Готовый перевод Suzanne Collins - Mockingjay / Сьюзен Коллинз - Сойка-пересмешница: 3

Глаза Лютика, отражали слабое свечение безопасного светильника за дверью, так как он лежал в изгибе рук Прим, ушедшей, отгородившись от всего, в работу с самого вечера, да так и уснувшей .

Она близко прижалась к матери.

Спящие, они выглядели в точности так же, как в утро жатвы, когда меня отобрали на мои первые Голодные Игры.

У меня есть собственная кровать, потому что я отдыхаю и потому что никто не сможет спать со мной из-за моих кошмаров и метаний во сне.

Проворочавшись несколько часов, я, наконец-то, признала, что это будет бессонная ночь.

Под внимательным взглядом Лютика, я на цыпочках прошла по холодному полу к комоду.

В среднем ящике была моя казенная одежда.

Все носили серые брюки и рубашки, рубашку заправляли на талии.

Под одеждой у меня были некоторые вещи, которые я забрала с арены.

Моя брошка с сойкой-пересмешницей.

Подарок Пита, золотой медальон с фотографиями мамы, Прим и Гейла внутри.

Серебряный парашют с втулкой для нарезания деревьев и жемчужина, которую Пит дал мне за несколько часов до того, как я разрушила силовое поле.

Дистрикт 13 конфисковал мой тюбик с кожной мазью для использования в больнице и мои лук и стрелы, потому что только охрана имеет разрешение на оружие.

Они в полной сохранности в оружейной.

Я нахожу парашют и запускаю пальцы внутрь, нащупывая жемчужину.

Я сажусь на кровать, поджав под себя ноги, и снова и снова касаюсь гладкой радужной поверхностью жемчужины о мои губы.

По некоторым причинам меня это успокаивает.

Прохладный поцелуй от самого дарителя.

- Китнисс? - прошептала Прим.

Она проснулась и глядела на меня сквозь тьму.

- Что случилось?
- Ничего.

Просто плохой сон.

Засыпай.

Это получается автоматически.

Держать Прим и мою мать в неведении о некоторых вещах ради
их защиты.

Осторожно, чтобы не разбудить мать, Прим встает с постели, берет Лютика, и садится рядом со
мной.

Она касается своей рукой моей руки, которая все еще сжимает жемчужину.

- Ты холодная.

Беря запасное одеяло перед кроватью, она обертывает им нас троих, окутывая меня своим теплом, а также жаром шерсти Лютика.

- Ты могла бы сказать мне, знаешь ли.

Я умею хранить секреты.

Даже от мамы.

Она действительно изменилась за это время.

Маленькая девочка, с блузкой,торчащей сзади как утиный хвостик, та,кому
необходима была помощь, чтобы достать тарелки, и та кто умоляла сходить посмотреть на глазированные торты в окне пекарни.

Время и горе заставило ее подрасти слишком быстро, как мне кажется, превратится в молодую женщину, которая сшивает кровоточащие раны и знает, что наша мама может слышать слишком много.

- Завтра утром я собираюсь согласиться стать Сойкой-пересмешницей, - говорю я ей.

- Потому что ты хочешь или потому что тебя вынуждают? - спрашивает она.

Я слабо усмехаюсь.

- Думаю, и то, и другое.

Нет, я хочу.

Я должна, если это поможет мятежникам победить Сноу.

Я сжимаю жемчужину в своем кулаке ещё сильнее.

- Это просто...

Пит.

Я боюсь, что, если мы выиграем, мятежники казнят его, как предателя.

Прим думает над этим.

- Китнисс, я не думаю,что ты понимаешь, насколько важна для дела.

Важные люди обычно всегда получают то, что хотят.

Если ты хочешь не дать повстанцам казнить Пита, то ты можешь это сделать.

Думаю, я важна.

Они многим пожертвовали, чтобы спасти меня.

Они даже отпустили меня в Двенадцатый.

Ты хочешь сказать...

Я могу потребовать, чтоб они дали Питу неприкосновенность? И они должны будут согласиться с этим?
- Я думаю, ты можешь потребовать у них почти все, и они должны согласиться с этим.

Прим морщит лоб.

- Только как ты узнаешь, сдержат ли они свое слово?
Я вспомнила обо всей лжи, которую Хеймитч сказал Питу и мне, чтобы заставить нас делать то, что он хочет.

Что должно удержать мятежника от нарушения своего слова в сделке? Устное обещание за закрытыми дверями, даже утверждение, записанное на бумаге - это все может испариться после войны.

Их существование или законность будет опровергнуто.

Любые свидетели в Команде ничего не будут стоить.

В действительности, наиболее вероятно что именно они будут теми, кто напишет удостоверение о смерти Пита.

Мне понадобится значительно более широкий круг
свидетелей.

Мне понадобятся все, кого я только смогу получить.

- Это должно произойти публично,-говорю я.

Лютик машет хвостом в знак согласия.

- Я заставлю Коин объявить об этом перед всем населением Тринадцатого.

Прим улыбнулась.

- О, это хорошая идея.

Она не дает гарантий, но им будет гораздо труднее отказаться от обещания.

Я чувствую некоторое облегчение от принятого решения.

Мне следует будить тебя чаще,маленькая уточка.

- Хотелось бы, - говорит Прим.

Она целует меня.

- Постарайся теперь заснуть, хорошо? Я тоже постараюсь.

Утром я вижу, что в 7:00 - Завтрак, непосредственно после, в 7:30 - Командный сбор, и это хорошо, поскольку, я готова начать свое дело.

В обеденном зале я проверила свой график, который включал в себя некоторые виды ID номеров, напротив датчика.

Когда я двигаю свой поднос вдоль металлической полки перед чаном еды, я вижу, что завтрак это миска горячего зерна, чашка молока и немного фруктов или овощей.

Сегодня, репное пюре.

Все это собрано на подземных фермах Дистрикта 13.

Я сижу за столом, определенным для Эвердинов, Хоторнов и других беженцев, ковыряюсь в своей еде, надеясь на секунды, но здесь никогда нет лишнего времени.

Их питание согласовано с наукой.

Ты уходишь с достаточным количеством калорий, которые поддержат тебя до следующего обеда, не больше, не меньше.

Размеры еды базируются на твоем возрасте, весе, телосложении, здоровье, и количестве физической рабочей силы, требуемой для твоего графика.

Людям из Двенадцатого дают немного большие порции, чем уроженцам Тринадцатого, пытаясь привести нас в нормальный вес.

Я думаю, костлявые солдаты утомляются очень быстро.

Тем не менее это работает.

Уже через месяц мы стали выглядеть здоровее, особенно дети.

Гейл поставил свой поднос рядом с моим, и я старалась не пялиться на его пюре из репы чересчур трогательно, потому что мне реально хотелось больше, а он слишком быстро мог подвинуть мне свою еду.

Не смотря на то, что я переключила свое внимание на аккуратно сложенную салфетку, ложка репы вылилась мне в тарелку.

- Ты должен прекратить это, - сказала я.

Но по мере того, как я уже зачерпываю пюре, это звучит не слишком убедительно.

На самом деле.

Это вероятно не легально или что-то в этом роде...

У них очень строгие правила на счет еды.

На случай если ты не захочешь доедать и хочешь сохранить на потом, ты не сможешь вынести это из обеденной залы.

Очевидно, в первые дни был какой-то инцидент с попытками запастись едой.

Для пары людей, таких как Гейл и я, кто были в ответственности за поставку еды нашим семьям годами, это выглядело не очень хорошо.

Мы знаем, как это - быть голодными, но не понимаем когда нам указывают, как распоряжаться провизией, которую мы имеем.

В некоторых случаях, Дистрикт 13 даже более контролируем, чем Капитолий.

- Что они могут сделать? Они уже отобрали мой коммуникатор, - сказал Гейл.

В то время, когда я вычищала свою тарелку, у меня появилось вдохновение.

- Эй, может я поставлю кое-какое условие, перед тем как стать Сойкой-пересмешницей?

- Что тогда я смогу кормить тебя репой? - спросил он.

- Нет, что мы сможем охотиться.

Это привлекает его внимание.

- Нам бы пришлось отдавать все на кухню.

Но тем не менее...

Мне не нужно заканчивать, он и так все понимает.

Мы могли бы быть на земле.

В лесах.

Мы могли бы быть предоставлены сами себе.

- Сделай это, -говорит он.

Сейчас самое время.

Ты можешь попросить их достать Луну, и они найдут способ, чтобы сделать это.

Он не знает, что я уже прошу о Луне, требуя сохранить Питу жизнь.

Перед тем, как я решала, сказать ему или нет, прозвучал сигнальный звонок о конце перерыва на еду.

Мысль о встрече с Коин наедине заставляла меня нервничать.

- Что у тебя по графику?
Гейл проверил свою руку.

- Урок ядерной истории.

Кстати, твое отсутствие там будет заметно.

- Мне нужно идти в управление.

Пойдешь со мной? - спрашиваю я.

- Ну хорошо.

Но после вчерашнего они должны вышвырнуть меня оттуда.

Когда мы шли выбрасывать свои подносы, он сказал: - Знаешь что? Тебе следует внести Лютика в список своих требований.

Я не думаю, что здесь есть такое понятие как "бесполезный питомец".

- О, они найдут ему работу.

Будут делать татуировки на его лапе каждое утро, - произнесла я.

Но я сделала мысленную заметку включить его в список требований специально для Прим.

К тому времени, как мы пришли в управление, Коин, Плутарх и остальные уже были там.

Присутствие Гейла заставило некоторых приподнять в изумлении брови, но никто не вышвырнул его.

Мои внутренные заметки были слишком беспорядочны, поэтому я попросила бумагу и ручку.

Мой видимый интерес к делу - проявленный впервые с тех пор как я появилась здесь - привел их в изумление.

Некоторые обменялись взглядами.

Возможно, у них была экстренная лекция, запланированная для меня.

Но вместо этого Коин лично передала мне необходимое, и все в молчании ждали, когда я сяду за стол и накалякаю что-то на своем листе.

Лютик.

Охота.

Неприкосновенность Пита.

Объявленная публично.

Это все.

Может быть, это мой единственный шанс поторговаться.

Думай.

Что еще ты хочешь? Я почувствовала его, стоящего у моего плеча.

Гейл, добавила я в свой лист.

Я не думала, что смогу это сделать без него.

Началась головная боль, и мои мысли спутались.

Я закрыла глаза и начала перечислять в тишине.

Меня зовут Китнисс Эвердин.

Мне 17 лет.

Мой дом Дистрикт 12.

Я участвовала в Голодных Играх.

Я сбежала.

Капитолий ненавидит меня.

Пита держат пленником.

Он жив.

Он предатель, но он жив.

Я должна сохранить ему жизнь.

Список.

Он все еще казался слишком маленьким.

Мне следует постараться мыслить шире, не только о повседневном, пока я представляю какую-то ценность, потому что в будущем , возможно, я не буду стоить ничего.

Следует ли мне просить больше? Для моей семьи? Для оставшейся части от моего народа? Моя кожа зудела от пепла умерших.

Я чувствовала тошнотворный стук черепа по моему ботинку.

Запах крови и роз жалил меня в нос.

Ручка сама по себе задвигалась по бумаге.

Я открыла глаза и увидела неровные буквы.

Я УБЬЮ СНОУ.

Если он будет зазвачен, я хочу иметь привилегию.

Плутарх осторожно прокашлялся.

- Ну что там, все?
Я взглянула вверх и заметила часы.

Я сидела здесь 20 минут.

Финник не единственный человек имеющий проблемы со вниманием.

- Да, - сказала я.

Мой голос был хриплым, поэтому я прочистила горло.

- Да, и это сделка.

Я буду вашей Сойкой-Пересмешницей

Я ждала, а они вздыхали с облегчением, поздравляли, хлопали друг друга по спине.

Коин стояла все также бесстрастно как всегда, без особых эмоций наблюдая за мной.

- Но у меня есть несколько условий.

Я разгладила лист и начала перечислять.

- Моя семья может оставить кота.

Моя незначительная просьба, аргументируется так:

Капитолийские мятежники не рассматривают это, как проблему, и я могу держать свое домашнее животное, но в тоже время некоторые из Тринадцатого объясняют что это создает определенные трудности.

Позднее было принято решение о перемещении нас на высший уровень, который имеет роскошные 8 дюймовые окна ( 1 дюйм = 2,54 см.- прим. переводчика ), находящиеся над землей.

Лютик же может приходить и уходить когда захочет, чтобы делать свои дела.

Он, так же, будет прокармливать себя сам.

Если же он нарушит комендантский час, то будет заперт.

Если он станет причиной каких-либо проблем в обеспечении безопасности, он будет немедленно расстрелян.

Это звучит неплохо.

Не так уж отличается от того, как он жил до отъезда.

Кроме части с расстрелом.

Если он будет выглядеть слишком тощим, в конце концов я смогу его прикармливать, конечно, если мой следующий запрос будет утвержден.

- Я хочу охотиться.

С Гейлом.

В лесу, - говорю я.

Наступает молчание.

- Мы не будем далеко уходить.

Мы будем использовать наши луки.

- У вас будет мясо на кухне, - добавляет Гейл.

Я спешу высказаться прежде, чем они смогли бы сказать "нет".

- Просто...

Я не могу свободно дышать, запертая здесь...

Я почувствовала бы себя лучше, если...

Я могла бы охотиться.

Плутарх начинает перечислять недостатки этого предприятия, об опасности, о дополнительных изменениях в службе безопасности, о риске получения травм - но Коин перебивает его.

- Нет.

Разрешите им.

Дайте им два часа в день, вычитая их из их учебного времени.

Четверть мили- радиус зоны.

Связь с подразделением безопасности и трекер - браслеты.

- Что дальше?
Я просматриваю свой список.

- Гейл.

Я нуждаюсь в его помощи.

- Что именно вы имеете ввиду? Без камер? С вами постоянно? Вы хотите представить его, как вашего нового возлюбленного? - спрашивает Коин.

Она произнесла это без какого-либо злого умысла, наоборот, ее слова звучали, как самые обыкновенные повседневные вопросы.

Мой рот открылся от испытанного шока.

- Что?
- Я думаю, мы должны поддержать эти романтические чувства.

- Быстрая измена Питу может заставить аудиторию потерять сочувствие к ней, - говорит Плутарх.

- Тем более, что они думают, что она носит под сердцем его ребенка.

- Согласна.

Таким образом, на экране Гейл будет изображен ,как один из повстанцев.

С этим все в порядке? - спросила Коин.

Я только пристально смотрела на нее.

Она нетерпеливо повторяется.

- Для Гейла.

Будет ли этого достаточно обоснованным?
- Мы и в дальнейшем сможем выдавать его за твоего кузена, - сказала Фальвия.

- Мы не родственники, - ответили Гейл и я одновременно.

- Конечно, но мы можем сохранить эту легенду для камер. Это пойдет нам на пользу, - сказал Плутарх.

- За кадром он весь твой.

- Что-нибудь ещё?
Я испугалась поворота, который начала принимать беседа.

То, что подразумевается, что я вот так с готовностью могу избавиться от Пита, что я влюблена в Гейла, что вообще всё, что происходило, было игрой.

Мои щеки начинают пылать.

Идея, что я посвящаю все мысли тому, кого я представила, как своего любовника, что выплывает из текущих обстоятельств, унизительна.

Я позволила своей злости подтолкнуть меня к выдвижению основного требования.

Когда война закончится, и если мы выиграeм, Пит будет помилован.

Мертвая тишина.

Я почувствовала, как напряглось тело Гейла.

Думаю, я должна была сказать ему об этом раньше, но я не была уверена в его реакции.

Не тогда когда речь шла о Пите.

- Ни одна из форм наказания не будет применена, -продолжила я.

И мне в голову пришла новая мысль.

- Тоже самое относится и к
другим захваченным трибутам, Джоанне и Энобарии.

Признаться честно, мне плевать на Энобарию, жестокому трибуту из Второго дистрикта.

На самом деле, я испытываю к ней чувство неприязни, но мне кажется, неправильно было бы забыть о ней.

- Нет, - решительно сказала Коин.

- Да, - парировала я.

- Это не их вина, что вы бросили их на арене.

Кто знает, что Капитолий
сделает с ними?
- Они будут обвиняться вместе с другими военными преступниками, и осуждены так, как трибунал посчитает целесообразным, - сказала она.

- Им будет предоставлена неприкосновенность!Поднимаясь со стула, я почувствовала как повысился мой голос .

- Вы лично пообещаете это перед всем населением Дистрикта 13 и остатком Двенадцатого.

В ближайшее время.

Сегодня.

Это будет записано для будущих поколений.

Вы и ваше правительство возьмете на себя ответственность за их безопасность или ищите себе другую Сойку-пересмешницу!
После моих слов они какое-то время молчат.

- Это она! - я услышала, как Фальвия прошипела это Плутарху.

- Прямо здесь.

В костюме, с выстрелами на заднем плане, но лишь с намёком на дым.

- Да, это то, чего мы хотим, - затаив дыхание сказал Плутарх.

Я хочу посмотреть на них, но чувствую, что это будет ошибкой - отвернуть мое внимание от Коин.

Я могу видеть, что она вычисляет цену моего ультиматума, взвешивая ее против моей возможной цены.

- Что вы скажете, Президент? - спросил Плутарх.

Вы можете даровать официальное прощение, учитывая обстоятельства.

Мальчик...

Он даже ещё не совершеннолетний.

- Ладно, - согласилась, наконец Коин.

- Но тебе лучше выступить.

- Я выступлю, когда вы сделаете объявление, - сказала я.

- Обьявите сбор национальной безопасности во время сегодняшнего отдыха, - приказала она.

- Позже я выступлю с обьявлением.

Что-нибудь еще осталось в твоем списке, Китнисс?
Правой рукой я скомкала свою бумажку в шарик.

Я разгладила бумагу на столе и прочитала корявые буквы.

- Еще одно.

Я убью Сноу.

Впервые за все, я вижу улыбку на губах президента.

- Когда время придет, я сделаю это для тебя.

Возможно, она права.

Я конечно не единственная хочу лишить жизни Сноу.

И я думаю, что могу рассчитывать на нее, выполняя эту работу.

- Достаточно справедливо.

Глаза Коин мельком взглянули на руку, на часы.

У нее тоже есть график, которого она должна придерживаться.

- Я оставляю ее в твоих руках, Плутарх.

Она выходит из комнаты, сопровождаемая своей командой, оставляя только Плутарха, Фальвию, Гейла и меня.

- Превосходно.

Превосходно.

Плутарх опускается вниз, локти на столе, и потирает свои глаза.

- Ты знаешь, по чему я скучаю? Больше всего? По кофе.

Хотелось бы мне знать, неужели так ужасно мечтать о чем-то, что сможет перебить привкус овсянки и репы?
- Мы не думали, что здесь все будет так строго, - поясняет нам Фулвия, массируя плечи Плутарха.

- Не в таких жестких рамках.

- Или по крайней мере хоть была бы возможность небольшого действия на стороне,-сказал Плутарх.

- Я имею ввиду, даже в Двенадцатом был черный рынок, правильно?
- Ага, Котёл, - сказал Гейл.

- Это место, где мы торговали.

- Вот видишь! А как вы оба честно выглядите! Фактически, неподкупно.

Плутарх вздохнул.

- О, ладно, войны ведь не могут длиться вечно.

Вообщем, я рад, что ты в команде.

Он протянул руку и Фальвия тут же вложила в неё большой альбом, с переплетом из чёрной кожи.

- В целом, ты знаешь, что нам от тебя нужно, Китнисс

Я осведомлён о твоих смешанных чувствах, касаемо твоего участия.

Я надеюсь это поможет

Плутарх пододвигает альбом ко мне.

На мгновение я смотрю на него с подозрением.

Затем любопытство всё же берёт надо мною верх.

Я открываю обложку и вижу на изображении себя, выглядящей уверенной и сильной в чёрной униформе.

Только один человек мог смоделировать этот костюм таким образом, что с первого взгляда он кажется простым, а со второго - произведением искусства.

Четкая форма шлема, изгибы нагрудного панциря,
немного объёмные рукава, позволяющие видеть белую подкладку при движении рук.

На этом рисунке я снова становилась сойкой-пересмешницей.

- Цинна, - восклицаю я

- Да.

Он взял с меня обещание не показывать тебе этот альбом, пока ты самостоятельно не решишь возглавить восстание.

Поверь, мне очень хотелось, чтобы ты увидела это всё раньше. Полистай дальше, - говорит Плутарх

Давай.

Просмотри.

Я медленно переворачивала страницы, рассматривая каждую деталь униформы.

Всё продумано до мелочей – с учётом толщины бронежелетов, спрятанного в ремень и сапоги оружия, усиленной брони около моего сердца

На последней странице под эскизом Цинна написал: «Я по-прежнему делаю ставку на тебя».

- Когда он...

Мой голос срывается

- Дай-ка вспомню.

Ну, после объявления 25-ти летия подавления

Возможно, за неделю до начала игр. Тут не только эскизы.

У нас есть твоя униформа

У Битти есть кое-что особенное для тебя внизу в арсенале

Я не буду портить тебе впечатления" - говорит Плутарх

- Ты будешь самой красивой мятежницей за всю историю, - говорит Гейл.

Внезапно, я понимаю, что он скрывал предложение от меня.

Как и Цинна, он всё время хотел, чтобы я приняла это решение

Мы хотим устроить информационную войну, - говорит Плутарх.

Снять серию пропрепов, то есть пропагандированных репортажей, с тобой в главной роли и показать их по всему Панему.

- Каким образом? Только Капитолий обладает абсолютным контролем над передачами, показываемыми в эфире, - говорит Гейл.

- Но у нас есть Битти.

Примерно 10 лет назад он разработал специальные подземные сети, которые позволяют управлять программами

Он считает, что у нас есть неплохой шанс справится с этим

Конечно, нам прийдётся кое-что показать

Так что, Китнисс, в студии ждут тебя.

Плутарх повернулся к своему ассистенту.

- Фальвия?
- Плутарх и я говорили о том, как же мы сможем осуществить это.

Мы считаем, что лучше всего было бы выдвинуть вас, нашим лидером повстанцев, извне.

То есть давай найдем для тебя ошеломляющий образ Сойки- пересмешницы и затем начнем работу над твоей личностью, так, как ты того заслуживаешь!- жизнерадостно сказала она.

- У вас уже есть ее форма,- говорит Гейл.

- Да, но она ужасающая, кровавая? Она сияет огнём мятежа? На сколько пугающей она может быть при этом не отталкивая народ? Во всяком случае она должна быть чем-то грандиозным.

Я имею ввиду, это очевидно. - Фальвия подвинулась ко мне и обвела рукой лицо. - Это не подходит.

Я рефлекторно отдергиваю голову назад, но она уже занята другим.

- Так что, помни обо всём этом, но у нас для тебя есть ещё один небольшой сюрприз.

Иди, иди

Фальвия машет нам и мы с Гейлом следуем за Плутархом в холл

- Так и должно быть, но все-таки что-то не так, - прошептал мне Гейл.

- Добро пожаловать в Капитолий, - отвечаю я

Однако слова Фальвии не произвели на меня никакого впечатления.

Я крепко сжимаю в руках альбом, надеясь на лучшее.

Это должно быть правильным решением.

Если Цинна хотел этого.

Мы заходим в лифт и Плутарх просматривает свои заметки

- Посмотрим.

Это отделение Три-Девять-Ноль-Восемь.

Он нажимает на кнопку 39, но ничего не происходит.

- Ты должен открыть ключом, - говорит Фальвия.

Плутарх достаёт ключ, прикреплённый к цепочке под его рубашкой и вставляет его в слот, который я раньше не замечала

Створки дверей закрываются

О, вот мы почти на месте.

Лифт начинает спускаться на 10 - 20 - 30 уровней и дальше вниз, я даже не знала, что 13 дистрикт простирается так глубоко под землёй.

Лифт открывается на широком белом коридоре, усеянном красными дверьми, которые выглядят почти декоративными по сравнению с серыми на других этажах.

Каждая дверь отмечена чёткими номерами

3901, 3902, 3903...

Мы идём, а я оборачиваюсь, чтобы увидеть закрывающиеся двери лифта, Я вижу металлические решётки, сдвигающиеся перед дверями.

Когда я поворачиваюсь обратно, я вижу экипированного охранника, выходящего из комнаты в конце корридора.

Двери беззвучно закрываются за ним, приближающимся к нам.

Плутарх подходит к нему и здоровается взмахом руки, а мы следуем за ним.

Что-то странное происходит здесь внизу.

Я чувствую, что причина моего страха - большее, чем боязнь лифта или замкнутого пространства, или пребывания так глубоко под землёй, или резкий запах антисептика

Один взгляд на лицо Гейла и я понимаю - он чувствует то же самое.

- Доброе утро, мы ищем... - начинает Плутарх.

- Вы ошиблись этажом, - резко говорит охранник.

- Правда? - Плутарх дважды проверяет свои записи.

- У меня тут написано 3908

Может вы просто можете позвонить...
- Боюсь я должен попросить вас покинуть этаж.

Назначение может быть дано на уровне глав Управления, - говорит охранник.

Комната прямо напротив нас

Отделение 3908.

Всего в нескольких шагах.

Дверь - на самом деле, все двери - кажутся неполными.

Нет ручек.

Должно быть они свободно раздвигаются если охранник появился тут.

- Так где же это? -спрашивает Фальвия.

- Вы найдете Главный Офис на седьмом уровне, - говорит охранник, протягивая руки и провожая нас обратно к лифту.

Из-за 3908 двери идет звук.

Просто тихое хныканье.

Как- будто запуганная собака, которая пытается избежать удара, только все это, кажется, слишком человечно и знакомо.

Мои глаза встречаются с глазами Гейла всего на мгновение, но это достаточно долго для людей, которые делают то, что делаем мы.

Я позволяю альбому Цинны упасть на ноги охранника очень сильно.

Спустя секунду после того, как он склоняется, чтобы поднять альбом, Гейл наклоняется так же, преднамеренно ударяя его по голове.

- О, я сожалею, - говорит он с усмешкой, цепляясь за оружие охраны, как будто пытаясь удержать равновесие, при этом отталкивая его на небольшое расстояние.

Это мой шанс.

Я бросаюсь мимо отвлеченного охранника, нажимаю на кнопку открытия двери 3908 и нахожу их.

Полуголые, избитые и прикованные к стене.

Моя подготовительная команда.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/10368/33365

Переводчики: Christy, rulezzzliza, Solis, missLiR

Lommi, Lura, 13lily1, WildOrchid

Candle, lecissia, zarink, bern

Carja, vampir4ik23, tata12, Ellis и ещё 1 человек