Готовый перевод Suzanne Collins - Mockingjay / Сьюзен Коллинз - Сойка-пересмешница: 7

Планолёт делает резкий, спиралевидный манёвр и приземляется на узкую дорожку недалеко от 8 дистрикта.

Дверь открывается почти незамедлительно, ступеньки выдвигаются вперед, и мы выходим на асфальт.

В мгновенье, когда последний человек высаживается, оборудование исчезает.

Затем корабль с подъемниками и исчезает.

Я оставлена с телохранителями: Гейлом, Боггсом и двумя другими солдатами.

Телевизионная команда, состоящая из пары операторов Капитолия с тяжелыми передвижными камерами, облачили свои тела, как насекомые в панцирь: женщина-директор по имени Крессида с побритой головой, где красовалась пара вытатуированных виноградных лоз, и ее помощник, Мессалл, худой молодой человек с несколькими наборами серьг.

При более близком наблюдении я вижу, что его язык тоже с пирсингом в виде серебрянного шарика.

Богс сгоняет нас с дороги в сторону ряда складов, а второе судно идет на посадку.

В нём находятся ящики с медикаментами и команда из шести медиков - я поняла это по их белому обмундированию.

Мы следуем за Боггсом вниз по переулку, который простирается между двумя унылыми серыми складами.

Лишь одинокая запасная лестница, ведущая на крышу, выделяется на покорёженных металлических стенах.

Когда мы выходим на улицу, это выглядит, как если бы мы попали в другой мир.

Кругом раненные после утренней бомбёжки.

На самодельных носилках, в тачках, на телегах, опираясь на чьи-либо плечи, и крепко сжимающие оружие..

С кровотечениями, потерявшие конечности, без сознания.

В отчаянии продвигающиеся в сторону склада со свеже нарисованной над дверным проёмом буквой Н. (*имеется в виду Hospital)

Это похоже на сцену на моей старой кухне, где моя мама боролась за жизни умирающих, умноженные на десять, на пятьдесят, на сто.

Я ожидала увидеть разрушенные взорванные здания, а оказалась среди покалеченных человеческих тел.

"Это то место, где они планировали снимать меня?" - я повернулась к Богсу.

"Это не сработает" - сказала я.

"Я не смогу хорошо проявить себя здесь".

Должно быть он увидел панику в моих глазах, потому что внезапно он остановился и положил свои руки мне на плечи.

Ты сможешь.

Просто дай им увидеть себя.

Это сделает для них больше, чем сможет сделать какой-либо доктор в мире.

Женщина, направляющая поступающих пациентов заметила нас, классифицировала нас с замедленной реакцией, и затем направилась к нам.

Её тёмно-карие глаза выглядят опухшими от усталости, и сама она пропахла металлом и потом.

Повязка вокруг её горла нуждалась в смене ещё три дня назад.

Ремень автоматического оружия, переброшенного за спину, впивался ей в шею, и она переместила его движением плеча.

Резким движением большого пальца она указала санитарам на склад.

Они без каких-либо вопросов пдчинились.

"Это командир Пэйлор из Восьмого" - сказал Богс.

"Командир, Солдат Китнисс Эвердин."

Она выглядит молодо для командира

Не больше тридцати.

Но уверенные авторитетные интонации в её голосе дают понять, что её назначение не было случайно.

Рядом с ней, в моём замечательно-новом обмундировании, вычещенном и блестящем, я чувствую себя едва вылупившимся птенецом, который только начинает познавать этот мир.

"Да, я знаю кто она," сказала Пэйлор.

"Итак, ты жива.

Мы не были уверены."

Я ошибаюсь или в ее голосе послышались обвиняющие нотки?
"Я все еще не уверена", отвечаю я

"В Восстановлении"

Богс стучит по своей голове

"Тяжелое сотрясение."

Он понижает свой голос на мгновение

"Ошибка.

Но она настаивала на том, чтобы приехать и увидеться с ранеными.

"
"Что ж, у нас много таких", сказал Пэйлор

"Вы думаете это хорошая идея?" говорит Гейл,хмуро поглядывая на больницу.

"Собирать так раненых?"
Я так не думаю.

Любой вид инфекционных заболеваний будет распространяться этим местами, как пожар.

"Я думаю, это немного лучше, чем оставлять их умирать" - говорит Пэйлор.

"Это не то, что я имел ввиду" - отвечает ей Гейл.

"Что ж, в настоящий момент это мой выбор.

Но, если вы приехали с третью и заставите Коин поддержать их, Я слушаю с большим вниманием.

Пэйлор машет рукой в сторону двери.

"Входи, Сойка-пересмешница.

И во что бы то ни стало, приводи своих друзей.

"
Я оглядываюсь назад на причудливо выглядевшую мою команду,сохраняю самообладание, и следую за ней в больницу.

Своего рода
тяжелый, производственный занавес висит во всю длину здания, формируя значительный коридор.

Бок о бок лежат трупы, занавеска колышется над их головами, белая ткань скрывает их лица.

"У нас есть массовые могилы, начинающиеся несколькими блоками, но я пока не могу тратить трудовые ресурсы, передвигая их туда" - говорит Пэйлор.

Она находит прорез в занавеске и открывает ее пошире.

Мои пальцы сжимаются вокруг запястья Гейла.

"Не оставляй меня" - я говорю бездыханно.

"Я прямо здесь" - тихо отвечает он.

Я ступаю через занавеску, и мои чувства обостряются.

Мой первый порыв - закрыть нос, чтобы заблокировать зловоние испачканного полотна, разлагающейся плоти и рвоты, созревающей в жаре складского помещения.

Они оставили открытые окна в потолке, которые пересекали высокую металлическую крышу, но никакой воздух, которому удалось пробраться внутрь, не мог рассеять туман внизу.

Узкие лучи света обеспечивали все освещение, и когда мои глаза приспособились, я могла видеть ряды и ряды раненых, в койках, на поддонах, на полу, потому что было так много тех, кто требовал пространства.

Гул черных мух, стоны людей от боли и рыдания посещающих их любимых, сливались в один мучительный хор.

У нас нет настоящих госпиталей в дистриктах.

Мы умираем дома, что в этот момент кажется далекой приятной альтернативой, по сравнению с тем, что сейчас передо мной.

А потом я вспоминаю, что многие из этих людей скорее всего потеряли свои дома в бомбежке.

Пот начинает течь по моей спине, наполняя ладони.

Я дышу ртом в попытке уменьшить запах.

Черные пятна начинают плавать в поле моего зрения, и я думаю, что сейчас реально хороший шанс упасть в обморок.

Но затем я перехватываю взгляд Пэйлор, которая близко наблюдает за мной, ожидая увидеть из чего я сделана и правильно ли они поступили, доверившись мне.

По-этому я позволяю Гейлу идти, заставляя себя пробираться вглубь складского помещения и идти по узким полосам между двумя рядами кроватей.

"Китнисс?" - голос исходит слева, прорываясь через общий шум.

"Китнисс?"
Рука тянется ко мне сквозь туман.

Я цепляюсь за нее для поддержки.

Рука принадлежала молодой женщине с раненой ногой.

Кровь просочилась через ее тяжелые повязки, по которой ползали мухи.

Ее лицо отражает ее боль, но есть что-то еще, что кажется несоответственным ее ситуации.

"Это и правда ты?"
"Да, это я," я выбралась.

Наслаждение.

Это - выражение ее лица.

При звуке моего голоса, оно начинает сиять, мгновенно стрирая все страданья.

"Ты жива! Мы не знали.

Люди говорили что ты жива, но мы не знали!" говорила она взахлеб.

"Я очень сильно ударилась.

"Но мне стало лучше" - я говорю.

"И тебе тоже станет."

"Я должна сказать моему брату!" Женщина попыталась сесть и позвала кого-то, несколько кроватями далее.

"Эдди! Эдди! Она здесь! Это Китнисс Эвердин!"
Мальчик, приблизительно двенадцати лет, повернулся к нам.

Повязки скрывали половину его лица.

Та сторона его рта, которую я могла видеть, была открыта как бы в большом восклицании.

Я подхожу к нему, убираю его влажные каштановые завитки волос со лба.

Бормотание приветствия.

Он не может говорить, но его здоровый глаз сосредоточен на мне с такой настойчивостью, словно он пытается запомнить каждую черту моего лица.

Я слышу, что мое имя всколыхнуло горячий воздух, распространяясь по госпиталю.

"Китнисс! Китнисс Эвердин!
Звуки боли и печали начинают отступать, уступая место словам ожидания.

Со всех сторон голоса подзывают меня.

Я начинаю двигаться, пожимая протянутые мне руки, касаюсь рук или ног тех, кто не способен двигаться, говоря "привет", "как ты?" , "рада познакомиться".

Ничего важного, никаких восхищенных слов вдохновения.

Но это не имеет значения.

Боггс прав.

Это вид меня, настоящей, это и есть вдохновение.

Голодные пальцы касаются меня, пытаясь почувствовать мою плоть.

Когда пораженный мужчина сжал мое лицо своими руками, я послала немое "спасибо" Далтону за предложение смыть макияж.

Как глупо, как извращенно я бы выглядела, показывая этим людям разрисованную маску Капитолия.

Разрушение, усталость. несовершенство.

Это то, по чем они узнают меня, почему я принадлежу им.

Не смотря на сомнительное интервью с Цезарем, многие спрашивали о Пите, уверяя меня, что они уверены - он говорил под принуждением.

Я делаю все возможное, чтобы позитивно говорить о будущем, но люди действительно растроенны, когда узнают, что я потеряла ребенка.

Я хочу быть честной и рассказать одной плакавшей женщине, что это был лишь обман, ход в игре, но представить Пита как лгуна это не помощь его образу.

Или моему.

Или причине.

Я начинаю полностью осознавать всю важность того, что люди пытались сделать, защищая меня.

Что я значу для мятежников.

Моя продолжающаяся борьба против Капитолия, которая так часто чувствовалась одиноким путём, не была предпринята в одиночку.

У меня были тысячи и тысячи людей из дистриктов на моей стороне.

Я была их Сойкой-пересмешницей еще задолго до того, как я выбрала эту роль.

Новое ощущение начинает развиваться во мне.

Но это занимает время, пока я стою за столом и машу прощальные "пока" хриплым напеваниям моего имени, чтобы это осознать.

Сила.

Я имею некоторый вид силы, о котором я никогда не знала, что обладаю ею.

Сноу понял это, когда я впервые вытащила ягоды.

Плутарх знал это, когда спас меня с арены.

И Коин знает это сейчас.

Настолько, что она должна публично напомнить людям, что я не подчиняюсь ее власти.

Когда мы снова снаружи, я прислоняюсь к складскому помещению, ловя воздух, принимая стакан воды от Боггса.

"Ты отлично справилась" - говорит он.

Ну, я не упала в обморок, не бросила это и не выбежала с криками.

В основном, я лишь находилась во власти бушующих эмоций, вращающихся в этом месте.

"У нас получилось здесь немного хорошего материала," говорит Крессида

Я смотрю на насекомого -оператора,заливающегося потом под своим оборудованием

Мессалл набрасывал заметки.

Я забыла, что они снимали меня.

"Я не сделала так уж много, правда" - говорю я.

Вы поверьте в себя за то, что Вы сделали в прошлом," говорит Боггс

Что я сделала в прошлом? Я думала о следе разрушений на моем пути - мои колени ослабли и Я соскользываю вниз в сидячее положение.

"Это смешанные вещи.

Ну, вы не дальновидная. (дословно:Ну, вы не совершенным дальнего прицела.

Но раз быть тем, чем они, вам придется делать ", говорит Богс

Гейл садится на корточки рядом со мной, качая головой.

"Я не могу поверить, что ты позволила всем этим людям прикасаться к тебе.

Я все ожидал, что ты рванешь к двери.

"Заткнись," сказала я со смехом.

"Твоя мама будет очень гордиться тобой, когда увидит пленку"- говорит он.

"Моя мама даже не заметит меня.

Она будет в ужасе от здешних условий."

Я поворачиваюсь к Боггсу и спрашиваю: "И так в каждом дистрикте?"
"Да.

Большинство под атакой.

Мы пытаемся предоставить им помощь где только можно, но этого не достаточно."

Он остановился на минуту, отвлеченный чем-то в его наушнике.

Я осознала, что не слышала голос Хеймитча и повертела в руках свой, думая о том, сломан ли он.

"Мы направляемся на взлетно-посадочную полосу.

Немедленно", - говорит Боггс, поднимая меня на ноги одной рукой.

"Есть проблема."

"Какого рода проблема?" - спрашивает Гейл.

"Наступающие бомбардировщики", - отвечает Боггс.

Он дотягивается до моей шеи и рывком одевает шлем Цинны мне на голову.

Давайте двигаться!
Не увереная в том, что происходит, я бегу вдоль фасада склада, направляясь к аллее, которая
приводит к взлетно-посадочной полосе.

Но я не чувствуют какой-либо непосредственной угрозы.

В небе пусто, оно безоблачно голубое.

На улице тоже никого, исключения - люди, которые везут раненых в больницу.

Там нет врагов, нет сигнала тревоги.

Затем сирены начинают вопить.

Через несколько секунд низколетящие V-образныe бомбардировщики Капитолия появились над нами, и бомбы начинают падать.

Меня сбило с ног, в переднюю стену склада.

Только жгучая боль выше внутренней стороны моего правого колена.

что-то ударило мне в спину, но кажется не проникло через мой жилет.

Я пытаюсь встать, но Боггс толкает меня обратно вниз, прикрывая мое тело собственными.

Земля подо мной колеблется, бомба за бомбой падает с самолетов и взрывается.

Это ужасающее чувство, быть прижатой к стене,пока дождь из бомб падает вниз.

Что же это было за выражение, которое мой отец использовал для того чтобы было легче убить? Вроде стрельбы по рыбе в бочке.

Мы все рыбы, а улица - бочка.

- Китнисс! "Я поражена голосом Хэймича в моем ухе.

"Что? Да, что? Я здесь!" Спросила я.

"Послушай меня.

Мы не можем приземлиться во время бомбежки, но обязательно, чтобы Вас не нашли," говорит он.

"Итак, они не знают, что я здесь?" Как обычно, я думаю, что именно мое присутствиее привело к наказанию.

"Разведка, думает, что нет.

что этот рейд был уже запланирован", говорит Хэмич.

Теперь голос Плутарха становится спокойным, но твердым (сильным).

Голос Главы Устроителя Игр используется для выстрела под давление.

есть голубой склад 3 под вами

Это бункер в дальнем северном углу.

Вы можете туда попасть?
"Мы сделаем все возможное," говорит Боггс.

Голос Плутарх, должно быть, был слышан у каждого в ушах, потому что мои телохранители и экипаж тут же встали.

Мой взор инстинктивно ищет Гейла и видит, что он на ногах, целый и невредимый.

"У вас есть ровно 45 секунд до начала новой волны", говорит Плутарх.

Я кряхчу от боли, так как моя правая нога поддерживает тело, но все равно продолжаю двигаться.

Нет времени для изучения травмы.

В любом случае, лучше сейчас не смотреть.

К счастью, на мне ботинки, которые придумал Цинна.

Вступая в контакт с асфальтом, они мягко пружинят, при каждом шаге.

Я бы была безнадежно неуклюжей в той паре, которые быле предназначены мне в 13-ом.

Боггс играет ведущую роль, но никто не проходит мимо меня.

Вместо этого, они идут одинаковым со мной темпом, защищают меня со всех сторон и со спины.

Я заставляю себя бежать, в то время ка секунды истекают

Мы проходим второй серый склад и бежим вдоль коричнево грязного здания.

Впереди, я вижу, синий выцветший фасад.

Дом бункера.

Мы только что достигли другой аллеи, нужно только пересечь ее, чтобы добраться до двери, когда начинается следующая волна бомбёжки.

я инстинктивно погружаюсь в аллею и качусь к голубой стене.

На этот раз это Гейл который бросается ко мне, чтобы обеспечить еще один уровень защиты от бомбардирвки.

В этот раз она продолжается дольше, но мы находимся дальше

я поворачиваюсь в сторону и обнаруживаю себя глядящей прямо в глаза Гейла.

На мгновение мир отступает, и есть только его раскрасневшееся лицо, его пульс видимых на виске, его слегка раскрытые, потому что он пытается отдышаться.

"Ты в порядке?" спрашивает он, его слова почти заглушает взрыв.

Да.

я не думаю, что они видели меня," отвечаю я

Я имею в виду, они нас не приследуют.

Нет, они нацелены на нечто другое, "говорит Гейл

"Я знаю, но там позади ничего нет, но.." мы осознаём одновременно

Больницa

Мгновенно вскочил Гейл и другие крича.

"Они целятся на больницу!"
"Не ваша проблема,"-говорит Плутарху твердо.

идите в бункер

но там же ничего нет, кроме раненных! говорю я

"Китнисс."

"Я слышу, предупреждение в голосе Хэймича и знаю, что будет.

Даже не думай о...! я свободно выдёргиваю динамик и оставляю висеть на проволке.

с ушедшим отвлечением, я слышу другой звук.

Огонь пулемёта, который исходит с крыши грязно-коричневого склада по аллее

Кто-то даёт ответный огонь.

Прежде чем кто-то может остановить меня, я делаю след для доступа на лестницу и начинаю взбираться

Лазанье.

Одна из вещей, которую я делаю лучше всего.

"Не останавливайся!" Я слышу Гейлa за моей спиной.

Потом я слышу звук от его ботинка на чьем-то лице.

Если это Боггс, то Гейлу придется дорого заплатить за это позже.

Я поднимаюсь на крышу и сама тащу на смолу.

Я достаточно долго останавливалась, чтобы вытащить Гейла рядом со мной, а потом сняла по ряду гнезд пулемета на боковой улочке
склада.

Каждый выглядит укомплектованным для нескольких мятежников.

Мы проскальзываем к пулеметным гнездам с парой солдатов, сгорбленных над барьером.

"Боггс знает, что вы здесь?"
Слева от себя я вижу Пэйлор возле одной из пушек, смотрящую на нас насмешливо.

Я стараюсь быть уклончивой, без открытой лжи.

"Хорошо, он знает, где мы."

Пэйлор смеется.

"Держу пари, он знает.

Вы тренировались в этом?"
Она похлопала по стволу своего пистолета.

"Да.

В Тринадцатом", - говорит Гейл.

"Но я бы предпочел наше оружие."

"Да, у нас есть наши луки."

я поднимаю свой,затем осознаю,как декоративно он ,должно быть,выглядит

"Он более смертоносен, чем он выглядит."

"Он должен быть", - говорит Пэйлор.

"Хорошо.

Мы ожидаем еще как минимум три волны.

Они должны опустить свое невидимое поле перед тем как отпускать бомбы.

Это наш шанс.

Оставайтесь на земле!"
Я переменила позу, чтобы можно было стрелять, стоя на одном колене.

"Лучше открыть огонь", - говорит Гейл.

Я киваю и достаю стрелу из моего правого колчана.

Если мы не попадем в цель, эти стрелы упадут где-то... скорее всего на складском помещении через улицу.

Огонь может быть потушен, но разрушение и взрыв могут сделать непоправимое.

Внезапно, он появляются в небе, двое спускаются вниз, примерно в ста ярдах от нас.

Семь малых бомбардировщиков в форе V.

"Гусь!" - воплю я Гейлу.

Он поймет, что именно я имею ввиду.

Во время сезона миграции, когда мы охотимся на домашних птиц, мы разработали систему деления птиц, для того, чтобы не целится в одну и ту же.

Я получаю дальнюю сторону V, Гейл принимает ближнюю и мы стреляем по очереди в переднюю прицу

Больше нет времени для дальнейшего обсуждения.

Я оцениваю скорость вертолета и позволяю моей стреле лететь.

Я поймала внутреннее крыло одного из них, вызывая вспышку пламени.

Гейл не попадает в самолет.

Огонь разгорается на крыше пустого складского помещения напротив нас.

Он чертыхается на одном дыхании.

Вертолет, в который я попала, отклоняется от курса, но все равно выпускает бомбы.

Все же, он не исчезает.

Ни один другой же я полагаю, был ранен в результате обстрела.

Разрушение должно препятствовать активации защитного поля.

"Хороший выстрел",- говорит Гейл.

"Я даже не целилась в тот" - бормочу я.

Я зафиксировала свой взгляд на вертолете напротив.

"Они быстрее, чем мы думали."

"На позиции!" - кричит Пэйлор.

Следующая волна вертолетов только что появилась.

"Огонь не подходит" - говорит Гейл.

Я киваю, и мы оба достаем стрелы, оснащение взрывчаткой.

Те склады в любом случае выглядели пустыми.

Как самолет развертки, молча, я делаю другое решение.

"Я встаю!" - я кричу Гейлу и поднимаюсь на ноги.

Это и есть позиция, с которой я попаду с наилучшей точностью.

Я веду раньше и точно попадаю в точку плоскости, его живот зрывается и остается отверстие.

Гейл попадает в хвост второго.

Он переворачивается и падает на улицу, положив начало серии
взрывов, а его груз уходит.

Без предупреждения, образуется третья V-образная серия.

На этот раз, Гейл попадает прямо в указанный самолет.

Я попадаю в крыло другого бомбардировщика, заставляя его закружится и упасть на другой самолет.

Вместе они обрушиваются на крышу складского помещения напротив госпиталя.

Четвертый идет вниз от огня.

"Ладно, вот и все", говорит Пэйлор

Пламя и тяжелый черный дым от крушения затуманивают наш обзор.

"Они попали по госпиталю?"
"Должны были", - говорит она угрюмо.

В то время, как я спешу по направлению к лестнице дальнего конца складского помещения, вид Мессалла и одного из "насекомых", появившихся из воздуха, удивляет меня.

Я думала, что они до сих пор внизу, на алее.

"Они как будто выростают на мне" сказал Гейл.

Я взбираюсь вниз по лестнице.

Когда мои ноги касаются земли, я нахожу телохранителя, Крессиду и других "насекомых", ожидающих нас.

Я ожидаю сопротивления, но Крессида лишь машет мне, чтобы я следовала за ней в госпиталь.

Она кричит: "Меня это не волнует, Плутарх! Просто дай не еще пять минут!"
Не спрашивая, можно ли мне пройти, я шагаю по улице.

"О, нет", - шепчу я, увидев госпиталь.

Или то, что было госпиталем.

Я продвигаюсь через раненых, через горящие обломки самолета, останавливаясь на бедствии передо мной.

Люди кричат, отчаянно бегут куда-то, но не могут помочь.

Бомбы упали на крышу госпиталя, и огонь распространился по зданию, где люди фактически оказалсь в ловушке.

Собралась группа спасателей, пытающихся расчистить путь внутрь.

Но я уже знаю, что они найдут.

Если развалины и огонь не настигли их, значит это сделал дым.

Гейл кладет руку на мое плечо

То, что он это делает, лишь подтверждает мои подозрения.

Шахтеры не отказываются от
аварии, значит пока не безнадежно

"Пошли, Китнисс.

Хеймитч говорит, что они подадут нам скоростное судно", - говорит он.

Но, кажется, я не в состоянии двигаться.

"Почему они это делают? Почему они целятся по людям, которые и так умирают?" - спрашиваю я его.

Напугать других.

Помешать раненным обратитсяь за помощью.

Те люди, они были уже использованным материалом.

По крайней мере, для Сноу.

Если Капитолий победит, зачем им будет нужна кучка покалеченных рабов?
Я вспомнила все те годы в лесах, когда я слушала выступления Гейла против Капитолия.

Я, не обращавшая на это внимания.

Удивляясь, почему его вообще беспокоит анализирование их мотивов.

Зачем думать, как наш враг никогда не думает.

Ясно, что это что-то значило сегодня.

Когда Гейл спрашивал о существовании госпиталей, он не думал о болезнях, а об этом.

Потому что он никогда не недооценивал жестокость тех, с кем нам пришлось столкнуться.

Я повернулась спиной к госпиталю и увидела Крессиду, окруженной "насекомыми", стоящей в паре ярдов от меня.

Она вела себя скованно.

Даже прохладно.

"Китнисс", сказала она, " Президент Сноу только что показал эту бомбёжку в прямом эфире.

И затем он выступил с объявлением, о том, что таким образом шлет послание мятежникам.

"Что насчёт тебя? Ты хотела бы что-нибудь сказать повстанцам?"
"Да" - прошептала я.

Красный мерцающий свет на одной из камер ловит мой взгляд.

Я знаю, что меня снимают.

"Да" - говорю я более уверено.

Все отходят назад от меня - Гейл, Крессида, "насекомые" - давая мне свободное место.

Ноя осталась сфокусированной на красном свете.

"Я хочу сказать мятежникам, что я жива.

Что я прямо здесь, в Восьмом Дистрикте, где Капитолий только что разбомбил госпиталь, полный невооруженных мужчин, женщин и детей.

Выживших не осталось.

Шок, который я спытывала, начинает превращаться в ярость.

"Я хочу сказать людям о том, что если вы хотя бы на одну секунду думаете, что Капитолий будет относиться к нам справедливо, если будет соглашение о прекращении огня, вы заблуждаитесь.

Потому что вы знаете, кто они
и что они делают.

мои руки поднимаются почти автоматически,словно чтобы осознать весь ужас вокруг меня

"вот что они делают!и мы должны нанести ответный удар!"
я теперь иду на камеру,перенося на нее мой гнев

"президент Сноу говорит что он посылает нам сообщение?чтож,у меня тоже есть одно для него

ты можешь пытать нас,и бомбить нас и сжигать наши дистрикты до основания но ты видишь это?"одна камера следует за моим пальцем,указывающим на самолеты,горящие на крыше склада напротив нас

печать капитолия ясно видна на горящем крыле

"огонь пойман!"теперь я кричу,уверенная что он не пропустит ни слова

"и если мы сгорим,то вы сгорите вместе с нами!"мои последние слова повисают в воздухе

Я чувствую, что время застыло.

Поднялось вверх в облаке, который генерирует тепло не от места
где я нахожусь, но из моего собственного бытия.

"Снято!" голос Крессиды возвращает меня обратно в реальность, гасит меня.

она кивает одобрительно

"Это цепляет".

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/10368/33369

Переводчики: Christy, tata12, WildOrchid, Bishagayka

Ariadna, MaRI_L, zarink, djenna

zemeniite, rulezzzliza, Lura, Svetyska