Готовый перевод The Vampire Diaries. Two new stories from Lisa Jane Smith. / Дневники Вампира. Две новые истории от Лизы Джейн Смит.: Matt & Elena: First Date / Мэтт и Елена: Первое свидание.

Свидание... с Еленой Гилберт!

Мэтт нервно открыл бумажник и еще раз пересчитал наличные.

От тех денег, что ему заплатили соседи из его переулка за то, что он сгрёб в кучу и сжёг всю осеннюю листву с их дворов, осталось только десять долларов и шесть центов.

Остальные ушли покупать новую пару повседневно-парадновыходных брюк. Семь долларов и двадцать центов он отложил после чистки чердаков и стрижки газонов - остальную часть денег он предусмотрительно потратил на куртку, которую надел сегодня - куртка школьной команды не подошла бы для этого случая, он слышал, что Елене они не нравятся.

Десять долларов за то, что он помог мистеру Малдуну аккуратно поменять все лампочки в его доме, до которых пожилой джентльмен уже не мог дотянуться.

Двадцать семь долларов и двадцать шесть центов... плюс...

Он перевернул бумажник и вытащил её из специального почетного места, коим являлось потайное отделение.

Она была сложена вдвое, такая же хрустящая и новенькая, какой ему её дал дядя Джо.

Купюра в сто долларов.

Он помнил, как дядя Джо (на самом деле - двоюродный дед, но он всегда звал его дядей) вложил купюру в его руку, пока в комнате не было сиделок.

- Не спусти просто так, - прошептал дядя Джо своим скрипучим голосом. - Сохрани их до особого случая. Ты узнаешь, когда придет время. И ради Бога, - наступила пауза, пока дядя Джо долго и мучительно кашлял и Мэтт его придерживал, - не смей тратить их на сигареты, понял? Не заводи такой привычки, парень, потому что она принесет тебе только горе.

Потом, Мэтт осторожно опустил дядю Джо.

Начался ужасный кашель, и Мэтт хотел позвать сиделку, чтобы та проверила уровень кислорода.

Он был на отметке 85, а должен был быть на - 100... может быть, дяде Джо нужно было больше кислорода.

Это произошло ровно два года и два дня тому назад. Ровно два года назад дядя Джо умер.

Мэтт понял, что, аж до боли, вжимает кулак в бедро. Было тяжело вспоминать о смерти дяди Джо.

Но сейчас, смотря на стодолларовую бумажку, Мэтт мог думать только об озорной улыбке старика и его скрипучем голосе: "Ты узнаешь, когда придет время."

Да, дядя Джо знал, так ведь?

Мэтт громко рассмеялся бы, если бы дядя Джо сказал ему, на что он потратит деньги.

В свои четырнадцать - Мэтт едва ли думал о девочках.

Ну хорошо, он был переростком, медленно схватывающим. Но сейчас бы он понял.

Он собирался надеть свои новые брюки и наглаженную рубашку, настоящий галстук, который мама подарила ему на прошлое рождество и супер-модную спортивную куртку на самое замечательное событие, которое он только мог себе представить.

Прокутить больше 100 долларов за один вечер с Еленой Гилберт.

Елена... при одной только мысли о ее имени, у него появлялось ощущение, что он купается в лучах солнечного света.

Она сама была солнышком. С такими удивительными золотыми волосами, спадающими на спину, кожей оттенка яблоневого цветка, даже после загорания, и голубыми, словно омут, светящимися глазами с золотой крапинкой и губами...

Эти губы. Вместе с глазами, они в мгновение ока могли бы поставить парня на голову и заставить вывернуться наизнанку. В школе эти губы всегда были пренебрежительно надуты, будто говорили: "Да ну! Я ожидала большего!"

Но сегодня, Елена не будет сидеть с надутым видом. Мэтт не знал, как у него хватило смелости (он скорее опрокинул бы ведерко со льдом на своего футбольного тренера Симпсона после проигрыша), но он всё-таки умудрился найти способ пригласить её погулять.

И теперь, со стодолларовой купюрой дяди Джо он собирался повести Елену Гилберт на настоящее свидание в французский ресторан, на свидание, которое она никогда не забудет.

- Эй, мам! Без пятнадцати семь! Я ухожу!

- Подожди-подожди, Мэтт! - Миссис Хоникатт, маленькая и круглая, пахнущая печеньем, вышла в чуть обветшалый коридор.

- Уходишь, даже не дав мне на тебя взглянуть? - проворчала она, хотя глаза её сияли. - Кто гладил тебе рубашку, можно спросить? Кто первый услышал о распродаже курток?

Мэтт притворно простонал и, краснея, остановился, пока она осматривала его.

Наконец, миссис Хоникатт вздохнула:
- У меня очень красивый сын. Ты похож на своего отца.

Мэтт почувствовал, что покраснел ещё сильнее.

- Ты наденешь свою новую куртку?

- Да, конечно, мам.

- Уверен, что тебе хватит денег?

- Да, - сказал Мэтт. "Да!" - подумал он, ликуя.

- Ты же слышал о ней, о дочке Гилбертов разное говорят. Она гуляет с мальчиками из колледжа. Ей на свидании луну подавай. У неё нет родителей, которые присматривали бы за ней. Она...

- Мам, мне нет дела до того, с кем она встречалась, у меня достаточно денег, и она живёт со своей тётей. Она не виновата, что её родители погибли! И если я задержусь ещё хотя бы на минуту, то нарвусь на штраф за превышение скорости!

- Ладно, только позволь мне найти свою сумочку, я дам тебе ещё десять долларов, на всякий случай...

- Нет времени, мама! Спокойной ночи!

Он стоял в гараже, вдыхая знакомые запахи масла и бензина, ржавчины и сырости.

Его автомобиль... Ну что ж, оставалось надеяться, что Елена не будет на него смотреть. Он втолкнет её в машину, а потом вытащит обратно.

Это была всего лишь груда металлолома, состоящая из разных автомобильных деталей, которые Мэтту каким-то образом удалось собрать вместе после аварии его отца и использовать как транспортное средство. Про себя он прозвал его “Консервной Банкой.”

И с этим уже ничего нельзя было поделать, поэтому Мэтту оставалось только надеяться, что в темноте Елена не сможет слишком хорошо его рассмотреть.

Он помнил наизусть дорогу до Чез Эмори, так что у него не было необходимости включать в салоне свет, чтобы посмотреть карту.

Это была её улица. Он на месте! Повернув голову, Мэтт ослабил свой воротник и, не удержавшись, нервно сглотнул. Ему казалось, что он тонет.

Так. Сглонтул. У её дома. Выключил зажигание. Вытащил ключи.

Так. Сглотнул. Ключи в кармане. У её двери.

Ладно... Ещё раз сглотнул... Палец на звонке. Мэтт около минуты пытался справится с нервами, прежде чем заставил себя нажать на маленькую круглую кнопку. Приглушенный звонок...

И теперь он смотрел на худую, не очень красивую женщину, которая одарила его широкой улыбкой и сказала:
- Должно быть, ты новый ухажер Елены. Заходи-заходи. Она ещё наверху. Ну, ты же знаешь этих девушек...

Женщина казалась гостеприимной и доброй, как его мама, и она делала все, чтобы он чувствовал себя как можно уютнее. Но все-таки возникла неловкая пауза, которая не могла остаться незамеченной.

"В-вы Джудит, тетя Елены, да? - справился с паузой Мэтт.

- Да! Ой, только не говори мне, что я снова забыла представиться! Да, можешь называть меня просто тетей Джудит, как все. Вот, возьми чипсов, или еще чего-нибудь, пока ждешь. Эти молодые девушки, ну ты понимаешь. Е-Л-Е-НАААААА! - Она умчалась, а Мэтт едва сдержался, чтобы не закрыть уши.

- Вот, угощайся "Фритос", - тётя Джудит поспешно вернулась с глубокой чашей. Но Мэтт уже не смотрел на неё.

Его взгляд был обращён на видение в голубом платье, спускающееся по лестнице.

Мэтт слышал что можно застыть от восторга, но с ним никогда такого не случалось. Пока не увидел её, идущую вниз.

Елена была ангелом.

На это намекало её платье. Оно было... Мэтт не знал как оно правильно называется, но оно было без бретелек и сверху как влитое сидело по фигуре. Оно было бледного серебристо-голубого цвета и напомнило ему лунный свет на снегу.

Верх был отделан чем-то вроде прозрачного бисера, а одно плечо украшал серебристый цветок.

Нижняя часть платья состояла из множества слоёв прозрачного материала.. наверное шифона... и эти слои пенились и пузырились от области колен Елены.

Её длинные красивые ноги выглядели ещё длинее и красивее, чем обычно. На ней были восхитительные серебряные туфли на высоком каблуке с цветочками, дополняющими платье.

Спускаясь по лестнице, Елена улыбнулась ему и на мгновение, Мэтт подумал обо всех тех парнях, которым она так же улыбалась.

Для нее это было обычным делом - вот так, при полном параде, каждый день спускаться по лестнице и улыбаться, ожидающему её внизу, парню.

Но Мэтт выбросил эти мысли из головы. Они с Еленой проведут вместе восхитительный вечер. Сегодня ее улыбка предназначена только для него.

- Слушай, я не хочу, чтобы ты замёрзла.., - начала тётя Джудит одновременно с Еленой, которая, глядя ему прямо в глаза, произнесла:
- Привет, Мэтт. - У неё был приятный голос с лёгким южным акцентом, который надолго остается в памяти.

Из-за него, всё, что она говорила, казалось тайной, которой она делится только с тобой.

У Мэтта пересохло в горле. Он не мог вымолвить ни слова, находясь так близко к ней - так близко, что чувствовал запах её духов. Она пахла летними розами и лавандой из старого сундука.

И ещё... чем-то, что скорее всего было её природным запахом - духами под названием "Елена". Мэтт был рад, что вычистил всю грязь из-под ногтей зубной щёткой и до покраснения тёр себя мочалкой, чтобы избавиться от запаха старой машины и затхлого чердака.

Но продолжал молчать. И вдруг, старый дядя Джо, будто поселившийся в заднем кармане Мэтта, дал ему оплеуху и подсказал слова:
- Елена, ты выглядишь великолепно, - выпалил он.

Она действительно выглядела великолепно. Её кожа напоминала лепестки магнолии с чуть заметным оттенком розы около скул.

Мэтт не заметил на её лице ни капли макияжа, но разве с нынешними девчонками это можно знать наверняка? У неё были длинные тёмные ресницы, казалось, слишком тяжелые для её век, словно, как Мэтт отметил для себя, она слегка устала от того, что видит вокруг.

Но глаза, которые они обрамляли, сияли живым огоньком.

Они были голубые с блестящими золотыми крапинками. Её губы... хотя да, на них была помада. Он не знал как называется этот цвет, но он точно должен называться "Призыв к преступлению".

Вдруг Мэтт застыл. Откуда-то донеслось хихиканье... хихиканье в несколько голосов... и оно шло не от Елены.

Он полуобернулся и увидел... да, "Крутую четвёрку" - самых популярных девушек колледжа имени Роберта И. Ли. Лучшие подруги Елены.

Они были словно радуга. Темноволосая Мередит Сулез, одетая во что-то удобное бледно-лилового цвета, бросила на него взгляд и улыбнулась.

Кэролайн Форбс, в более официальной одежде бирюзового цвета... может быть, она тоже собиралась на свидание?.. ухмыльнулась и откинула назад свои каштановые волосы. И миниатюрная Бонни МакКалоу, милая рыжая девушка в бледно-зелёном, хихикала зажимая рот ладошкой.

Очевидно, их задача была раскритиковать его.

- Девочки, - начала Кэролайн, - мне кажется, он какой-то нервный.

Мередит:
- Тогда ей нельзя с ним идти. Никому нельзя нервировать Елену...

Бонни:
- Никуда она с ним не пойдёт. Он не спросил у нас разрешения!

Кэролайн:
- Думаю, тогда я пойду с ним. Мы с ним вместе уедем, он симпотичный!

Мередит:
- Симпотичный? Да он просто загляденье! К тому же футбольный защитник. Хотя он ещё не раскачался.

Кэролафн:
- Ему надо есть побольше мяса.

Бонни:
- У него светлые волосы и голубые глаза. Прямо как в сказке.

Кэролайн:
- Говорю же, надо похитить его и оставить себе.

Мередит:
- Всё зависит от того, как хорошо он будет нас упрашивать.

"Упрашивать? - подумал Мэтт, - Что они собираются заставить меня сделать - встать на колени?"

Елена неторопливо надела короткий серебристо-голубой жакет, посмотрелась в маленькое складное зеркальце и захлопнула его.

- Они просто невыносимы, - сказала она Мэтту, кивая в сторону трёх девушек. - Но будет проще, если ты спросишь у них разрешения пойти со мной на свидание. Им этого хочется. Но если мы не поторопимся, то опоздаем. И постарайся это сделать красиво, они это любят.

Красиво? Произнести красивую речь перед тремя самыми суровыми критиками парней на свете? При Елене?

Мэтт прочистил горло, подавился и почувствовал сильный шлепок сзади. Дядя Джо снова помогал ему. Он открыл рот, даже не представляя, что скажет.

Вот что вышло:

- О, прекраснейшие цветы ночи... помогите мне в моем отчаянном положении!

Позвольте мне похитить этот редкий цветок... чтобы окружить ее заботой, я должен вымолить вашего разрешения, прежде чем рискну забрать ее.

Повисла тишина. Наконец, Кэролайн откинула бронзовую шевелюру назад и сказала:
- Я так поминаю, ты подготовился заранее. Тот полузащитник Терри Уотсон рассказал тебе. Или парень из футбольной команды... как же его звали...

- Вовсе нет, - отважно ответил Мэтт, ощущая поддержку из своего заднего кармана и давнего союза с Кэролайн Форбс. - Никто мне ничего не говорил и я не собираюсь никому рассказывать. Но если мы не уйдем отсюда сейчас же, мы опаздаем. Так я могу ее забрать или нет?

К его удивлению все три девушки рассмеялись и захлопали в ладоши.
- Мы согласны! - прокричала Мередит, а потом еще раз - все вместе и Бонни послала ему воздушный поцелуй.
- Одну минуточку, - вмешалась тётя Джудит. - Пожалуйста, скажи мне, куда вы идёте, на случай, если... ну, сами знаете.

- Конечно, - сказал Мэтт, не поднимая взгляда на девушек. - В "Чез Эмери".

Послышался шепот на разный лад, но смысл его был один: "Ух ты!"

Елена спокойно произнесла:
- Это один из моих любимых.

Один из её любимых. Мэтт почувствовал будто уменьшился в размерах, но затем пинок от дяди Джо помог ему выпрямиться и взбодриться. Ну, хотя бы, он выбрал хороший ресторан.

И вдруг, прежде чем Мэтт понял, что происходит, его вытолкнули за дверь. И он оказался на крыльце наедине... с Еленой.

- Прости за этот цирк, - проговорила она чистым мягким голосом, глядя на него снизу вверх, словно маленькая девочка. - Но они заставляют проходить через это всех парней. Это, конечно, ребячество, но мы так делаем ещё с младшей школы. Твоя речь была самой лучшей.

Ну разве можно на нее сердиться? Мэтт, как можно быстрее, проводил её до машины, открыл перед ней пассажирскую дверь и помог сесть. Затем, бегом обогнул свою Консервную Банку и сел сам.

- Ну так что, - сказала Елена после того, как они выехали из города, - заедем куда-нибудь еще перед рестораном? - Она говорила это без малейшего намёка на то, что видит... или чувствует какой-то неприятный запах... в этой машине.

- Ага, наша первая остановка... останется секретом. Думаю, мы будем там к 7.30. Надеюсь, тебе понравится.

Впервые за всё время, Елена громко рассмеялась, мельком скосив на него взгляд. Её смех был живым и неподдельным, и действовал на Мэтта успокаивающе. Взгляд был быстрым, понимающим и весёлым.

- Ты полон сюрпризов, - сказала Елена, и к его удивлению, вложила свою тонкую ладошку в его.

Мэтт не мог описать свои ощущения. Словно разряд тока пробежал от её холодных пальцев в его ладонь, по руке и выше, пока не спалил его мозг миллионом вольт.

Это было лучшее, что с ним случалось.

Ещё ему очень повезло, что его машина сама по себе знала дорогу до цветочного магазина, потому что его разум совершенно точно отсутствовал, чтобы указывать путь.

Елена говорила не спеша, но и без неловких пауз, пока он с усилием хватал воздух.

Она говорила про украшение зала для осенних танцев, рассказала забавную историю о том как, пока она пыталась распутать цветные прожекторы для танцев, сама в итоге вся запуталась в стропах, и закончила историю анекдотом, который был совсем не пошлым и не дискриминировал какую-либо культуру, расу или пол.

Мэтт Хоникатт влюбился.

Раньше он не осозновал, никогда не был влюблён: только увлечён.

Конечно же, любой мог увлечься Еленой, как пчёлы тянутся к цветам.

Она излучала феромоны; соответствовала идеальному представлению о самой лучшей девушке, которое каким-то образом было вплетено в гены каждого молодого человека, либо оно было внушено им еще в детском возрасте.

Красота Елены была идеальна, без малейшего изъяна.

Но все это не было любовью.

Любовь возникает, когда узнаёшь девушку, прячущуюся под маской, и Мэтт был уверен, что это и происходит прямо сейчас. Любовь возникает, когда видишь мир глазами искренней, жизнерадостной, изумительной девушки, от которых он не мог отвести взгляд, когда она говорила. Несомненно, она была немного зациклена на себе, но как этого избежать, если все так ведут себя с тобой?

Он не считал это проблемой. Ему хотелось баловать её.

- И так, - объявил он. - Мы подъезжаем к нашей первой остановке. Закрой глаза.

Елена рассмеялась. Её смех был похож на пение птиц. Мэтт вышел из машины.

Его сердцебиение участилось... и совсем не от радости. Дверь в цветочный магазин была закрыта, а в окнах зияла темнота. Он распланировал всё заранее, даже заранее заплатил за одну белую розу.

Он собирался подарить её Елене. К розе должен был прилагаться папоротниковый лист, закреплённый позади неё, и веточка перекати поле перед ней. Он даже попросил перевязать всё это голубой лентой!

И вот, дверь не открылась, когда он подёргал её. Он слишком сильно опаздал. Он всё испортил. Флорист ушёл и даже не оставил розу в коробке перед дверью.

Мэтт не знал, где ему найти мужество вернуться в машину.

Но Елена улыбалась ему, её глаза были открыты.

- Елена, прости. Я... просто...

- Ты не виноват, это я тебя задержала. Мэтт, прости! Но мы же не на танцы едем. Тебе не обязательно покупать мне цветы.

Мэтт открыл рот, чтобы рассказать про белую розу, но тут же закрыл его.

Он так много хотел рассказать ей, но не будет ли он тогда выглядеть ещё более жалким? Наконец, он стиснул зубы и пытаясь говорить ровно, проговорил:
- Просто, я хотел кое-что тебе подарить. Не важно. Может, у меня ещё будет сегодня возможность.

- Ну а на этот раз, мы успеем вовремя?

Мэтт посмотрел на часы.
- Да, почти. Пристегни ремень.

И Мэтт увидел незабываемую картину, как Елена поудобнее усаживается на сиденье. Вначале, она ничего не говорила, ничего не делала, лишь чуть-чуть подвинулась вперёд и улыбнулась, показывая, что ей правится песня, которая играет по радио.

И когда ему удалось проглотить, застрявший в горле, ком разочарования, он понял, что она смотрит на него с улыбкой. Он не мог не улыбнуться в ответ.

- Мы успеем вовремя, - сказал он и понял, что сказал это весело. Вечер только начинается. На Чез Эмари могут ходить продавцы цветов.

Он купит ей огромный красивый букет.

Как он может грустить, если рядом с ним сидит несравненная Елена Гилберт?

Они заехали на парковку ровно в 7:59. Ремни уже были отстёгнуты, когда они подъехали к парковщикам. Мэтт впихнул ключи парковщику и постарался поскорее отвернуться, чтобы не увидеть реакции того на свою машину.

Однако, он отввернулся недостаточно быстро. Но увидел на лице парковщика не отвращение и не презрительную усмешку.

Он увидел восхищение. Проследив за взглядом парня, он увидел тоненькую, дрожащую фигурку в синем, которая ожидала его.

Именно тогда, Мэтт и осознал, что удача на его стороне.

Елена решила надеть только болеро, которое подчеркивало её ошеломительное коротенькое платьице. Она наверное замерзла, но выглядела шикарно.

Он обогнал девушку, чтобы открыть перед ней дверь и они оба погрузились в тёмную бархатную обстановку Чез Эмери.

До кабинки их проводил весьма высокомерный тип.

Он снисходительно и слегка изумленно улыбнулся Елене, а когда перевёл взгляд на Мэтта, хмыкнул и сменил взгляд на иронический.

Но это было неважно. Они - в своём маленьком мирке, Мэтт и Елена, и всё у них хорошо. Мэтт никогда не умел разговаривать с девушками. Он был идеальным слушателем.

Но каким-то образом, у Елены получалось вытягивать из него слова без малейшего усилия. Ему нравилось разговаривать с ней. Она была забавная. Её слова... искрились. Чувствовалось, что за этими тёмно-голубыми глазами и кожей цвета магнолии скрывается стальной стержень.

Когда официант подал им меню, пробормотав что-то про алкоголь и документы, Елена выпалила целый пассаж на французском, из-за чего мужчина практически... уполз от их столика.

- Я изучала летом французский, - рассказала Елена, весело наблюдая за удаляющимся официантом. - Я уже могу на нём неплохо оскорблять людей. Я спросила у него, почему его выперли из Франции, где наши сверстники могут пить вино.

- А что было летом? - спросил Мэтт.

- Я была во Франции. Не по обмену, просто захотелось. Наверное, от скуки. Она одарила его улыбкой, которая будто ослепила весь мир. - Ненавижу скуку.

Не будь скучным, не будь скучным. Команда глухо стучала в голове Мэтта. Пока Елена что-то рассказывала, в его мыслях творился полный сумбур.

"Она такая красивая... Хрупкая, как китайский фарфор... В темноте ресторана её волосы цвета червонного золота... А при свечах, её глаза почти фиолетовые, с золотистыми вкраплениями. Боже, в этой крошечной кабинке я даже чувствую её духи. Думаю, они дали нам самую худшую... но я всё равно доволен".

Елена закончила рассказывать и засмеялась. Не в силах удержаться, он рассмеялся вместе с ней. Её смех был не пронзительным, не резким, а был мелодичным, как извилистый ручеёк на лесной полянке. "Ух ты, почти стихами заговорил", - подумал Мэтт.

Стоит ли ему рассказать Елене о том, что у него дома лежит настоящее стихотворение, посвященное ей? Не-а, он был уверен, что десяток парней говорили ей тоже самое.

- Но я всё говорю и говорю, - заметила Елена, бросив искоса взгляд, словно хотел сказать: "А ты всё смотришь и смотришь". - Расскажи мне о себе.
- О с-себе? Ну... я обычный среднестатистический парень.

- Обычный парень! Полузащитник, основной игрок футбольной команды. Расскажи мне, что ты чувствуешь, когда выигрываешь игру, а все вокруг кричат и скандируют.

- Эм... - За все эти годы игры в футбол, его ни разу об этом не спрашивали. - Ну... - С ним явны было что-то не так. Он хотел быть честным с ней. - Ну... вообще-то, очень похоже на то, что я чувствую сейчас!

- Как есть французский хлеб в ресторане?

- Ой... - Мэтт даже не заметил, когда им успели принести хлеб. Он отломил кусочек и намазал его маслом, внезапно вспомнив, что не обедал сегодня.

Елена весело наблюдала за ним сквозь стакан с газированной водой.

- Я думала, что футболистам нельзя есть масло, - сказала она, подмигнув. Да, так и было. Она могла подмигивать обоими глазами, когда хотела! Какое умение!

- Он входит в одну из четырёх пищевых групп, - убедительно проинформировал её Мэтт, надеясь, что она не примет его за сумасшедшего. - Сахар, соль, жир и шоколад.
- И шоколад! - воскликнула она, когда он договорил. И они вместе рассмеялись.

Всё было так просто. Будто, проводишь время со своим любимым родственником, только лучше. Можно говорить всё, что хочешь, даже глупости. Она тут же ответит что-нибудь остроумное. У него никогда не было подобных чувств рядом с девушкой.

Официант вернулся, но Елена лениво отмахнулась от него. Она не чувствовала никакой неловкости в присутствии этого парня. Мэтт добавил в списку "стойкость".

Внезапно, по его коже пробежали мурашки. В этом году ему придётся посещать занятия по театральному мастерству, чтобы заполнить пробел в расписании, и они будут ставить "Два веронца".

Мэтт никак не мог вникнуть в суть пьесы.

Может быть, потому что актрисой, выбранной на роль Сильвии, была Кэролайн Форбс, которая в четвёртом классе сделала себе "крапивку", а потом побежала к учителю и сказала ему, что это был Мэтт.

Но сейчас, глядя на Елену, слова из пьесы... идеальные слова... сами всплывали у него в памяти.

Кто такая Сильвия? Что она из себя представялет, что все наши деревенские парни так ее хвалят? Она благочестива, справедлива и мудра; Она снизошла к нам с небес...
"Кто такая Елена? - подумал Мэтт.

Что она из себя представялет, что все наши деревенские парни так ее хвалят? Она благочестива, справедлива и мудра; Она снизошла к нам с небес..."

"Чёрт, я становлюсь чересчур сентиментальным", - пришло ему на ум.

Какой кошмар. А судя по доходившим до него слухам, Елена не была такой уж благочестивой, но зато выглядела она совершенно, как ангел.

- Мэтт, можешь мне кое-что сказать? - спросила Елена, обводя пальцем пятнышко на скатерти.

Сердце Мэтта подпрыгнуло. Он прослушал последние несколько минут разговора.
- Конечно, что? - сказал он.

- Что у мальчиков с машинами? Почему они им так нравятся?

На мгновение, Мэтт залился краской. Стоило вспомнить о его древней, побитой, закаркашенной машине и он тут же решил, что она издевается над ним.

Но это было не так. Её лицо было абсолютно серьёзным. Казалось, она вообще не помнит, какая у него машина и главная суть ее вопроса была о мальчиках.

- Ну... - Ему внезапно захотелось почесать затылок, но он сдержался. - Машины, они... идеальная машина... э-э-э...

- Интересно, возможно ли, что мы когда-нибудь вернемся к тем временам, когда люди передвигались на лошадях, - проговорила Елена, склонив голову.

Внезапно, у Мэтта в голове пряснилось:
- Эй... это... да, думаю, вполне возможно... по крайней мере, для меня. Я провёл пару лет на ферме, когда был ребёнком... Знаешь, старенькая, маленькая ферма, но на ней были лошади. И за конюшней, где жили фермерские лошади, находилась конюшня с породистыми лошадьми, ездовыми скакунами, понимаешь?

Она кивнула, а он вдохнул.

- Мне нравилось просто наблюдать за породистыми лошадьми. Они были самым прекрасными созданиями, какие только можно представить... я имею ввиду, из животных, - торопливо добавил он.

- Они были красивые?

- Ну... Просто... Я не знаю. Они были просто невероятны. У них длинные, изящные копыта, всегда поднята голова, а грива вздымается и струится.

Просто невозможно описать, как грациозно они двигаются: всегда слегка лениво, но в то же время, можно с уверенностью сказать, что они полны энергии. Будто, всегда хотят бежать так быстро, как только смогут.

Мэтт потянулся за Кока-колой, и вдруг понял, что его речь затянулась:
- Прости, меня немного унесло. Я хотел сказать, что лошади так же быстры, как и машины. И наверное, это одна из причин, по которой я люблю думать о них.

- Не извиняйся. Догадываюсь, что это было потрясающе, - ответила Елена, и он понял, что она говорит искренне, ей действительно было интересно. Забывшись, она держала в руке надкусанный кусочек хлеба.

- Спасибо, что выслушала, - произнес Мэтт. - Они... бесспорно были прекрасны. - Его голос застрял где-то в горле, при взгляде на прекрасную девушку, сидящую прямо перед ним.

- Значит, частично - это скорость, - заключила Елена, улыбнувшись ему и на её щеках отсвет свечей засветился розовым румянцем.

- Скорость, да. Как будто, я еду на машине, шикарнее, чем Консервная Банка... например, на кабриолете, складываю крышу, и несусь на бешенной скорости по шоссе или горному серпантину.

Тогда, кажется, что ты часть машины, а она часть тебя. Как будто ты летишь.

Мэтт вдруг замолчал, страшно смутившись. В какой-то момент, в порыве, он взял руку Елены, и теперь сжимает её вместе с кусочком хлеба в ней.

Он ощутил, что залился краской, и уже собирался вернуть руку на место, когда Елена тепло сжала его пальцы и вернула их на свою руку.

Слава богу, хлеб был без масла.

- Раскажи еще что-нибудь об "очень хороших машинах," - попросила она, немного поддразнивая, но ни на мгновение не отводя взгляда от его глаз.

- Существует какая-то... какая-то, - ему пришлось нарушить зрительный контакт, чтобы сказать это, - какая-то физическая связь с машиной, когда ты чувствуешь каждую кочку. Когда ты - часть дороги... Ты чувствуешь встречный поток воздуха и землю... Это какая-то... физическая связь, понимаешь? Похожая на... секс.

Теперь, он почти боялся взглянуть на нее. Но взрыв смеха заставил его покраснеть, а потом, две теплые руки прикоснулись к его.

- С чего это, Мэтью Хоникатт, ты покраснел?! Хотя..., - голос внезапно стал серьезным, - по-моему, я понимаю, что ты хотел сказать. Ты говоришь о том, что я сама чувствую по отношению к машинам... но никогда не могла это описать.

Она принялась рассказывать, но Мэтта больше не было в комнате. Он парил где-то в Солнечной системе, где-то вокруг Нептуна, а проплывающие мимо кометы и астероиды постоянно стукали его по голове.

Когда он возвратился, она смеялась над тем, как однажды летала на парашюте, привязанном к катеру и моряки случайно посадили ее на песок, а не на воду:
- Но до этого, - говорила она, - все было прекрасно. Сильный ветер, а подо мной огромный синий морской залив и ощущение, будто ты летишь... быстро... по небу. Почти, как птица. Как бы я хотела, чтобы у меня были крылья.

- Я тоже, - выпалил Мэтт. Если бы его сердце могло, оно забилось бы ещё сильнее. Но оно уже и так работало на пределе. - Я бы с удовольствием занялся парасейлингом. Наверное, это просто невероятные ощущения, - он опустил взгляд на тарелку. - Честно говоря, я думаю, что самое невероятное, что со мной случалось... это сегодняшний день.

Сразу же, насмешливый смех Елены должен был уменьшить его до нужных размеров - но нет, этого не произошло. Елена не смеялась. Ее щеки залил румянец и она опустила взгляд на свою белую тарелку.

Потом она подняла голову и Мэтт мог бы поклясться, что в ее глазах блестели слезы.
Но она погрозила ему пальцем в поучительном стиле.

- Не говори глупостей, Мэтт. Что насчет игры против Bullfinches, когда ты бросил 50-ярдовый пасс. Так что сейчас более невероятное то или это? - Мэтт посмотрел на нее, - Ты любишь футбол ?

- Что ж ты поймал меня. Я не люблю все эти травмы, и мне не нравится большинство спортсменов. Но мой папа был связан с Clemson, и он помог им выиграть Оранжевый Шар. Так что я просто должна была узнать об этом.

Мэтт вдруг осознал что пялится. - Так почему он не пошел в профи, или пошел?

- Нет, он занялся бизнесом вместо этого. Но он оставил мне свои футбольные инстинкты.

Мэтт заставил себя рассмеяться. Он не знал, что сейчас чувствует.

Его сердце парило в двенадцати различных направлениях сразу.

"Ну, я уверен, вы не знаете, о моем реальном моменте славы", сказал он. "Мы играли на Ridgemont Cougers и был ничейный счет, и я был в отчаянии. Часы бежали и вдруг у меня появилась эта сумасшедшая, грандиозная идея, и я-"

"Да,у меня даже был перелом ключицы", сказал Мэт, усмехаясь. "Но я даже не чувствовал. Я парил где-то над облаками ".

"Люди кричали и начали целоваться и снимать вещи," сказала Елена. "Даже любители Пумы" сошли с ума. Один из них схватил меня и попытался поцеловать меня в засос".

И я уверен,он уже не думал об игре, Мэтт неожиданно заявил: хочу, "Скажи мне как его зовут и я сломаю ему челюсть."

У Метта был сумасшедший порыв встать на одно колено и попросить, чтобы она вышла замуж за него прямо здесь и сейчас.

Официант почти ушел прочь.

Всьо будет хорошо.

Официант вернулся, глядя более презрительно, чем когда-либо.

Мэтт заговорил: "Я-Я имею в виду мы, мы, как жениться на каждой половине".

“У тебя есть домашнее животное?”-неожиданно спросила Елена

"О, Метт! Как ее зовут?"

Елена не переставала смеяться над этим

Может быть, у нее было. Может быть, была в обществе многих парней. . . но какая разница, что было? Сегодня она была его.

Боже, он был немым

Это закончилось.

Это закончилось.

Он не мог сделать это.

Но должен.

Это должно быть сделанным.

К тому же, Елена была бы оскорблена

Елена! Его прекрасный драгоценный ангел был бы

"Мэтт ты больной. Ты безумец. Мы должны позвонить доктору."

- Я потерял деньги, - услышал он себя, обращающегося к Елене.

"Мэтт, ты безумец".

Елена засмеялась.

"Ты считаешь, что мы можем сделать это?"

“Я знаю, что мы можем из-за этого пробела здесь”. Она указала на меню. Он смотрел.

"Мадам" Напомнила ему Елена.

"Ты хочешь - "

Я...Я действительно не забочусь о необычных вещах.

"Три свидания!"

Снежный человек?

Елена очаровательно покраснела и ничего не сказала.

Мэтт посмотрел в полумраке на сияющее лицо Елены.

"Мэтт не был прекрасен!" - говорила Елена.

В ее глазах стояли слезы.

Испортить мечту.

Старик хихикал,благодарно смотря на Елену . “Держитесь за этого, дорогая”.

“Спасибо”, Елена повторила и добавила, “Я думаю, что буду”.

© Лиза Джейн Смит

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11005/35313

Переводчики: knoppka, sveta_cher, ansbal, lusinoid

Sunny_Sonya, foby, Damirov, RinaFierce

Juliaferra, Paveo, AngelsSilence, derig

NellStroeva, Alt_name, marie1990, kostyaeva и ещё 3 человека