Готовый перевод Rachel Vincent - MY SOUL TO TAKE (Soul Screamers Series, Book 1): CHAPTER 13

ГЛАВА 13

Нэш, должно быть, увидел понимание на моем лице — понимание близкое к панике — потому что обнял меня рукой за талию и притянул ближе к себе, протянув по поверхности автомобиля Картера.
— Все не так плохо, как кажется. Опытные баньши знают, как оставаться в безопасности. Но мы неопытны, Кейли. — Это было мило с его стороны, включить себя в это заявление, но мы оба знали, что это я была новичком. — Кроме того, мы даже не знаем не были ли эти девушки в списке. Это все еще наша теория. Маловероятная и опасная теория.

— Мы узнаем это, как только нам позвонит Тод. — Настаивала я, новая информация вертелась у меня в голове, это усложняло то, о чем я раздумывала раньше, что готова сделать, но вмешательство просто необходимо.

— Это не обязательно должно произойти сегодня.

— Но произойдет. — Он выяснит это для нас. Уже скоро. Завоевали ли мы его доверие или он просто очень хочет узнать мою фамилию, прежде чем исчезнуть, но мы получим нам необходимую информацию. — Позвони мне, как только услышишь что-нибудь от него. Пожалуйста.

Он помолчал, потом кивнул.
— Но ты должна пообещать мне, что не будешь совершать опасных поступков, независимо от того, что он скажет. Никаких самостоятельных пений для души.

Я бы призналась, если планировала бы что-то рискованное. Кроме того...
— У меня нет желания в одиночку видеть это Подземье. И мой маленький талант никуда не годится без твоего, во всяком случае, не так ли?

— Хорошее замечание. — Он немного расслабился и поцеловал меня на ночь. Я прижалась к нему, хоть он и начал вырваться, цепляясь за чувство, что здесь хорошо и безопасно. В этом новом мире беспрецедентного хаоса и невидимых опасностей Нэш стал ярким маяком здравомыслия. И я не хотела его отпускать.

К сожалению, в мире комендантского часа и будильников, он не мог остаться еще дольше.

Я закрыла и заперла за собой дверь, смотря через переднее окно, пока он не выехал с площадки и не скрылся из виду, затянула шторы и услышала, как что-то скрипнуло позади меня.
— Кейли? — Я вскочила и повернулась, чтобы наткнуться на моего дядю, стоящего на пороге коридора и смотрящего на меня.

— Боже, дядя Брендон, ты напугал меня!

Его улыбка скорее была напоминала гримасу.
— Ты не единственная у нас с «большими ушами».

— Да, но хорошо, что меня волнуют не столько большие уши, сколько большой рот, — сказала я, благодарная, что могу слышать храп Софи, теперь, когда весь дом затих. Я ступала по ковру, направляясь к дяде, затем обошла его и направилась в зал, отчаянно надеясь, что он блефует. Что он не слышал мой маленький спор с Нэшем.

Он последовал за мной в мою комнату, и когда я попыталась захлопнуть перед ним дверь, сильные ладони уперлись о панель дерева, крепко держа ее и не позволяя закрыть.
— Что происходит, Кейли?

— Ничего. — Я перешла на беспечный тон, первая кроссовка, затем другая упали на пол у моего шкафа.

— Я слышал, как вы говорили. — Он прислонился к дверной раме, толстые руки скрестились перед широкой грудью. — Что ты планируешь на поминках, и кто такой Тод?

Вот, дерьмо. Я столкнула в сторону кучу чистой разложенной одежды, которую тетя Вэл сбросила на моей кровати, и опустилась на одеяло, мой ум работал в поисках ответа, в котором было бы, по крайней мере, больше правды чем выдумки. Но я осталась с пустыми руками. Что бы я ни рассказала, не показалось бы ему достаточно правдоподобным, особенно учитывая то, что он знал о баньши больше, чем я... всего.

Поэтому, возможно, я просто должна рассказать ему правду... В таком случае, если Жнец все же появляются на поминках и Нэш откажется помочь мне в своей ошибочной попытке защитить меня, то дядя Брендон, конечно же, вступиться. Он может быть жестоким, но внутри он большой плюшевый медведь, и не сможет смотреть, как раньше времени умирает невинная девушка.

— Вы уверены, что хотите это услышать? — Я сложила ноги подо собой, свернувшись на кровати, возясь с потертым краем своих джинсов.

Дядя Брендон покачал головой.
— Я уверен, что не хочу. Но продолжай.

— Лучше присядьте, — предупредила я его, убирая Ай-Под с подушкой. Наушники вновь запутались, я думаю, это последствия того, что я засыпаю в них.

Мой дядя пожал плечами, затем присел на моем рабочем кресле, в ожидании скрестив руки на груди.

— Хорошо, а предлагаю сделку. И я расскажу все только потому, что верю в то, что вы сделаете правильный выбор. Технически, я думаю, что мое добровольное признание освобождает меня от наказания за то, в чем я собираюсь признаться.

Его губы вздрогнули, словно в последнюю минуту сдержав пробивающуюся улыбку .
— Продолжай...

Я вдохнула и на минуту задержала воздух, интересно, откуда лучше всего начать. Но для начала удобного места не сеществовало, так что я начала в надежде, что мои благие намерения спасут от укора в менее альтруистической части истории.
— Мередит Коул была не первой.

— Она не была твоим первым предсказанием? — Он не выглядел удивленным. Конечно, он не мог забыть тот инцидент, который предшествовал тому, что я очутилась в больнице.

— И это тоже. Но, я имею в виду то, что она была не первая девушкой, которая умерла на этой неделе. Еще одна умерла в субботу вечером, а другая — вчера вечером. Со всеми тремя девушками это происходило одинаково.

— И ты предвидела все их смерти? — Теперь он выглядел удивленным, на лбу появились морщинки, брови взлетели.

— Нет, вторую девушку я никогда не видела даже. — Я посмотрела на свои колени, избегая его взгляда, мои пальцы нервно теребили наушники, пытаясь распутать их узел, которым гордился бы любой моряк, в два отдельных провода. — Но я видела девушку, которая умерла в субботу, и знала, что это произойдет. То же самое и с Мередит во второй половине дня. — Я предполагала, что тетя Вэл рассказала ему об этом.

— Постой, в субботу вечером? — Спинка стула скрипнула, и я увидела, как он наклоняется вперед, смотря на мена с растущим подозрением. — Я думал, что ты осталась дома.

Я пожала плечами и подняла брови.
— А я думала, что я человек.

Дядя нахмурился, но кивнул, как бы говоря, что заслужил это. Тем не менее, я не могла поверить, что тетя Вэл не настучала на меня. Как бы круто это ни было, я не могла не задаваться вопросом, почему. Заставило ли это ее «кофе» забыть о моей выходке?

— Так где же умерла эта первая девочка? — Он снова наклонился, скрестив толстые руки на груди. — Куда ты ходила?

Вдруг провода запутавшиеся в моих пальцах показались мне увлекательными...
— В «Табу», это клуб в Вест-Энде. Но...

Он нахмурился, и даже под тенями толстых коричневых бровей, я думаю, что увидела как переливаются его зеленые радужки. Я знаю, что этого никогда не случалось раньше. Я бы заметила.
— Как ты вообще попала в ночной клуб? — Потребовал он. — У тебя есть поддельное удостоверение?

Я закатила глаза.
— Нет, я просто пробралась через черный ход. — Выбирай что говоришь... — Но не в это дело, — я ринулась рассказывать, надеясь, что он отвлечется на следующую часть. — Одна из девушек в клубе была... покрыта темнотой. Словно она была одета в тени, которые никто не мог видеть. И когда я посмотрела на нее, я знала, что она умрет, и паника — или предчувствие, или что бы это ни было — наступила резко и быстро, как и в прошлый раз. Это было ужасно. Но я не знала, что буду права в том, что она на самом деле умрет, пока я не увидел сюжет в новостях вчера утром. — Говоря об этом... — А остальные тоже мертвы? Те, которых я видела в прошлом году? — Мои пальцы успокоилась и легли на коленях, когда я посмотрела на дядю, умоляя его рассказать мне правду.

Он выглядел грустным, словно не хотел этого говорить, но в его глазах не было сомнения. Ни малейшего колебания.
— Да.

— От куда ты знаешь?

Он улыбнулся, почти злобно.
— Потому что вы, девочки, никогда не ошибаетесь.

Великолепно. Болезненно и точно. Похоже на гадалку окружной ярмарки...

— Во всяком случае, после того как я увидела новости вчера утром, я испугалась. А затем это случилось вновь, в тот же день, и все произошло очень странно.

— Но ты не предвидела смерть одной из них, правильно?

Я кивнула и опустила безнадежно спутанные наушники на колени.
— Я слышала о ней, поэтому была вынуждена разыскать эту историю в Интернете. Та девушка в Арлингтоне умерла так же, как и девушка в «Табу». И так же, как Мередит. Все три просто упали замертво без какой-либо причины. Звучит ли это нормально?

— Нет. — К его чести, мой дядя даже не засомневался. — Но это не исключает случайность. Сколько Нэш успел рассказать тебе о том, что мы можем делать?

— Все, что важно, я надеюсь. — И даже если он оставил некоторые пробелы, они были гораздо лучше тех каньонов, которые создали моя семья. Не говоря уже о моей психике.

Глаза дяди Брендона сузились в сомнении, он вскинул одну лодыжку на противоположное колено.
— Разве он упомянул, что происходит с душой человека, когда он умрет?

— Да. Вот где в историю вступает Тод.

— Кто такой Тод?

— Жнец, который работает в больнице. Он застрял там, потому что позволил одной маленькой девочке жить, когда она должна была умереть, а его бос вместо этого убил бабушку той девочки. Но все равно...

Дядя Брендон вскочил со стула, его лицо покраснело до ярко красного. Я подумала, что у него может быть аневризма. Разве у баньши бывает аневризма?

— Нэш возил тебя к Жнецу? — Он начал расхаживать по моему ковру, сердито жестикулируя обеими руками. — У вас есть хоть малейшее понятие, как это опасно? — Я попыталась ответить, но он ринулся вперед, останавливаясь в конце моей кровати, смотря на меня сверху вниз пока разглагольствовал. — Жнецам не нравятся баньши. Наши возможности не в ладах их, поэтому большинство из них чувствуют угрозу в нас. Видеться с Жнецом то же самое, как в полицейском участке размахивать заряженным ружьем.

— Знаю. — Я пожала плечами, пытаясь успокоить его. — Но Нэш знал этого парня, прежде чем он стал Жнецом. Они друзья — своего рода.

— Может так он и думает, но я почему-то сомневаюсь, что Тод с этим согласен. — И снова он начал расхаживать, создавалось такое впечатление, что он шел быстрее, тем мог думать. Хотя эти сомнения, вытекает из личного опыта.

— Но он должен так думать, потому что он поможет нам. — Нет необходимости упоминать, что его помощь не обошлась без немалого моего участия в этом вопросе.

— Помочь с чем? — Дядя Брендон заторморозил на полпути, повернувшись лицом ко мне, и на этот раз в его глазах точно вихрился ураган.

— Помочь нам разобраться, что происходит. Он получит некую информацию для нас.

Выражение лица моего дяди потемнело, и мое дыхание застряло в горле так быстро, что даже закружилась голова.
— Что это за информация? Кейли, что ты делаешь? Я хочу правду, и прямо сейчас, или я клянусь, что ты не покинешь этот дом, пока тебе не исполнится двадцать один год.

Я иронически улыбнулась дяде Брендону, который смел требовать у меня правды. Я вздохнула и сел прямее на кровать.
— Хорошо, я расскажу, но не волнуйтесь. Все не так опасно, как звучит, — Я надеюсь, — потому что это лазейка в обмен душ, и...

— Обмен душ? — Лицо дяди Брендона менее чем за секунду превратилось из томатно-красного в ядерный. И тогда он стал ходить еще больше. — Вот почему мы хотели, чтобы твой отец все объяснил. Или по крайней мере я. Таким образом, мы бы знали сколько ты знаешь и понимаешь, а что тебе до сих пор неизвестно.

— Я не невежественна. — Мой характер взъерошился, и я протянулась к Ай Поду лежащему на тумбочке, пока мой мозг работал.

— Ты такова, если думаешь, что можешь рассматривать обмен душ. Ты не представляешь, насколько опасно возиться с Жнецами!

— Игнорировать это опасно, дядя Брендон. Разве ты не понимаешь? — Встав, я схватила чистые джинсы и грубо потрясла их, приятно, когда материал четко акцентировал гнев мой. — В конце концов, если предчувствия постоянны, я не смогу сдержать мою песню. Я бы случайно задержала график Жнеца, и по настоящему взбесила бы его — не говоря уже о других невидимых существах, которые там скрываются — с незнанием, что делаю. Видишь? Чем дольше вы держите меня в незнании и в темноте, тем больше вероятность того, что я споткнусь на том, чего не понимаю. Нэш знает это. Он пояснил возможности и последствия. Он вооружил меня знанием, потому что он понимает, что лучше всего знать, как избежать неприятностей.

— Из того, что я слышал, это больше похоже на то, что ты ищешь проблемы.

— Не проблемы. А правду. — Я бросила сложенные джинсы на край кровати. — Этого здесь было очень мало, и даже теперь, когда я знаю кто я, вы и тетя Вэл по-прежнему храните секреты.

Он тяжело выдохнул и сел на край моего комода, проведя одной рукой по растрепанным волосам.
— Мы не храним секретов от тебя. Мы даем возможность твоему отцу действовать как настоящему родителю.

— Ха! — Я протопала вокруг кровати, чтобы она оказалась между нами, а затем схватила с кучи блузку с длинными рукавами. — У него было шестнадцать лет для этого. Что заставляет вас думать, что сейчас он уже начнет?

— Дай ему шанс, Кейли. Он может удивить тебя.

— Вряд ли. — Я сложила блузку несколькими короткими, резкими движениями, а затем бросила ее на джинсы, где одна рука свободно болталась на стороне. — Если Нэш знал, что мой отец обязан был сказать мне, он уже сказал.

Дядя Брендон наклонился вперед и поправил рукав сверху лежащей рубашки.
— Нэш никогда не должен был брать тебя с собой на встречу с Жнецом, Кейли. У баньши нет естественной защиты от большинства вещей, находящихся там. Вот почему мы живем здесь, с людьми. Ключ к долголетию в том, чтобы пребывать вне поля зрения. Встреча с Жнецом должна произойти только раз в жизни — в самом конце.

— Это просто смешно! — Я бросила следующую сложенную рубашку на стопку и потянулась за пижамными штанами из кучи. — Жнец не может коснуться тебя, пока твое имя не появится в его списке, и когда это случится, ничего нельзя будет сделать, чтобы остановить его. Избегать Жнецов не имеет смысла. Особенно, когда они могут помочь. — Теоретически. Но была ли моя теория о сума сошедшем Жнеце, который отклонился от своей цели и убивает девочек, просто теорией?

— Какую правду помогает вам найти этот Жнец? — Дядя Брендон откинулся на стул с победно звучащим вздохом. Он потер свой висок, словно у него болела голова, но я не приняла на себя вину за это. Если каждый взрослый человек в моей жизни не лгал бы мне в течение тринадцати лет, этого никто бы не произошло.

— Он тайком заглянет в основной список трех последних дней, чтобы узнать, были ли те мертвые девушки в нем.

— Он что? — Дядя Брендон стал пугающе тихим, и единственным движением в комнате был нервный тик на крае его левого века.

— Не волнуйтесь. Он не возьмет его с собой. Он просто заглянет.

— Кейли, дело не в этом. То, что он делает опасно для вас всех. Жнецы очень серьезно относятся к своим спискам. Люди не должны знать, когда они умрут. Вот почему мы не можешь предупредить их. Как только у тебя появляется предчувствие, ты не можешь говорить, верно?

— Да. — Я сорвала пушек на фланелевых брюках, чувствуя себя неудобно с направлением дискуссии, которую в настоящее время возглавляла не я, и из-за наступившего чувства вины. — Я пыталась предупредить Мередит, но я знала, что если я открою рот, то буду в состоянии только кричать.

Дядя Брендон мрачно кивнул.
— Для этого существует хорошая причина. Горе опустошает человека. А неминуемая смерть преследует всех людей. Человеку достаточно тяжело знать, что он умирает от рака или чего-то вроде этого. Но знать точный момент? Знать дату и время, которые все больше приближаются, а жизнь ускользает? Это свело бы людей с ума.

Я уставилась на него, сильно сжав брюки обеими руками.
— Вы думаете, что я этого не знаю?

— Конечно, знаешь. — Он провел рукой по густым каштановым волосам, выдыхая в отчаянии. — Ты понимаешь это гораздо лучше, чем я когда-либо смогу, и поэтому ты оказалась в больнице.

— Нет, это вы с тетей Вэл госпитализировали меня. — Я не могла позволить его замечанию остаться незамеченным.

— В конечном счете, да. — Дядя Брендон признал это одним четким кивком. — Но только потому, что мы не могли помочь тебе своими силами. Мы даже не смогли успокоить тебя. Ты кричала более часа, после того, как предчувствие прошло, хотя, наверное, я единственный, кто мог сказать, когда это случилось.

Я повернулась и открыла верхний ящик своего комода, бросив в него штаны.
— Как ты смог это установить?

— Мужчины Баньши слышат вопль женщин до того, как он действительно прозвучит. Через некоторое время он изменяется от песни в крик. Ты была в ужасе — в истерике — и мы боялись, что ты захочешь навредить себе. Мы не знали, что делать.

— И вам не приходило в голову просто поговорить со мной? Скажи мне правду? — Я вырвала несколько пар нижнего белья из кучи и сунула их в другой ящик, а затем захлопнула его.

— Хотел. Я даже пытался, но ты не хотела слушать. Я сомневаюсь, что ты вообще могла услышать меня через собственный крик. Я не мог успокоить тебя, даже когда попытался воздействовать на тебя.

— Нэш смог. Он сделал это дважды. — Я опустилась на кровать вспоминая и рассеянно тяня на колени другие тряпки с кучи, успокаиваясь от одной мысли о Нэше.

— Нэш смог? — странное выражение пролетело по лицу моего дяди — некоторое странное сочетание удивления, грусти и беспокойства. — Он повлиял на тебя?

— Только чтобы успокоить меня в течении этих двух предчувствий. Почему? — И вдруг я поняла, о чем он действительно спрашивал. — Нет! Он никогда не будет пытаться заставить на меня что-то сделать. Он не такой.

Он, казалось, на мгновение обдумывал мою точку зрения, затем, наконец, кивнул.
— Хорошо. Я рад, что он может помочь тебе контролировать свой вопль, даже если при этом он должен использовать свое влияние. Это, конечно, лучше, чем альтернатива. — Он улыбнулся, как будто оставил меня в покое, но вместо этого, напряженная линия рта заставила меня придвинуться к краю. — Но мы отклонились от разговора. Кэйли, ты не можешь принять участие в сделке с Жнецом. И вам, конечно, вообще не следовало просить Жнеца шпионить. Если он попадется, ничего хорошего из этого не получиться. Они, наверное, уволят его.

— И что? — Что такое потерять работу по сравнению с жизнью невинной девушки? Кроме того, потеря работы не конец света, Эмма была тому доказательством. Она теряла работу раз в пару месяцев, в течение почти года, пока ее не наняли в кино. — Для того, чтобы быть Ловцом-душ, кажется необходимы довольно специфические навыки, и Нэш говорил, что Жнецы есть во всем мире. Конечно, он сможет найти работу в другом месте. Больницы ему не нравятся, в любом случае.

Дядя Брендон закрыл глаза и сделал глубокий вдох перед тем, как вновь встретиться со мной взглядом.
— Кейли, ты не понимаешь. Вернуться назад невозможно, если Жнец теряет свое место.

— Вернуться? Что это значит? Вернуться от куда?

— Смерть. Жнецы мертвы, Кейли. Единственное, что удерживает их тела и их души — это работа. После того, как Жнец теряет ее, все кончено.

— Нееет. — Носки, которые я спаривала, выпали из рук, в то время как я попыталась понять то, что он сказал.

Вот почему Тод сказал, что почти потерял свою работу за ту девочку, которую оставил в живых, он имел в виду, что чуть не лишился жизни. И если он попадется шпионя ради меня, то это точно произойдет.

Не круто. Совсем не круто.

Почему, Мира ради, он сказал, что сделает это? Конечно, не для того, чтобы узнать мое имя? Я не настолько интересна, и мое имя не так уж и сложно найти. Он уже знает, где я учусь.

— Но мы должны были это сделать. — Я встретилась с глазами дяди Брендона, говоря правду, как только я узнала ее. — Мы должны узнать, были ли эти девушки в списке. Я не думаю, что они должны были умереть, и мы не узнаем наверняка, не взглянув на список.

Тем не менее, моя решимость дрогнула. Это была та же старая моральная дилемма. Разве я имею право спасти одну жизнь жертвуя другой? Девушкой которую я даже не знаю или парнем, которого я видела только один раз? Уже мертвого парня, который наверняка знал на что идет, когда соглашался на это.

Вдруг все стало бессмысленным. Я знала глубоко в сердце, что эти девушки не должны были умирать, но попытка спасти следующую приближала меня к встрече с существами, которых я даже не могла себе представить, в мире, которого никогда не видела, и подвергала несколько других жизней в опасность. В том числе мою собственную.

Мои плечи опустились, и я уставилась на своего дядю в почти парализующем замешательстве.
— Так что я должна делать? — Я ненавидела то, как молодо и невежественно я звучу, но он был прав. Я действительно и понятия не имела о том, что происходит, и все благие намерения ничего не значат, если я не знаю, что с ними делать.

— Я не думаю, что есть что-то, что ты можешь сделать, Кейли. — Дядя Брендон выглядел так же разочарованно, как я себя чувствовала. — Но мы не знаем, на самом ли деле здесь что-то не так, и пока мы не знаем наверняка, мы просто разыскиваем себе неприятностей.

Я действительно очень старалась держать открытым свой разум. Не спешить с выводами. В конечном итоге у меня не было точных доказательств. Все что у меня было — это плохое предчувствие и некое душу жгущее чувство вины. И даже если бы я оказалась права, мои варианты были немногочисленны и редки. Не говоря уже о надуманном. Я только что узнала, что я Баньши и еще не опробовала ни один из моих предполагаемых навыков. Не существовало никакой гарантий, что я смогу сделать все необходимое, чтобы спасти жизнь следующей девушке, даже если она ошибочно была под угрозой исчезновения.

Может быть, мне следует просто держаться подальше от Жнецов и их дел. В конце концов, меня это не очень-то касается.

Пока что.

Но что, если это произойдет в ближайшее время? Одна девушка из моей школы уже умерла, и не было никакой гарантии, что это не повторится. Это может случиться с каждым. Это могу быть я или любой из моих друзей.

— Но что, если я права? Если эти девочки умерли раньше предназначенного времени, тогда я не могу просто стоять в стороне и позволить этому случиться вновь, если я возможно могу остановить это. Но в одиночку я не могу никого спасти, а втянув кто-то еще в это просто увеличит число людей попадающих в опасность. — Я рисковала Тодом. И Нэшем.

— Ну, тогда, я думаю, ты получила свой ответ. Даже если ты готова рискнуть собой — и на заметку, я не позволю тебе сделать этого пока ты на моем попечении — ты не имеешь права никем рисковать.

Я перенесла свое внимание с белья на подушку, тревожно выщипывая перо, торчащие через наволочку.
— Так я должна просто позволить невинным девушкам умирать раньше времени?

Дядя Брендон тяжело вздохнул.
— Нет. — Он наклонился вперед, положив локти на колени и долго, глубоко вздохнул. — Я тебе кое что скажу. Когда вы услышите от этого Жнеца, что этих девушек не было в списке, я займусь этим. С твоим отцом. Но при одном условием. Ты поклянешься, что останешься в стороне.

- Но ...

— Никаких но. Мы договорились? — Я открыла рот, чтобы ответить, но он перебил меня. — И прежде чем ответить, подумай о Нэше, и Тоде, и о тех, кого ты еще могла бы втянуть в опасность, если попытаешься справиться с этим самостоятельно.

Я вздохнула. Он знал, что со своим последним замечанием он выиграл.
— Отлично. Я дам знать, что Тод выкапал, как только кое-что разузнаю.

— Спасибо. Я знаю, что все это не легко для тебя. — Он встал и сунул руки в карманы, в это время я бросила мои носки в открытый ящик позади меня.

— Да, ладно, небольшое психическое заболевание и патологические крики в кругу семьи это мелочь?

Мой дядя засмеялся, прислонившись к дверной раме.
— Могло быть и хуже. Ты могла бы быть оракулом.

— Оракулы существуют?

— Не много, и большинство из них действительно ненормальные. Если ты думаешь, что предсказание одной смерти в настоящее время, сильно влияет на твое здравомыслие, попробуй представить как это знать, что произойдет с каждым встречным, а ты не в состоянии отключить видения.

Я содрогнулась только при мысли об этом. Как много там всего, чего я никогда не знала? Как я не понимала, что половина моей семьи даже не были людьми? Была ли на моих глазах завеса?

— Как же я никогда раньше не замечала вихри в твоих глазных радужках до сегодняшнего вечера?

Дядя Брендон грустно улыбнулся.
— Потому что я очень стар и научился контролировать свои эмоции, по большей части. Хотя это все труднее делать, находясь радом с тобой, каждый день. Я думаю отчасти поэтому твой папа остается в стороне. Когда он смотрит на тебя, он видит твою мать, и не может скрыть свою реакцию. А если бы ты увидела его глаза, ты начала бы задавать вопросы, на которые он не был готов ответить.

Ну, не отвечать уже больше не выход...
— Так сколько Вам лет? На самом деле.

Дядя Брендон усмехнулся и посмотрел на пол, и на мгновение я подумала, что он не ответит, — что я сломала какой-нибудь кодекс поведения Баньши, задавая такой вопрос. Но потом он встретился со мной взглядом, все еще слегка улыбаясь.
— Я задавался вопросом, как много ты готова принять. Мне исполнилось сто двадцать четыре года прошлой весной.

— О черт! — Я почувствовала, что мои глаза расширились, а его улыбка стала еще глубже. — Вы могли бы пойти на пенсию шестьдесят лет назад. Знает ли это тетя Вэл?

— Конечно. И она беспощадно дразнит меня этим. Дети от моего первого брака старше, чем она.

— Вы были женаты раньше? — Я не могла удержать шок в моем голосе.

Улыбка полная тоски вернулась.
— В Ирландии, полвека назад. Мы должны передвигаться каждые несколько десятилетий, чтобы люди не заметили, что мы не стареем, как все. Моя первая жена умерла в Иллинойсе двадцать четыре года назад, и наши дети — оба Баньши — уже имеют своих внуков. Напомни мне, что бы я показал тебе их фотографии когда-нибудь.

Я кивнула, онемев от удивления.
— Вау. А те дети милее Софи? —Я не могла не спросить.

Дядя Брендон вяло нахмурился, и его симпатичная улыбка сгладилась.
— Честно говоря, да. Но Софи еще молода. Она еще вырастет.

Так или иначе, у меня были сомнения насчет этого.

Но потом что-то еще пришло мне в голову.
— Какая ирония, не так ли? — Я сделала еще один шаг назад, оценивая его — и все новые перспективы. — Ты в три раза старше тети Вэл, но выглядишь намного моложе.

Он подмигнул, взявшись одной рукой за дверную ручку, когда поворачивался, чтобы уйти.
— Ну, Кейли, я могу сказать тебе прямо, что «ирония» не совсем то слово, чтобы описывает это.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/10957/35138

Переводчики: Sachar, kethrine95, Elaine