы едва вошли в город и продвинулись на два километра, как один из пехотинцев “Браво”, ехавший в открытом Humvee, получил ранение в руку.
С обеих сторон продолжалась стрельба. Буквально за полчаса до этого Колберт рассказывал о реакциях на боевой стресс. В дополнению к позорным проявлениям потери контроля над своим телом, которые испытывают около двадцати пяти процентов солдат, сюда добавляются такие симптомы как “расширение” сознания, которое проявляется в ускорении или замедлении течения времени, ажитацию, спутанность мыслей, фиксацию на незначительных мелочах, потере памяти и, конечно же, главное чувство - ужас.
В моем случае слух и зрение словно полностью “разъединились”. Я видел множество вспышек выстрелов, но не слышал их - сидящий рядом Тромбли сделал не меньше 300 выстрелов из пулемета. В нормальной ситуации. если кто-то рядом с вами стреляет из пулемета, вы оглохнете. А для меня его оружие словно шептало.
Выражение лица Колберта было практически безмятежным. Он склонился над своим оружием, высунувшись в окно, сосредоточенно изучая стены зданий, выпуская очереди из М-4 и подствольника. Я смотрел как он заряжает новую гранату и думал: “Готов поспорить, что Колберт наконец то счастлив возможности попробовать гранатомет в бою”. Всплывало как до этого он поцеловал гранату. Вот они случайные мысли....
С обеих сторон продолжалась стрельба. Буквально за полчаса до этого Колберт рассказывал о реакциях на боевой стресс. В дополнению к позорным проявлениям потери контроля над своим телом, которые испытывают около двадцати пяти процентов солдат, сюда добавляются такие симптомы как “расширение” сознания, которое проявляется в ускорении или замедлении течения времени, ажитацию, спутанность мыслей, фиксацию на незначительных мелочах, потере памяти и, конечно же, главное чувство - ужас.
В моем случае слух и зрение словно полностью “разъединились”. Я видел множество вспышек выстрелов, но не слышал их - сидящий рядом Тромбли сделал не меньше 300 выстрелов из пулемета. В нормальной ситуации. если кто-то рядом с вами стреляет из пулемета, вы оглохнете. А для меня его оружие словно шептало.
Выражение лица Колберта было практически безмятежным. Он склонился над своим оружием, высунувшись в окно, сосредоточенно изучая стены зданий, выпуская очереди из М-4 и подствольника. Я смотрел как он заряжает новую гранату и думал: “Готов поспорить, что Колберт наконец то счастлив возможности попробовать гранатомет в бою”. Всплывало как до этого он поцеловал гранату. Вот они случайные мысли....
→RCT 1 is now waiting outside a town about six kilometers ahead. Its
commander has reported taking fire from the town, and First Recon plans
to bypass it. Colbert explains the situation to his men.
"Why can't we just go through the town?" Trombley asks.
"I think we'd get smoked," Colbert says.
Fifteen minutes later, we start moving north. Everyone in Colbert's
vehicle believes we are taking a route that bypasses the hostile town,
Al Gharraf. Then word comes over the radio of a change in plan. We are
driving straight through.
Colbert's vehicle comes alongside the walls of the town, which looks
like a smaller version of Nasiriyah. The street we are on, now paved,
bears left. As Person makes the turn, the wall of a house directly to my
right and no more than three meters from my window erupts with muzzle
flashes and the clatter of machine-gun fire. The vehicle takes
twenty-two bullets, five of them in my door. The light armor that covers
much of the Humvee (eighth-inch steel plates riveted over the doors)
stops most of them, but the windows are open and there are gaps in the
armor. A bullet flies past Colbert's head and smacks into the frame
behind Person's. Another round comes partially through my door.
commander has reported taking fire from the town, and First Recon plans
to bypass it. Colbert explains the situation to his men.
"Why can't we just go through the town?" Trombley asks.
"I think we'd get smoked," Colbert says.
Fifteen minutes later, we start moving north. Everyone in Colbert's
vehicle believes we are taking a route that bypasses the hostile town,
Al Gharraf. Then word comes over the radio of a change in plan. We are
driving straight through.
Colbert's vehicle comes alongside the walls of the town, which looks
like a smaller version of Nasiriyah. The street we are on, now paved,
bears left. As Person makes the turn, the wall of a house directly to my
right and no more than three meters from my window erupts with muzzle
flashes and the clatter of machine-gun fire. The vehicle takes
twenty-two bullets, five of them in my door. The light armor that covers
much of the Humvee (eighth-inch steel plates riveted over the doors)
stops most of them, but the windows are open and there are gaps in the
armor. A bullet flies past Colbert's head and smacks into the frame
behind Person's. Another round comes partially through my door.
0 От командира RCT 1, стоявшей у стен города впереди в шести километрах пришло сообщение о том, что по ним ведут огонь из города и батальон решил обойти его. Колберт разъяснил ситуацию людям.
“Почему мы не можем просто пройти через город?”, спросил Тромбли.
“Я думаю, что в таком случае нас поджарят”, ответил Колберт.
Пятнадцать минут спустя мы начали движение. Все в машине Колберта были уверены, что мы идем по маршруту в обход враждебного города Аль Гараф. Затем по радио передали приказ об изменении плана - мы должны ехать прямо через город.
Машина Колберта шла вдоль стен города, который выглядел как маленькая Насирия. Дорога по которой мы ехали забирала влево и когда Пирсон сделал левый поворот, стена дома справа разорвалась вспышками пламени и грохотом автоматных и пулеметных выстрелов не дальше чем в трех метрах от моего окна. В Humvee попало двадцать две пули, из которых пять вошли в мою дверь. Пластины из легкой брони лишь частично прикрывающие машину (двосьмидюймовые плиты приклепанные на двери) остановили большинство из них. Одна из пуль прошла рядом с головой Колберта и ударила в раму за спиной Пирсона. Другая частично продырявила мою дверь.
“Почему мы не можем просто пройти через город?”, спросил Тромбли.
“Я думаю, что в таком случае нас поджарят”, ответил Колберт.
Пятнадцать минут спустя мы начали движение. Все в машине Колберта были уверены, что мы идем по маршруту в обход враждебного города Аль Гараф. Затем по радио передали приказ об изменении плана - мы должны ехать прямо через город.
Машина Колберта шла вдоль стен города, который выглядел как маленькая Насирия. Дорога по которой мы ехали забирала влево и когда Пирсон сделал левый поворот, стена дома справа разорвалась вспышками пламени и грохотом автоматных и пулеметных выстрелов не дальше чем в трех метрах от моего окна. В Humvee попало двадцать две пули, из которых пять вошли в мою дверь. Пластины из легкой брони лишь частично прикрывающие машину (двосьмидюймовые плиты приклепанные на двери) остановили большинство из них. Одна из пуль прошла рядом с головой Колберта и ударила в раму за спиной Пирсона. Другая частично продырявила мою дверь.
→Instead, Colbert picks up a 203 round — an RPG — kisses the nose of it
and slides it into the lower chamber of his gun. He opens the door and
climbs up the embankment to observe a small cluster of homes on the
other side. He signals for all the Marines to come out of the vehicle
and join him on the berm. Marines from another platoon fire into the
hamlet with rifles, machine guns and Mark-19s. But Colbert does not
clear his team to fire. He can't discern any targets. About two
kilometers up the road, where First Recon's Alpha Company is stopped,
suspected fedayeen open up with machine guns and mortars. Alpha takes no
casualties. The battalion calls in an artillery strike on the fedayeen
positions.
The team gets back in the Humvee. Trombley sits in the back seat eating
spaghetti directly out of a foil MRE pack, squeezing it into his mouth
from a hole in the corner. "I almost shot that man," he says excitedly,
referring to a farmer in the hamlet on the other side of the berm.
"Not yet," Colbert says. "Put your weapon on safety."
Nobody speaks for a solid ten minutes. A vicious sandstorm is kicking
up. Fifty- to sixty-mile-per-hour winds buffet the side of the vehicle.
Visibility drops, and the air fills with yellow dust. The battalion is
hemmed in on narrow back roads with enemy shooters in the vicinity.
and slides it into the lower chamber of his gun. He opens the door and
climbs up the embankment to observe a small cluster of homes on the
other side. He signals for all the Marines to come out of the vehicle
and join him on the berm. Marines from another platoon fire into the
hamlet with rifles, machine guns and Mark-19s. But Colbert does not
clear his team to fire. He can't discern any targets. About two
kilometers up the road, where First Recon's Alpha Company is stopped,
suspected fedayeen open up with machine guns and mortars. Alpha takes no
casualties. The battalion calls in an artillery strike on the fedayeen
positions.
The team gets back in the Humvee. Trombley sits in the back seat eating
spaghetti directly out of a foil MRE pack, squeezing it into his mouth
from a hole in the corner. "I almost shot that man," he says excitedly,
referring to a farmer in the hamlet on the other side of the berm.
"Not yet," Colbert says. "Put your weapon on safety."
Nobody speaks for a solid ten minutes. A vicious sandstorm is kicking
up. Fifty- to sixty-mile-per-hour winds buffet the side of the vehicle.
Visibility drops, and the air fills with yellow dust. The battalion is
hemmed in on narrow back roads with enemy shooters in the vicinity.
0 Но вместо этого Колберт достал боеприпас к подствольнику, поцеловал гранату и зарядил ее в гранатомет. Выбравшись из машины, он вскарабкался на насыпь, чтобы осмотреть небольшое скопление домов на противоположной стороне. Затем дал сигнал другим, чтобы они присоединились к нему на насыпи. В то время как морпехи из другого взвода открыли по хижинам огонь из винтовок, пулеметов и Марк-19, Колберт не разрешил своей команде стрелять - он не мог различить никакой цели. В двух километрах далее по дороге - там где остановилась рота “Альфа”, федаины (как предполагалось) начали обстрел из пулеметов и минометов. У “Альфы” появились потери, а батальон вызвал артудар по позициям федаинов.
Группа вернулась в свой Humvee. Тромбли уселся сзади и принялся поедать спагетти из пакета MRE, высасывая их прямо из упаковки через дырочку в уголке.
“Я почти застрелил человека!”, с оживлением сказал он, говоря о крестьянине из хижины по ту сторону насыпи.
“Не сейчас”, ответил Колберт. “Оружие на предохранитель!”
Никто не произнес ни слова целых десять минут. Поднялась яростная песчаная буря. Ветер силой от пятнадцати до щестнадцати миль в час ударял в борт машины. Видимость упала, а воздух наполнился желтой пылью. Батальон сбился на узкой дороге поблизости от вражеских стрелков.
Группа вернулась в свой Humvee. Тромбли уселся сзади и принялся поедать спагетти из пакета MRE, высасывая их прямо из упаковки через дырочку в уголке.
“Я почти застрелил человека!”, с оживлением сказал он, говоря о крестьянине из хижины по ту сторону насыпи.
“Не сейчас”, ответил Колберт. “Оружие на предохранитель!”
Никто не произнес ни слова целых десять минут. Поднялась яростная песчаная буря. Ветер силой от пятнадцати до щестнадцати миль в час ударял в борт машины. Видимость упала, а воздух наполнился желтой пылью. Батальон сбился на узкой дороге поблизости от вражеских стрелков.
→"Stay frosty, gents," Colbert warns. "No matter what you see, we're in
backcountry now, and we're all alone."
The road has dwindled down to a single narrow lane. We crawl along at a
couple of miles per hour. There are farmhouses every few hundred meters.
The Marines stop and toss bright-yellow humanitarian food packages at
clusters of civilians. As kids run out to grab them, Colbert waves:
"You're welcome. Vote Republican." He gazes at the "ankle biters"
running after the food rations and says, "I really thank God I was born
American. I mean, seriously, it's something I lose sleep over."
The demeanor of the civilians we pass has suddenly changed. They've
stopped waving. Many avoid eye contact with us altogether. Over the
radio, we hear that RCT 1 is in contact with enemy forces at a town a
few kilometers to the north. As we continue along the road, we begin to
notice that villagers on the other bank of the canal are fleeing in the
opposite direction. Two villagers approach a Humvee behind Colbert's and
warn the Marines through hand gestures that something bad lies ahead.
The convoy stops. We are at a bend in the road, with a five-foot-high
berm to the left. Shots are fired directly ahead of us. "Incoming
rounds," Person announces.
"Damn it," says Colbert. "I have to take a shit."
backcountry now, and we're all alone."
The road has dwindled down to a single narrow lane. We crawl along at a
couple of miles per hour. There are farmhouses every few hundred meters.
The Marines stop and toss bright-yellow humanitarian food packages at
clusters of civilians. As kids run out to grab them, Colbert waves:
"You're welcome. Vote Republican." He gazes at the "ankle biters"
running after the food rations and says, "I really thank God I was born
American. I mean, seriously, it's something I lose sleep over."
The demeanor of the civilians we pass has suddenly changed. They've
stopped waving. Many avoid eye contact with us altogether. Over the
radio, we hear that RCT 1 is in contact with enemy forces at a town a
few kilometers to the north. As we continue along the road, we begin to
notice that villagers on the other bank of the canal are fleeing in the
opposite direction. Two villagers approach a Humvee behind Colbert's and
warn the Marines through hand gestures that something bad lies ahead.
The convoy stops. We are at a bend in the road, with a five-foot-high
berm to the left. Shots are fired directly ahead of us. "Incoming
rounds," Person announces.
"Damn it," says Colbert. "I have to take a shit."
0 “Будьте начеку, джентльмены!” , предупредил своих Колберт. “Не важно как все это выглядит, но мы в глубине страны и мы тут одни”.
Дорога сузилась до одной полосы, а мы поползли со скорость не выше пары миль в час. Каждые несколько сот метров попадались крестьянские хижины.
Морпехи останавливились и начали раскидывать ярко-желтые “гуманитарные рационы” в толпу гражданских. В то время как дети и взрослые из толпы бросались чтобы расхватать пакеты, “И вам пожалуйста. Голосуйте за
республиканцев”, прокричал Колберт, помахав рукой в то время как из толпы выбегали дети, и расхватывали рационы. Они поглядел на мелькающие голые лодыжки, бегающих за рационами, он сказал, - “Я и впрямь благодарю Бога за то, что родился американцем, серьезно”.
Поведение гражданских внезапно изменилось - они перестали приветственно махать руками, многие стали отводить взгляд. По радио мы услышали, что RCT1 вступила в контакт с противником в городе в нескольких километрах к северу. И когда мы продолжили движении по дороге, то стали замечать как местные жители на другом берегу канала начали бежать в противоположном направлении. Двое крестьян приблизились к машине Колберта и, показывая жестами, предупредили морпехов, что там впереди что-то плохое.
Конвой остановился. Мы стояли на дороге, прикрытые слева пятифутовой насыпью. Прямо впереди нас прозвучали выстрелы. “По нам огонь”, объявил Пирсон.
“Черт побери”, пробормотал Колберт. “Мне посрать надо”.
Дорога сузилась до одной полосы, а мы поползли со скорость не выше пары миль в час. Каждые несколько сот метров попадались крестьянские хижины.
Морпехи останавливились и начали раскидывать ярко-желтые “гуманитарные рационы” в толпу гражданских. В то время как дети и взрослые из толпы бросались чтобы расхватать пакеты, “И вам пожалуйста. Голосуйте за
республиканцев”, прокричал Колберт, помахав рукой в то время как из толпы выбегали дети, и расхватывали рационы. Они поглядел на мелькающие голые лодыжки, бегающих за рационами, он сказал, - “Я и впрямь благодарю Бога за то, что родился американцем, серьезно”.
Поведение гражданских внезапно изменилось - они перестали приветственно махать руками, многие стали отводить взгляд. По радио мы услышали, что RCT1 вступила в контакт с противником в городе в нескольких километрах к северу. И когда мы продолжили движении по дороге, то стали замечать как местные жители на другом берегу канала начали бежать в противоположном направлении. Двое крестьян приблизились к машине Колберта и, показывая жестами, предупредили морпехов, что там впереди что-то плохое.
Конвой остановился. Мы стояли на дороге, прикрытые слева пятифутовой насыпью. Прямо впереди нас прозвучали выстрелы. “По нам огонь”, объявил Пирсон.
“Черт побери”, пробормотал Колберт. “Мне посрать надо”.
→We drive on, pausing a few kilometers ahead for the battalion to call in
an airstrike on an Iraqi armored vehicle up the road. Next to me,
Trombley opens up an MRE and furtively pulls out a pack of Charms. "Keep
it a secret," he says. He unwraps the candies and stuffs them into his
mouth.
At ten in the morning, first Recon is ordered off Highway 7, the main
road heading north out of Nasiriyah, and onto a narrow dirt trail, to
guard the main Marine fighting force's flanks. There's a dead man lying
in a ditch where we turn off the highway. Two hundred meters past the
corpse, there's a farmhouse with a family out front, waving as we drive
by. At the next house, two old ladies in black jump up and down,
whooping and clapping. A bunch of bearded men shout, "Good! Good! Good!"
The Marines wave back. In the span of a few minutes, they have gone from
kill-anyone-that-looks-dangerous mode to smiling and waving as if
they're on a float in the Rose Bowl parade.
an airstrike on an Iraqi armored vehicle up the road. Next to me,
Trombley opens up an MRE and furtively pulls out a pack of Charms. "Keep
it a secret," he says. He unwraps the candies and stuffs them into his
mouth.
At ten in the morning, first Recon is ordered off Highway 7, the main
road heading north out of Nasiriyah, and onto a narrow dirt trail, to
guard the main Marine fighting force's flanks. There's a dead man lying
in a ditch where we turn off the highway. Two hundred meters past the
corpse, there's a farmhouse with a family out front, waving as we drive
by. At the next house, two old ladies in black jump up and down,
whooping and clapping. A bunch of bearded men shout, "Good! Good! Good!"
The Marines wave back. In the span of a few minutes, they have gone from
kill-anyone-that-looks-dangerous mode to smiling and waving as if
they're on a float in the Rose Bowl parade.
0 Мы продвигались далее и остановились в нескольких километрах впереди батальона, намереваясь вызвать авиаудар по иракской бронетехнике перед нами. Сидящий рядом Тромбли открыл упаковку сухпайка и украдкой вытащил оттуда пачку “Чармс”. “Не говори никому!” сказал он мне и разорвав упаковку, высыпал конфеты себе в рот.
В 10.00 Первому разведывательному был дан приказ съехать с Шоссе№7, главной дороги на север из Насирии, на узкую грязную тропу, чтобы обеспечить охранение флангу основных боевых сил Корпуса. В придорожной канаве прямо у того места где мы свернули с шоссе, валялся труп, а в двухста метрах от этого места перед крестьянским домом стояла семья, приветственно махавшая нам руками. когда мы проследовали мимо. У следующего дома старуха подпрыгивала, кричала и хлопала в ладоши, группа бородатых мужчин кричала "Good! Good! Good!". Морпехи махали в ответ. В мгновение ока они сменили свое выражение лица с “убей всех кто выглядит опасно!” на улыбки и приветствовали местных словно были на параде в честь Розового кубка Национальной футбольной Лиги.
В 10.00 Первому разведывательному был дан приказ съехать с Шоссе№7, главной дороги на север из Насирии, на узкую грязную тропу, чтобы обеспечить охранение флангу основных боевых сил Корпуса. В придорожной канаве прямо у того места где мы свернули с шоссе, валялся труп, а в двухста метрах от этого места перед крестьянским домом стояла семья, приветственно махавшая нам руками. когда мы проследовали мимо. У следующего дома старуха подпрыгивала, кричала и хлопала в ладоши, группа бородатых мужчин кричала "Good! Good! Good!". Морпехи махали в ответ. В мгновение ока они сменили свое выражение лица с “убей всех кто выглядит опасно!” на улыбки и приветствовали местных словно были на параде в честь Розового кубка Национальной футбольной Лиги.
→The convoy stops to pick up a Marine from another unit who is wounded in
the leg. A few vehicles come under machine-gun and RPG fire. The Recon
Marines return fire and redecorate an apartment building with about a
dozen grenades fired from a Mark-19. In an hour, we clear the outer
limits of the city and start to head north. Dead bodies are scattered
along the edges of the road. Most are men, enemy fighters, some with
weapons still in their hands. The Marines nickname one corpse Tomato
Man, because from a distance he looks like a smashed crate of tomatoes
in the road. There are shot-up cars and trucks with bodies hanging over
the edges. We pass a bus, smashed and burned, with charred human remains
sitting upright in some windows. There's a man with no head in the road
and a dead little girl, too, about three or four, lying on her back.
She's wearing a dress and has no legs.
the leg. A few vehicles come under machine-gun and RPG fire. The Recon
Marines return fire and redecorate an apartment building with about a
dozen grenades fired from a Mark-19. In an hour, we clear the outer
limits of the city and start to head north. Dead bodies are scattered
along the edges of the road. Most are men, enemy fighters, some with
weapons still in their hands. The Marines nickname one corpse Tomato
Man, because from a distance he looks like a smashed crate of tomatoes
in the road. There are shot-up cars and trucks with bodies hanging over
the edges. We pass a bus, smashed and burned, with charred human remains
sitting upright in some windows. There's a man with no head in the road
and a dead little girl, too, about three or four, lying on her back.
She's wearing a dress and has no legs.
0 Конвой остановился подобрать раненого в ногу пехотинца из другого подразделения. По машинам начался огонь из пулеметов и РПГ. Разведчики ответили, “разукрасив” многоквартирный дом, из которого велся огонь, десятком гранат из Марк-19.
Через час мы оставили за собой городскую окраину и направились на север. По обочинам дороги были разбросаны мертвые тела. Большей частью это были мужчины - вражеские солдаты. некоторые из них до сих пор сжимали в мертвых руках оружие. Глядя на один из трупов, морпехи окрестили его “Человек-Помидор” - с расстояния его тело смотрелось как раздавленный ящик томатов, валяющийся на дороге. Тут и там попадались расcтрелянные легковушки и грузовики с телами свешивающимися через борта. Мы проехали мимо разбитого и сожженного автобуса в котором пассажиры, превратившиеся в обугленные человеческие останки , сидели прямо у окон. Там был человек без головы, лежащий на дороге и мертвая маленькая девочка лет четырех, лежавшая на спине. На ней было платье и у нее не было ног....
Через час мы оставили за собой городскую окраину и направились на север. По обочинам дороги были разбросаны мертвые тела. Большей частью это были мужчины - вражеские солдаты. некоторые из них до сих пор сжимали в мертвых руках оружие. Глядя на один из трупов, морпехи окрестили его “Человек-Помидор” - с расстояния его тело смотрелось как раздавленный ящик томатов, валяющийся на дороге. Тут и там попадались расcтрелянные легковушки и грузовики с телами свешивающимися через борта. Мы проехали мимо разбитого и сожженного автобуса в котором пассажиры, превратившиеся в обугленные человеческие останки , сидели прямо у окон. Там был человек без головы, лежащий на дороге и мертвая маленькая девочка лет четырех, лежавшая на спине. На ней было платье и у нее не было ног....
→"Never have kids, Corporal," Colbert lectures. "One kid will cost you $300,000. You should never have gotten married. It's always a mistake." Colbert often proclaims the futility of marriage. "Women will always cost you money, but marriage is the most expensive way to go. If you want to pay for it, Trombley, go to Australia. For a hundred bucks, you can order a whore over the phone. Half an hour later, she arrives at your door, fresh and hot, like a pizza."
Despite his bitter proclamations about women, if you catch Colbert during an unguarded moment, he'll admit that he once loved one girl who jilted him, a junior-high-school sweetheart whom he dated on and off for ten years and was even engaged to until she left him to marry one of his closest buddies. "And we're still all friends," he says, sounding almost mad about it. "They're one of those couples that likes to takes pictures of themselves doing all the fun things they do and hang them up all over their goddamn house. Sometimes I just go over there and look at the pictures of my ex-fiancée doing all those fun things I used to do with her. It's nice having friends."
Just after sunrise, First Recon's seventy-vehicle convoy rolls over the bridge on the Euphrates and enters Nasiriyah. It's one of those sprawling Third World mud-brick-and-cinder-block cities that probably looks pretty badly rubbled even on a good day. This morning, smoke curls from collapsed structures. Most buildings facing the road are pockmarked and cratered. Cobras fly overhead spitting machine-gun fire. Dogs roam the ruins.
Despite his bitter proclamations about women, if you catch Colbert during an unguarded moment, he'll admit that he once loved one girl who jilted him, a junior-high-school sweetheart whom he dated on and off for ten years and was even engaged to until she left him to marry one of his closest buddies. "And we're still all friends," he says, sounding almost mad about it. "They're one of those couples that likes to takes pictures of themselves doing all the fun things they do and hang them up all over their goddamn house. Sometimes I just go over there and look at the pictures of my ex-fiancée doing all those fun things I used to do with her. It's nice having friends."
Just after sunrise, First Recon's seventy-vehicle convoy rolls over the bridge on the Euphrates and enters Nasiriyah. It's one of those sprawling Third World mud-brick-and-cinder-block cities that probably looks pretty badly rubbled even on a good day. This morning, smoke curls from collapsed structures. Most buildings facing the road are pockmarked and cratered. Cobras fly overhead spitting machine-gun fire. Dogs roam the ruins.
0 «Никогда не заводи детей, капрал! - поучал Колберт. Один ребёнок обойдётся тебе в 300 тысяч. И жениться тоже не следует. Это всегда ошибка. Колберт частенько рассуждал о тщетности и нецелесообраности брака.
- Женщины всегда будут стоить тебе денег, но брак это наиболее затратный способ. Если тебе охота платить за это, Тромбли, - езжай в Австралию! За сотню баксов сможещь заказать себе шлюху по телефону. Через полчаса она будет стоять у тебя в дверях как пицца с пылу с жару.
Несмотря на горькие заявления Колберта о женщинах, застав его в момент, когда он ослабил свою защиту, вы услышали бы признание о том, как он был влюблен в девушку, которая бросила его, с которой он встречался десять лет со времен старших классов школы и даже был помолвлен до тех пор, пока она, бросив Колберта. Не вышла замуж за одного из его лучших друзей.
- И мы по-прежнему друзья, - говорил он, и звучал при этом почти безумно. – Они одна из тех счастливых пар, которые любят фотографировать всякие веселые моменты и развешивать фотки по всему чертову дому. Иногда, я просто прихожу туда и смотрю на все эти картинки, на которых моя бывшая невеста веселиться и дурачится с ним, так как делала это со мной. Хорошо иметь друзей…»
Сразу после восхода солнца. Первый Разведывательный на семнадцати машинах переправился по мосту через Евфрат и вошел в Насирию. Это был один из тех городов третьего мира с кварталами, слепленными из грязных глиняных и бетонных домов, которые и в мирное-то время выглядели разрушенными. Этим утром дым курился над развалинами строений. Большая часть зданий обращенных к дороге была испещрена следами от пуль и осколков. «Кобры» пролетали над головами поливая огнем из пулеметов, а из развалин выли собаки.
- Женщины всегда будут стоить тебе денег, но брак это наиболее затратный способ. Если тебе охота платить за это, Тромбли, - езжай в Австралию! За сотню баксов сможещь заказать себе шлюху по телефону. Через полчаса она будет стоять у тебя в дверях как пицца с пылу с жару.
Несмотря на горькие заявления Колберта о женщинах, застав его в момент, когда он ослабил свою защиту, вы услышали бы признание о том, как он был влюблен в девушку, которая бросила его, с которой он встречался десять лет со времен старших классов школы и даже был помолвлен до тех пор, пока она, бросив Колберта. Не вышла замуж за одного из его лучших друзей.
- И мы по-прежнему друзья, - говорил он, и звучал при этом почти безумно. – Они одна из тех счастливых пар, которые любят фотографировать всякие веселые моменты и развешивать фотки по всему чертову дому. Иногда, я просто прихожу туда и смотрю на все эти картинки, на которых моя бывшая невеста веселиться и дурачится с ним, так как делала это со мной. Хорошо иметь друзей…»
Сразу после восхода солнца. Первый Разведывательный на семнадцати машинах переправился по мосту через Евфрат и вошел в Насирию. Это был один из тех городов третьего мира с кварталами, слепленными из грязных глиняных и бетонных домов, которые и в мирное-то время выглядели разрушенными. Этим утром дым курился над развалинами строений. Большая часть зданий обращенных к дороге была испещрена следами от пуль и осколков. «Кобры» пролетали над головами поливая огнем из пулеметов, а из развалин выли собаки.
→The Recon Marines are told they will be pushing north through Nasiriyah at dawn, along a route they've deemed "sniper alley." At midnight, Espera and I share a last cigarette. We climb under a Humvee for cover and lie on our backs, passing it back and forth.
"I've been so up and down today," Espera says. "I guess this is how a woman feels." He's extremely worried about driving through Nasiriyah in a few hours and even admits to having second thoughts about coming to Iraq at all. "I asked a priest if it's OK to kill people in war," he tells me. "He said it's OK as long as you don't enjoy it. Before we crossed into Iraq, I fucking hated Arabs. I don't know why. But as soon as we got here, it's just gone. I just feel sorry for them. I miss my little girl. I don't want to kill anybody's children."
Past midnight, Marine artillery booms into the city. Back in the Humvee, Trombley once again talks about his hopes of having a son with his new young bride when he returns home.
"I've been so up and down today," Espera says. "I guess this is how a woman feels." He's extremely worried about driving through Nasiriyah in a few hours and even admits to having second thoughts about coming to Iraq at all. "I asked a priest if it's OK to kill people in war," he tells me. "He said it's OK as long as you don't enjoy it. Before we crossed into Iraq, I fucking hated Arabs. I don't know why. But as soon as we got here, it's just gone. I just feel sorry for them. I miss my little girl. I don't want to kill anybody's children."
Past midnight, Marine artillery booms into the city. Back in the Humvee, Trombley once again talks about his hopes of having a son with his new young bride when he returns home.
0 Разведчикам-морпехам сказали, что они выдвинуться к северу от Насирии на рассвете по дороге, которая, как они предполагали будет «аллеей снайперов» (прим. т.е. очень опасным местом). В полночь мы с Эсперой разделили последнюю сигарету - залезли под Humvee и лежали, передавая её туда и обратно.
Я сегодня все нервы себе издергал, - сказал Эспера. – Наверное, именно так себя чувствуют женщины». Он был крайне обеспокоен предстоящей поездке через Насирию и даже признался, что начал сожалеть о том, что поехал в Ирак вообще.
- «Я спросил священника, правильно ли убивать людей на войне? А он ответил, что правильно, но до тех пор, пока ты не начнёшь получать удовольствие от убийства. До того как мы вошли в Ирак, я, бля, ненавидел этих арабов. Не знаю почему. Но как только мы оказались здесь, все это просто прошло. Мне их просто жаль. Я скучаю по своей малышке и ни чьих детей не хочу убивать».
После полуночи артиллерия Корпуса начала обстрел города, а вернувшийся в Humvee Тромбли снова принялся за разговор о том, как он надеется, что когда вернётся домой, его молодая жена родит ему сына.
Я сегодня все нервы себе издергал, - сказал Эспера. – Наверное, именно так себя чувствуют женщины». Он был крайне обеспокоен предстоящей поездке через Насирию и даже признался, что начал сожалеть о том, что поехал в Ирак вообще.
- «Я спросил священника, правильно ли убивать людей на войне? А он ответил, что правильно, но до тех пор, пока ты не начнёшь получать удовольствие от убийства. До того как мы вошли в Ирак, я, бля, ненавидел этих арабов. Не знаю почему. Но как только мы оказались здесь, все это просто прошло. Мне их просто жаль. Я скучаю по своей малышке и ни чьих детей не хочу убивать».
После полуночи артиллерия Корпуса начала обстрел города, а вернувшийся в Humvee Тромбли снова принялся за разговор о том, как он надеется, что когда вернётся домой, его молодая жена родит ему сына.
→For nearly six hours, we are pinned down, waiting, we think, to storm into Nasiriyah. But after sunset, plans are changed, and First Recon is called back from the bridge to a position four kilometers into the trash-strewn wastelands south of the city. When the convoy stops in relative safety, away from the bridge, Marines wander out of the vehicles in high spirits. First Recon's Alpha Company killed at least ten Iraqis across the river from our position. They come up to Colbert's vehicle to regale his team with exploits of their slaughter, bragging about one kill in particular, a fat fedayeen in a bright-orange shirt. "We shredded him with our .50-cals," one says.
It's not just bragging. When Marines talk about the violence they wreak, there's an almost giddy shame, an uneasy exultation in having committed society's ultimate taboo, and doing it with state sanction. "Well, good on you," Colbert says to his friend.
Person stands by the road pissing. "Man, I pulled my trousers down, and it smells like hot dick. That sweaty hot-cock smell. I kind of smell like I just had sex." Despite the cold, Bravo's Sgt. Rudy Reyes, 31, from Kansas City, Missouri, has stripped off his shirt and is washing his chest with baby wipes, every muscle gleaming in the flickering light of a nearby oil fire.
Reyes doesn't quite fit the image of the macho brute. He reads Oprah's magazine and waxes his legs and chest. Other members of the unit call him "fruity Rudy" because he is so beautiful. "It doesn't mean you're gay if you think Rudy's hot. He's just so beautiful," Person tells me. "We all think he's hot."
It's not just bragging. When Marines talk about the violence they wreak, there's an almost giddy shame, an uneasy exultation in having committed society's ultimate taboo, and doing it with state sanction. "Well, good on you," Colbert says to his friend.
Person stands by the road pissing. "Man, I pulled my trousers down, and it smells like hot dick. That sweaty hot-cock smell. I kind of smell like I just had sex." Despite the cold, Bravo's Sgt. Rudy Reyes, 31, from Kansas City, Missouri, has stripped off his shirt and is washing his chest with baby wipes, every muscle gleaming in the flickering light of a nearby oil fire.
Reyes doesn't quite fit the image of the macho brute. He reads Oprah's magazine and waxes his legs and chest. Other members of the unit call him "fruity Rudy" because he is so beautiful. "It doesn't mean you're gay if you think Rudy's hot. He's just so beautiful," Person tells me. "We all think he's hot."
0 Почти шесть часов, прижатые к земле, мы ожидали штурма Насирии. Но после заката планы поменялись. Первый Разведывательный отозвали от моста на позицию среди замусоренной пустоши в 4 километрах к югу от города. Когда конвой остановился в относительной безопасности вдали от моста, морпехи разбрелись из своих машин в веселом настроении. Бойцы из роты Альфа убили по-меньшей мере 10 иракцев на другом берегу реки. Поделиться рассказами о своих подвигах они пришли к машине Колберта. Особо хвастались они тем, как пристрелили очень толстого «федаина» в ярко-оранжевой рубахе.
- Мы его порубили из 50 калибра», сказал один из них.
Это было не просто хвастовство. Когда морпехи говорят о том насилии, которое творят, в этом есть какой-то головокружительный стыд и неспокойное ликование от того что они нарушают абсолютное общественное табу и делают это с санкции государства.
- «Ну, везёт вам», ответил товарищам Колберт.
Пирсон стоял и мочился у обочины.
- «Чувак!- проорал он, - Я спустил штаны и почувствовал, что пахну как член. Тем самым запахом. Я пахну так, словно у меня только что был секс!»
Было холодно, но, не смотря на холод, 31-летний Руди Рэйс, уроженец Канзас-сити в Миссури, стащил с себя куртку и обтирал свой торс детскими влажными сафетками. Каждый мускул на его теле отражал свет от костра.
Рэйс не совсем отвечал стереотипу брутального «мачо»-морпеха. Он читал The Ophra Magazine, эпилировал волосы на ногах и груди. Другие ребята за привлекательную внешность прозвали его «Сладкий Руди».
- Если тебе нравится Руди и ты считаешь его секси, это не значит что ты гей, сказал мне Пирсон. Он у нас просто красавчик! Он нам всем нравится и мы все так считаем. (Прим. Руди Рэйс сыграл сам себя в экранизации Generation Kill. После увольнения из Корпуса начал успешную карьеру фитнес-инструктора, написал книгу и снялся в док. фильме "Человек Апокалипсиса").
- Мы его порубили из 50 калибра», сказал один из них.
Это было не просто хвастовство. Когда морпехи говорят о том насилии, которое творят, в этом есть какой-то головокружительный стыд и неспокойное ликование от того что они нарушают абсолютное общественное табу и делают это с санкции государства.
- «Ну, везёт вам», ответил товарищам Колберт.
Пирсон стоял и мочился у обочины.
- «Чувак!- проорал он, - Я спустил штаны и почувствовал, что пахну как член. Тем самым запахом. Я пахну так, словно у меня только что был секс!»
Было холодно, но, не смотря на холод, 31-летний Руди Рэйс, уроженец Канзас-сити в Миссури, стащил с себя куртку и обтирал свой торс детскими влажными сафетками. Каждый мускул на его теле отражал свет от костра.
Рэйс не совсем отвечал стереотипу брутального «мачо»-морпеха. Он читал The Ophra Magazine, эпилировал волосы на ногах и груди. Другие ребята за привлекательную внешность прозвали его «Сладкий Руди».
- Если тебе нравится Руди и ты считаешь его секси, это не значит что ты гей, сказал мне Пирсон. Он у нас просто красавчик! Он нам всем нравится и мы все так считаем. (Прим. Руди Рэйс сыграл сам себя в экранизации Generation Kill. После увольнения из Корпуса начал успешную карьеру фитнес-инструктора, написал книгу и снялся в док. фильме "Человек Апокалипсиса").
→I don't know why, but the idea of waiting around for casualties that don't exist yet strikes me as more macabre than the idea of actual casualties. Yet despite how much it sucks here — by this bridge, taking heavy fire — it's kind of exciting, too. I had almost looked down on the Marines' shows of moto, the way they shouted "get some" and acted all excited about being in a fight. But the fact is, there's a definite sense of exhilaration every time there's an explosion and you're still there afterward. There's another kind of exhilaration, too. Everyone is side by side facing the same big fear: death. Usually, death is pushed to the fringes of things you do in the civilian world. Most people face their end pretty much alone, with a few family members if they are lucky. Here, the Marines face death together, in their youth. If anyone dies, he will do so surrounded by the very best friends he believes he will ever have.
As mortars continue to explode around us, I watch Garza pick through an MRE. He takes out a packet of Charms candies and hurls it into the gunfire. Marines view Charms as almost infernal talismans. A few days earlier, in the Humvee, Garza saw me pull Charms out of my MRE pack. His eyes lighted up and he offered me a highly prized bag of cheese pretzels for my candies. He didn't explain why. I thought he just really liked Charms until he threw the pack he'd just traded me out the window. "We don't allow Charms anywhere in our Humvee," Person said, in a rare show of absolute seriousness. "That's right," Colbert said, cinching it. "They're fucking bad luck." A fresh pair of Marine gunships flies overhead, firing rockets into a nearby grove of palm trees. Bravo Marines leap up after one of the helicopters fires a TOW missile that sends up a large orange fireball from the trees. "Get some!" the Marines shout.
As mortars continue to explode around us, I watch Garza pick through an MRE. He takes out a packet of Charms candies and hurls it into the gunfire. Marines view Charms as almost infernal talismans. A few days earlier, in the Humvee, Garza saw me pull Charms out of my MRE pack. His eyes lighted up and he offered me a highly prized bag of cheese pretzels for my candies. He didn't explain why. I thought he just really liked Charms until he threw the pack he'd just traded me out the window. "We don't allow Charms anywhere in our Humvee," Person said, in a rare show of absolute seriousness. "That's right," Colbert said, cinching it. "They're fucking bad luck." A fresh pair of Marine gunships flies overhead, firing rockets into a nearby grove of palm trees. Bravo Marines leap up after one of the helicopters fires a TOW missile that sends up a large orange fireball from the trees. "Get some!" the Marines shout.
0 Не знаю почему, но сама идея о том что мы ждем потерь, которых еще не существует показалась мне более мрачной и жуткой нежели чем мысль о самих возможных потерях.
Тем не менее, не смотря на то, как хреново тут было – у моста, под сильным огнем противника, это было волнующе. Я смотрел несколько свысока на морпехов демонстрирующих «мото», то, как они вопят «Жарь!» и оживленно ведут себя в предвкушении боя. Но факт в том, что есть что-то пьяняще возбуждающее когда каждый раз после того как разрывался снаряд ты обнаруживаешь, что ты еще жив.
Есть волнение и другого рода. Каждый из находившихся здесь стоял перед лицом одного самого большого страха – страха смерти. Большинство людей встречает свою смерть в одиночестве, а если повезёт – то окружённые немногочисленными членами семьи. Здесь же, морпехи встречали смерть вместе и во цвете юности. И если кто-то погибал, то рядом с ним - лучшие из друзей, которые у него когда-либо были.
Мины продолжали взрываться, а я смотрел, как Гарза достал упаковку сухпайка, вытащил из него пачку «Чармс» и швырнул их в ту сторону откуда велась стрельба. К «Чармс» морпехи относятся как к чему-то инфернальному. Несколькими днями ранее, когда мы сидели в Humvee. Гарза увидел, как я вытаскиваю пакетик «Чармс» из своего рациона. Его глаза загорелись и он предложил мне очень высоко ценимый пакет сырных крендельков в обмен на мои конфеты. Он не объяснил почему. А я подумал, что ему может быть ужасно нравятся «Чармс», пока он не швырнул только что выменянный у меня пакет прямо в окно.
«Мы не позволяем держать «Чармс» в нашем Humvee, - пояснил Пирсон с редкой для него абсолютной серьёзностью.
«Это правда, поддержал его Колберт – они к несчастью».
Новая пара вертолётов огневой поддержки прошла у нас над головами, обстреливая реактивными снарядами близлежащую пальмовую рощицу. После того как над деревьями взмыл огромный оранжевый шар разорвавшейся ракеты TOW (прим. Tube-Launched Optically-Tracked Wire-Guided Missile противотанковый управляемый реактивный снаряд оптического наведения), пущенной с вертолёта, морпехи повскакивали и заорали: «Жарь!»
Тем не менее, не смотря на то, как хреново тут было – у моста, под сильным огнем противника, это было волнующе. Я смотрел несколько свысока на морпехов демонстрирующих «мото», то, как они вопят «Жарь!» и оживленно ведут себя в предвкушении боя. Но факт в том, что есть что-то пьяняще возбуждающее когда каждый раз после того как разрывался снаряд ты обнаруживаешь, что ты еще жив.
Есть волнение и другого рода. Каждый из находившихся здесь стоял перед лицом одного самого большого страха – страха смерти. Большинство людей встречает свою смерть в одиночестве, а если повезёт – то окружённые немногочисленными членами семьи. Здесь же, морпехи встречали смерть вместе и во цвете юности. И если кто-то погибал, то рядом с ним - лучшие из друзей, которые у него когда-либо были.
Мины продолжали взрываться, а я смотрел, как Гарза достал упаковку сухпайка, вытащил из него пачку «Чармс» и швырнул их в ту сторону откуда велась стрельба. К «Чармс» морпехи относятся как к чему-то инфернальному. Несколькими днями ранее, когда мы сидели в Humvee. Гарза увидел, как я вытаскиваю пакетик «Чармс» из своего рациона. Его глаза загорелись и он предложил мне очень высоко ценимый пакет сырных крендельков в обмен на мои конфеты. Он не объяснил почему. А я подумал, что ему может быть ужасно нравятся «Чармс», пока он не швырнул только что выменянный у меня пакет прямо в окно.
«Мы не позволяем держать «Чармс» в нашем Humvee, - пояснил Пирсон с редкой для него абсолютной серьёзностью.
«Это правда, поддержал его Колберт – они к несчастью».
Новая пара вертолётов огневой поддержки прошла у нас над головами, обстреливая реактивными снарядами близлежащую пальмовую рощицу. После того как над деревьями взмыл огромный оранжевый шар разорвавшейся ракеты TOW (прим. Tube-Launched Optically-Tracked Wire-Guided Missile противотанковый управляемый реактивный снаряд оптического наведения), пущенной с вертолёта, морпехи повскакивали и заорали: «Жарь!»
→The Marines took a combat-stress class before the war. An instructor told them that twenty-five percent of them can expect to lose control of their bladders or bowels when they take fire. Before the war started, many in First Recon tried to get Depend diapers — not just for embarrassing combat accidents, but in case they have to wear their chemical-warfare protection suits for twenty-four to forty-eight hours after an actual attack. These never arrived, so they piss and shit frantically whenever they can.
The guy on my other side is another Bravo team leader, Sgt. Larry Sean Patrick, 28, of Lincolntown, North Carolina, and he's looked up to about as much as Colbert is. I ask him what the hell we're doing just waiting around while the bombs fall. His response is sobering. He tells me the platoon is about to be sent on a suicide mission. "Our job is to
kamikaze into the city and collect casualties," he says.
"How many casualties are there?" I ask.
"Casualties?" he says. "They're not there yet. We're the reaction force for an attack that's coming across the bridge. We go in during the fight to pick up the wounded."
The guy on my other side is another Bravo team leader, Sgt. Larry Sean Patrick, 28, of Lincolntown, North Carolina, and he's looked up to about as much as Colbert is. I ask him what the hell we're doing just waiting around while the bombs fall. His response is sobering. He tells me the platoon is about to be sent on a suicide mission. "Our job is to
kamikaze into the city and collect casualties," he says.
"How many casualties are there?" I ask.
"Casualties?" he says. "They're not there yet. We're the reaction force for an attack that's coming across the bridge. We go in during the fight to pick up the wounded."
0 Морские пехотинцы проходят курс подготовки к «боевому стрессу». Инструктор рассказывает им о том, что 25% из них могут столкнуться с такими проявлениями как утрата контроля над мочевым пузырём или кишечником при попадании под огонь противника. Перед тем как война началась многие из Первого Разведывательного постарались обзавестись «памперсами для взрослых» из тех что используют для лежачих больных. Это делалось не только во избежание позора в бою, но и из того соображения, что костюмы химзащиты может быть придётся носить не снимая сутки-двое после атаки с применением ОМП. Она так и не состоялась, но морпехи при первой же возможности лихорадочно гадили.
Парень справа от меня – другой командир группы в роте Браво – 28-летний сержант Ларри Шон Патрик из Линкольнтауна, штат Северная Каролина, столь же уважаемый бойцами, как и Колберт. Я спросил его, какого чёрта мы ждем, в то время как вокруг сыплются бомбы? Его ответ был отрезвляющ. И сказал он, что взвод собираются послать на самоубийственное задание:
- Наша задача – «камикадзироваться» в город и забрать раненых и убитых. - А сколько там их? - спросил я.
- Их? Их пока нет. Мы будем посланы после того как произойдет атака через мост. Во время боя мы пойдем подбирать раненых.
Парень справа от меня – другой командир группы в роте Браво – 28-летний сержант Ларри Шон Патрик из Линкольнтауна, штат Северная Каролина, столь же уважаемый бойцами, как и Колберт. Я спросил его, какого чёрта мы ждем, в то время как вокруг сыплются бомбы? Его ответ был отрезвляющ. И сказал он, что взвод собираются послать на самоубийственное задание:
- Наша задача – «камикадзироваться» в город и забрать раненых и убитых. - А сколько там их? - спросил я.
- Их? Их пока нет. Мы будем посланы после того как произойдет атака через мост. Во время боя мы пойдем подбирать раненых.
→While Person talks, there's a massive explosion nearby. An errant Marine artillery round hits a power line and detonates overhead, sending shrapnel into a vehicle ahead of ours. A group of six Marines is also hit. Two are killed immediately; the four others are injured. Through the smoke, we can hear them screaming for a medic. Everyone takes cover in the dirt. I lie as flat on the ground as possible. I look up and see a Marine cursing and wiggling, trying to pull down his chemical-protection suit. The pants don't have zippers in the front. You have to unhook suspenders and wrestle them down, especially tough when you're lying sideways. It's a Marine in Colbert's platoon, one of his closest friends, Sgt. Antonio Espera, 30. Espera grew up in Riverside, California, and was, by his own account, truly a "bad motherfucker" — participating in all the violent pastimes available to a young Latino from a broken home and raised partially in state facilities. With his shaved head and deep-set eyes, he's one of the scariest-looking Marines in the platoon, but Espera makes no show of trying to laugh off his fear. He's wrestling his penis out of his pants so he can take a leak while lying on his side. "I don't want to fucking piss on myself," he grunts.
0 В то время как Пирсон рассуждал, рядом грохнул мощный взрыв. Шальной снаряд артиллерии морпехов попал в ЛЭП и разорвался в воздухе, осыпав шрапнелью машины впереди нас. Под взрыв попала группа из шести морпехов. Двое были убиты на месте, четверо других - ранены. Сквозь дым мы слышали, как они кричат, зовя на помощь медика. Мы все укрылись, попадав в грязь. Я лежал, вжимаясь в землю, максимально насколько это возможно. Оглянувшись, я увидел рядом чертыхающегося бойца, извивающегося на земле в попытках спустить свой костюм химзащиты. Штаны у ОЗК не имеют молнии спереди. Для того чтобы снять их нужно сначала отцепить подтяжки. Снять штаны ОЗК само по себе непросто, и уж особенно когда ты лежишь на земле. Этим бойцом был один из ближайших друзей Колберта, сержант из его взвода Антонио Эспера.
Эспера, которому было 30, вырос в Риверсайде, штат Калифорния, и по его собственному выражению был «тем еще сукиным сыном» (прим. В оригинале - "bad motherfucker"). Ему довелось поучаствовать во всех видах преступного времяпрепровождения, что доступны молодому латиносу из распавшейся семьи, воспитанием которого время от времени приходилось заниматься учреждениям штата. Бритая голова в сочетании с глубоко посажеными глазами делали его одним из самых страхолюдных персонажей во всём взводе. Пытаясь не показать свой страх, Эспера высвободил из ОЗК член, чтобы помочиться лежа на боку и прорычал:
- не хочу я ссать под себя!
Эспера, которому было 30, вырос в Риверсайде, штат Калифорния, и по его собственному выражению был «тем еще сукиным сыном» (прим. В оригинале - "bad motherfucker"). Ему довелось поучаствовать во всех видах преступного времяпрепровождения, что доступны молодому латиносу из распавшейся семьи, воспитанием которого время от времени приходилось заниматься учреждениям штата. Бритая голова в сочетании с глубоко посажеными глазами делали его одним из самых страхолюдных персонажей во всём взводе. Пытаясь не показать свой страх, Эспера высвободил из ОЗК член, чтобы помочиться лежа на боку и прорычал:
- не хочу я ссать под себя!
→"Stand by for shit to get stupid," Person says, sounding merely annoyed. He adds, "You know that feeling before a debate when you gotta piss and you've got that weird feeling in your stomach, then you go in and kick ass?" He smiles. "I don't have that feeling now."
Marine helicopters fly low over a palm grove across the street, firing rockets and machine guns. It looks like we've driven into a Vietnam War movie. As if on cue, Person starts singing a Creedence Clearwater Revival song. This war will need its own theme music, he tells me. "That fag Justin Timberlake will make a soundtrack for it," he says, adding with disgust, "I just read that all these pussy faggot pop stars like Justin Timberlake and Britney Spears were going to make an anti-war song. When I become a pop star, I'm just going to make pro-war songs."
Marine helicopters fly low over a palm grove across the street, firing rockets and machine guns. It looks like we've driven into a Vietnam War movie. As if on cue, Person starts singing a Creedence Clearwater Revival song. This war will need its own theme music, he tells me. "That fag Justin Timberlake will make a soundtrack for it," he says, adding with disgust, "I just read that all these pussy faggot pop stars like Justin Timberlake and Britney Spears were going to make an anti-war song. When I become a pop star, I'm just going to make pro-war songs."
0 -Будь готов, что дерьмо случится, промолвил Пирсон немного раздражённо. А потом добавил – знаешь, перед дебатами у тебя такое чувство что надо поссать и в животе такое странное ощущение, а потом идешь и надираешь всем задницу? Он улыбнулся. – «Вот так я себя сейчас и чувствую».
Вертолёты Корпуса прошли на ниже высоты пальм, пересекая улицу и ведя огонь из пулемётов и пуская реактивные снаряды. Выглядело это словно так словно мы въехали на съемочную площадку фильма про вьетнамскую войну. И Пирсон в свою очередь затянул песню из репертуара «Криденс» (Creedence – американская группа 60-х. Была очень популярна, выделялась текстами, насыщенными социальными наблюдениями и политическими заявлениями, в частности — о вьетнамской войне («Fortunate Son»)).
-Этой войне нужна своя музыка,- сказал он, обращаясь ко мне. – Этот педик Джастин Тимберлейк запишет для неё саундтрэк. И с отвращением добавил – «Я прочел недавно, что эти педики и шлюхи поп-звёзды типа Тимберлейка и Бритни Спирс собираются записать антивоенную песню. Когда я стану поп-звездой, я запишу про-военную песню!»
Вертолёты Корпуса прошли на ниже высоты пальм, пересекая улицу и ведя огонь из пулемётов и пуская реактивные снаряды. Выглядело это словно так словно мы въехали на съемочную площадку фильма про вьетнамскую войну. И Пирсон в свою очередь затянул песню из репертуара «Криденс» (Creedence – американская группа 60-х. Была очень популярна, выделялась текстами, насыщенными социальными наблюдениями и политическими заявлениями, в частности — о вьетнамской войне («Fortunate Son»)).
-Этой войне нужна своя музыка,- сказал он, обращаясь ко мне. – Этот педик Джастин Тимберлейк запишет для неё саундтрэк. И с отвращением добавил – «Я прочел недавно, что эти педики и шлюхи поп-звёзды типа Тимберлейка и Бритни Спирс собираются записать антивоенную песню. Когда я стану поп-звездой, я запишу про-военную песню!»
→Nasiriyah is the gateway to ancient Mesopotamia, the Fertile Crescent lying between the Euphrates, just above us, and the Tigris, a hundred kilometers north. This land has been continuously inhabited for 5,000 years. It was here that humankind first invented the wheel, the written word and algebra. Scholars believe that Mesopotamia was the site of the
Garden of Eden. After three days in the desert, the Marines are amazed to find themselves in this pocket of tropical vegetation. There are lush groves of palm trees all around, as well as fields where tall grasses are growing. As Marine artillery rounds explode around us, Colbert keeps repeating, "Look at these fucking trees."
While two First Recon companies are instructed to set up positions on the banks of the Euphrates, Bravo Company waits at the foot of the bridge, about 200 meters away from the river's edge. No sooner are we settled than machine-gun fire begins to rake the area. Incoming rounds make a zinging sound, just like they do in Bugs Bunny cartoons. They hit palm trees nearby, shredding the fronds, sending puffs of smoke off the trunks. Marines from Task Force Tarawa to our right and to our left open up with machine guns. First Recon's Alpha and Charlie companies begin blasting targets in the city with their heavy guns. Enemy mortars start to explode on both sides of Colbert's vehicle, about 150 meters distant.
Garden of Eden. After three days in the desert, the Marines are amazed to find themselves in this pocket of tropical vegetation. There are lush groves of palm trees all around, as well as fields where tall grasses are growing. As Marine artillery rounds explode around us, Colbert keeps repeating, "Look at these fucking trees."
While two First Recon companies are instructed to set up positions on the banks of the Euphrates, Bravo Company waits at the foot of the bridge, about 200 meters away from the river's edge. No sooner are we settled than machine-gun fire begins to rake the area. Incoming rounds make a zinging sound, just like they do in Bugs Bunny cartoons. They hit palm trees nearby, shredding the fronds, sending puffs of smoke off the trunks. Marines from Task Force Tarawa to our right and to our left open up with machine guns. First Recon's Alpha and Charlie companies begin blasting targets in the city with their heavy guns. Enemy mortars start to explode on both sides of Colbert's vehicle, about 150 meters distant.
0 Насирия – ворота в древнюю Месопотамию. Животворный полумесяц лежащий между простершимся перед нами Евфратом и Тигром в ста километрах севернее. Люди непрерывно населяли эту землю 5 тысяч лет. Это здесь человечество изобрело колесо, письменность и алгебру. Ученые полагают, что именно здесь находился Эдемский сад.
После трех дней в пустыне морпехи пребывали в изумлении, оказавшись в цветущей тропической долине. Повсюду были пышные рощи пальм и поля, поросшие высокой травой. И в то время пока снаряды артиллерии Корпуса разрывались вокруг нас, Колберт не прекращал повторять:
- Ты только глянь, бля, на эти деревья!
В то время как две роты Первого Разведывательного получали инструкции по занятию позиций на берегах Евфрата, рота Браво ожидала у въезда на мост, в 200 метрах от кромки воды. Не успели мы обосноваться, как противник начал обстрел территории из пулеметов. Пролетающие пули издавали дзынькающий звук как в мультиках про Багза Банни. Они попадали в пальмы рядом с нами, разрывая листья и выбивая облачка дыма из стволов. Справа и слева от нас морпехи из группы «Тарава» открыли пулеметный огонь. Роты Альфа и Чарли нашего батальона принялись уничтожать цели в городе из своих тяжелых орудий. Минометные снаряды противника начали взрываться по обе стороны от машины Колберта на расстоянии 150 метров.
После трех дней в пустыне морпехи пребывали в изумлении, оказавшись в цветущей тропической долине. Повсюду были пышные рощи пальм и поля, поросшие высокой травой. И в то время пока снаряды артиллерии Корпуса разрывались вокруг нас, Колберт не прекращал повторять:
- Ты только глянь, бля, на эти деревья!
В то время как две роты Первого Разведывательного получали инструкции по занятию позиций на берегах Евфрата, рота Браво ожидала у въезда на мост, в 200 метрах от кромки воды. Не успели мы обосноваться, как противник начал обстрел территории из пулеметов. Пролетающие пули издавали дзынькающий звук как в мультиках про Багза Банни. Они попадали в пальмы рядом с нами, разрывая листья и выбивая облачка дыма из стволов. Справа и слева от нас морпехи из группы «Тарава» открыли пулеметный огонь. Роты Альфа и Чарли нашего батальона принялись уничтожать цели в городе из своих тяжелых орудий. Минометные снаряды противника начали взрываться по обе стороны от машины Колберта на расстоянии 150 метров.
Резюме
- Пол:
- мужчина
- Родной язык:
- русский
- С нами:
-
с 9 августа 2010 г.
(5914 дней)
Не является членом клуба. - Деятельность:
-
56 версий перевода
с общим рейтингом 1
8 комментариев
Карма: 2 (оценок: 2)