Готовый перевод Alyson Noel - SHADOWLAND / Алисон Ноэль - Царство теней: CHAPTER 6

- Я поражен прогрессом, который ты совершила

Улыбается Деймен.

– Ты всему этому научилась сама?
Я киваю, оглядывая огромную пустую комнату, довольная собой впервые за многие недели.

Как только Деймен обмолвился, что хочет освободить дом от всей чрезмерно вычурной мебели, которой он его наполнил во времена ужасного правления Романа, я тут же приступила к действию.

Прыгая от радости, получив шанс избавиться от ряда откидных кресел и плоских телевизоров, обтянутого красным войлоком бильярдного стола и хромированной барной стойки – всех символов, вещественных проявлений самого мрачного периода наших отношений до сих пор.

Я с таким азартом набрасывалась на каждый предмет обстановки, что не знаю даже, куда все подевалось.

Все что я знаю, это то, что ее здесь больше нет.

- Кажется, ты больше не нуждаешься в моих уроках.

Он качает головой.

- Не будь так уверен

Улыбаясь, я отвожу темные пряди с его лица рукой в перчатке. Надеюсь, мы скоро сумеем получить от Романа противоядие или по крайней мере придумаем какой-нибудь не столь бросающийся в глаза способ обойти запрет на прикосновения.

— Понятия не имею, куда я отправила все это барахло. И не могу заново обставить комнату, не зная, где ты хранишь прежние вещи.

Тянусь к его руке с опозданием в секунду и хмурюсь, когда он отступает к окну.

- Мебель, - он выглядывает на свой остриженный газон, его голос низкий и глубокий, - находится там, откуда она и взялась.

Возвратилась в свое начальное состояние чистой вибрирующей энергии с возможностью превратиться во что бы то ни было.

Что до остального… — Он чуть заметно приподнимает широкие плечи.

- Да какая разница? Мне больше ничего не нужно.

Я смотрю на его спину, разглядывая его худую фигуру, небрежную позу.

Удивляюсь, как он может быть настолько безразличен к возвращению любимых предметов своего прошлого – картины Пикассо, где он изображен в строгом синем костюме, Веласкес верхом на вставшем на дыбы белом жеребце – не говоря уж обо всех остальных поразительных реликвиях, относящихся к прошлым столетиям.

- Но эти предметы бесценны! Ты должен вернуть их назад.

Их ничем нельзя заменить!
- Эвер, расслабься.

Это просто вещи.

Его голос звучит твердо и спокойно, когда он снова поворачивается ко мне.

– Ничто из этого не имеет реального значения.

Единственное, что имеет значение – это ты.

И хотя эта мысль, несомненно, приятная и искренняя, она не действует на меня должным образом.

Кажется, единственная вещь, которая волнует его все эти дни – это искупление перед его судьбой и мной.

И хотя меня вполне устраивают занимаемые первое и второе место, проблема в том, что вся остальная часть списка пуста.

- Но именно в этом ты ошибаешься.

Это не просто вещи.

Я направляюсь к нему, мой голос становится настойчивым, убедительным, надеясь достучаться до него и на этот раз заставить его слушать.

– Книги, подписанные Шекспиром и сестрами Бронте, канделябр Марии Антуанетты и Луи XVI – это с трудом можно назвать вещами.

Господи, это же история! Ты не можешь просто не обращать на них внимания, как будто это всего лишь коробка надоевших старых предметов, которые ты жертвуешь компании Goodwill.

Он смотрит на меня, его взгляд смягчается, когда он проводит кончиком пальца в перчатке от моего виска к подбородку.

– Я думал, ты ненавидишь мою “старую пыльную комнату”, как ты когда-то ее назвала.

Люди меняются.

Я пожимаю плечами.

Желая, уже не первый раз, чтобы он опять превратился в того Деймена, которого я знала.

– И кстати о переменах, почему ты так странно реагируешь на поездку Майлза во Флоренцию? – замечаю, как он застывает при малейшем произнесении этого слова.

– Это из-за всего, что произошло с Триной и Романом? Ты не хочешь, чтобы он узнал о вашей связи?
Он смотрит на меня какое-то время, рот открывается в попытке что-то сказать, но потом он отворачивается и бормочет, - Это вряд ли можно назвать странной реакцией.

И знаешь, что? Ты абсолютно прав.

Для нормального человека это вряд ли можно назвать странной реакцией.

Но для парня, который постоянно самый невозмутимый и спокойный среди всех вокруг – все что требуется, это слегка сузить глаза и на мгновение сжать челюсть, чтобы узнать, что ты расстроен.

Он вздыхает и ловит мой взгляд, снова подходя ко мне.

– Ты же видела, что случилось во Флоренции.

Он искоса смотрит на меня.

- Несмотря на все ее достоинства, это также место невыносимых воспоминаний, о которых я предпочел бы не знать.

Я тяжело глотаю, вспоминая те образы, которые я видела в Летней стране – Деймен прячется в маленьком темном чулане, наблюдая как его родителей убивают бандиты, стремящиеся получить эликсир… затем позже его обвиняют в измене церкви, пока Черная Чума не охватила Флоренцию и он не подговорил Трину и остальных беспризорников выпить сок бессмертия, надеясь всего лишь выздороветь, и не имея понятия, что это подарит вечную жизнь – и я не могу не чувствовать себя самой худшей девушкой в мире из-за того, что напомнила об этом.

Я предпочитаю сосредоточиться на настоящем.

Он кивает, охватывая жестом огромную пустую комнату.

И прямо сейчас я действительно нуждаюсь в твоей помощи, снабжающей это место.

Согласно моему Агенту по продаже недвижимости, покупатели хорошие, чистый,с современными взглядами, делают покупки для домов.

“Для чего ты можешь возможно нуждаться в Агенте по продаже недвижимости?”
“Я продаю дом.

Он пожимает плечами.

Но я только стою там взамен, настроенная держать это вместе.

Пристально глядя на моего до смеха великолепного парня прошлых четырехсот лет, как если бы это было, как в первый раз, когда мы встретились.

Не выглядит расстроенным.

Ничего не изменилось.

Это должен быть дом.

Серъезный сверхразмерный дом

Кроме того, я никогда не нуждался в всем этом месте так или иначе.

Я даже не использую большинство этих комнат.

Его пристальный взгляд умоляет, прося меня понять.

Ничего зловещего, Когда-либо.

Ничего, что могло тровмировать тебя.

И твой Агент по продаже недвижимости собирается помогать с этим? С уменьшением массы? Изучая его близко, задаваясь вопросом, что вошло в него, и где это закончиться.

“Я считаю, Дэймен, если ты серьезно надеетесь уменьшать массу, почему бы не найти что-нибудь помеше меньшее? Почему ты выбираешь именно этот обычный маршрут?”
Я пристально осмотрела его, от его великолепной головы с длинными темными и гладкими волосами, до его совершенных ступней, обутых в сандалии, помня, как, не так давно, я стремился быть нормальным снова, точно так же, как и все остальные.

Но теперь, когда я привыкаю к своим полномочиям, я не понимаю точку зрения.

"О чем это ты?" Я косо взглянула на него, чувствуя, что меня больше, чем просто предали.

Я подразумеваю, ты - тот, кто получил меня здесь.

Ты- тот, кто сделал меня этим путем.

И теперь когда я наконец привыкла,ты решаешь дезертировать с корабля? Серьезно.

Почему ты делаешь это?- но вместо ответа он закрывает глаза.

Проектируя картину, как мы двое смеющиеся и счастливые, веселимся на красивом, розовом песчаным пляже.

Но я только встряхиваюсь мою главу и пересекаю мое более тугое оружие, отказываясь играть, пока мои вопросы не отвечают.

Он вздыхает и смотрит в окно, повернувшись ко мне, он говорит: "Я уже рассказывал тебе, мой единственный выход, мое единственное убежище от этого ада из моего решений, это искупить мою карму.

И единственный способ сделать это, отказаться от расточительности, светской жизни, больших расходов, и всех других излишеств, которым я предавался в течение последних шести столетий, поэтому я могу жить жизнью рядового гражданина.

Честно, трудолюбиво и скромно, изо дня в день пытаюсь, как никто другой.

"
Я пристально смотрела на него, повторяя его слова у меня в голове, с трудом веря, что я только что услышала.

И как точно ты планируешь сделать это? -я искоса смотрю.

Нет, серьезно.

- За все шестьсот лет ты хоть день работал по-настоящему?Я ни капельки не шучу, а Деймен хохочет, запрокинув голову, словно услышал очень смешную шутку.

Наконец успокоившись, он говорит:
— Ты думаешь, меня никто не возьмет на работу? — Качнув головой, он хохочет еще веселее.

— Эвер, помилосердствуй!

- Тебе не кажется, что за столько лет я успел обзавестись кое-какими навыками? Я открываю рот, чтобы ответить — мол, конечно, очень интересно смотреть, как он одной рукой пишет картину в манере Пикассо, покруче самого Пикассо, а другой в то же самое время превосходит Ван Гога, только вряд ли все это поможет ему достичь завидной должности продавца в закусочной «Старбакс» на углу.

Произнести я ничего не успеваю — Деймен уже стоит рядом со мной, переместившись с такой стремительностью и грацией, что я могу только выдавить:— Знаешь, для человека, который отказался от особых способностей, ты двигаешься на удивление шустро.

И вновь по телу пробегает чудесная теплая волна — Деймен обнимает меня за талию и притягивает к себе, очень аккуратно, чтобы случайно не коснуться открытой кожи.

— А как же телепатия? — шепчу я.

— Ты и от нее хочешь отказаться?
Его близость волнует меня настолько, что я едва в силах говорить.

— Я не откажусь ни от чего, что помогает стать ближе к тебе, — отвечает он, прямо и твердо глядя мне в глаза.

Что до всего остального… — Пожав плечами, Деймен мельком осматривает большую пустую комнату и вновь находит мой взгляд.

— Скажи мне, Эвер, что важнее — размер моего дома или размер моей души?
Отворачиваюсь, прикусив губу. Он прав, а я чувствую себя маленькой и пристыженной.

— Разве так важно, что я буду ездить на автобусе, а не на «БМВ», и носить ширпотреб вместо Гуччи? Машина, одежда, почтовый адрес — это всего лишь имена нарицательные. С ними, конечно, забавно, однако на самом деле они не имеют никакого отношения ко мне настоящему.

Ничто, не сделает меня тем, кто я действительно.

У меня комок в горле, и я стараюсь смотреть на что угодно, только не на Деймена.

Можно подумать, мне так дороги разные «БМВ» и поддельные французские замки! Если захочу, я и сама их материализую.

Но хоть они и не имеют значения, я должна признаться — в них была часть его привлекательности. Они усиливали блистательное и загадочное очарование Деймена.

Когда я наконец-то решаюсь поднять на него глаза и вижу, как он стоит передо мной, лишенный обычного блеска и шика, я вдруг понимаю, что на самом деле он — тот же самый удивительный, страстный и нежный парень, каким был с самого начала.

Вот и подтвердились его слова.

Никакое постороннее барахло не имеет значения.

Все это не касается его души.

Я улыбаюсь, внезапно вспомнив, где мы можем быть вместе — единственное безопасное место, укрытое от всякого зла.

Я хватаю его за руку в перчатке и тяну за собой.
— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/10415/32653

Переводчики: tutti_fruitty, Alisa_Moon, AlcogirL, Butalua

tocsha, Naght_