Готовый перевод Záhada hlavolamu / Тайна головоломки: 36 Tleskačův deník pokračuje

36 Дневник Тлескача продолжается

В нетерпении парни соскочили ни свет ни заря.

Они договорились, что на следующий же день будут читать дневник Тлескача, как только придут из школы и сделают уроки.

Первоначально они должны были встретиться, как обычно, в своём уютном маленьком клубе.

Но Быстроножка перекладывал в нём печку, и работа ещё не была закончена, поэтому топить печку было нельзя.

А погода была холодная!

Поэтому Быстроножка всех предупредил и они встретились в маленькой комнатке в квартире Индры.

Уже темнело, в печи весело потрескивало.

Индра оказался хорошим хозяином.

Сам заварил чай и принёс кучу печенья, о которой сказал, что её спокойно можно съесть.

И в этой уютной атмосфере Мирек начал читать продолжение удивительной истории Тлескача.

Сначала он читал медленно, с трудом, но потом приспособился к трудно читаемым надписям в дневнике.

Только его первая страница, поскольку лежала открытой на чердаке башни костела святого Якуба, была абсолютно нечитаемой.

Мирек начал со второй страницы: " восьмое

октября, воскресенье.

Всё отлично!

Рамоуз бы уже не узнал свой велосипед, я его так изменил.

Я опять каждый вечер в сарае и сегодня был там почти всю вторую половину дня.

Если бы я мог иногда сбежать из мастерской и в рабочий день, сразу же утром пойти в сарай!

Тогда бы работа сразу сдвинулась!

А мне это так нужно!

Чем раньше я уйду, тем лучше для меня, тем в большей безопасности я буду.

Иногда я боюсь, что сойду с ума и забуду всё, что знаю и что делаю!

Весной я читал книгу о моряке, который потерял память и не мог потом отыскать найденный остров с сокровищами.

9 октября, понедельник.

Эм сегодня бушевал.

Я пошёл к Штису за железными трубами и ему показалось, что я долго ходил.

Ужасно меня отругал и хотел избить.

Это наверняка закончилось бы плохо, потому что я держал в руках железный прут и с определённого момента я решил не сносить от Эма ни одной раны.

Для Эма и, наверное, для меня было счастьем, что пришёл какой-то господин и захотел сделать несколько ключей.

Они долго обсуждали вместе, и Эм утратил свою ярость.

Вечером я опять был в сарае.

Приводы работают так здорово!

10 октября, вторник.

Уже поздняя ночь, когда я пишу эти строки.

Кто-то несколько раз рыскал у двери моей комнатки.

Я точно знаю, что это Эм!

Но он не может проникнуть сюда!

Дверь хорошо закрыта!

Он думает, что я уже сплю.

Но я с головой закрыт одеялом и под ним свечу фонариком и пишу.

Он может хоть сто раз смотреть сквозь замочную скважину, ничего не увидит!

Сегодня я не был в сарае, мы сегодня в мастерской долго делали ограду для могилы Лукота.

Почти что до самого закрытия дома!

Я теперь постоянно думаю о том моряке с потерянной памятью.

Осторожно... за дверью уже опять движение, уже опять подсматривает... Что, если я забуду, как доставать ёжик из клетки?

Если мы направим самую длинную иглу ёжика так, чтобы он высовывался из клетки через самое широкое её отверстие, поднимем ёжика до середины высоты клетки.

Потом крутим ёжика за высовывающийся луч, пока на его противоположной стороне не вытащим два другие луча, находящиеся перпендикулярно друг над другом, самые длинные после того, который уже высовывается спереди.

Подвинем за передний луч ёжика так, чтобы его два находящиеся друг к другу перпендикулярно лучи вышли из лежащего с противоположной стороны отверстия как можно сильнее наружу.

Потом за передний луч сдвинем всю головоломку как бы вниз, насколько это позволят два высовывающиеся луча сзади, и немного влево.

Так ёжик попадёт в клетке в такое положение, что все его оставшиеся лучи, которые раньше мешали вытащить его наружу, пропадут в остальных отверстиях клетки внутри неё и займут выгодное положение относительно самого широкого отверстия.

И потом остаётся лишь крутить ёжиком за самый длинный торчащий луч поочерёдно туда-сюда.

При этом ёжик вытаскивается всё дальше и дальше своими иглами из клетки, пока не оказывается совсем наруже.

А назад он попадает прямо противоположным способом.

Это уже легко!"

"Чёрт побери!" -

прервал читающего Мирека Быстроножка.

"Легко это наверняка не было, но ведь теперь мы, используя вот это вот, сможем открыть головоломку!

Если действовать от слова к слову, как это тут написано, ёжик ведь должен выйти из клетки!"

"Похоже на то," - сказал изумлённый Мирек.

"У нас есть рецепт, которого напрасно жаждали целые поколения Трущоб!

Но здесь есть ещё кое-что... послушайте!"

Он опять наклонился к выцветшему дневнику и прочёл: "И потом, когда ёжик уже снаружи, он без труда развинчивается.

И внутри него всё... всё!

Но я уже иду спать, спокойной ночи.

Только ещё спрячу в темноте этот дневник.

Его никто не найдёт!

Если бы его нашли, это была бы моя смерть!"

"Чёрт побери," - отчаянно взвизгнул Быстроножка, - "Что всё, что всё было в ёжике?

Ну, читай же!"

"А я не читаю?" -

спокойно улыбнулся Мирек, хотя и у него лицо горело от возбуждения, - "Только не перебивайте!"

Индра подлил всем чая в чашки и добавил угля в печку.

И Мирек продолжил:

"13 октября, пятница.

Сегодня я купил у Вотруба ткань.

Он удивился, зачем она мне, но я ему не сказал.

Свёрток я принёс прямиком в мастерскую, Эм был бы готов вырвать его у меня и развернуть.

Он шпионит, не оставляя без внимания каждую мелочь, которую я делаю; он недоверчив и эти его взрывы напрасной ярости просто ужасны.

Он подавляет меня, но я должен выдержать, должен!

14 октября, суббота.

Эм пришёл за мной наверх в колокольню Св. Якуба.

Он делал довольно-таки приветливый вид, но я уже знаю эту его маску любезности и не дам себя обвести!

Это было вечером после закрытия мастерской.

Он спрашивал меня, сколько я получаю за то, что звоню на колокольне, и что я себе покупаю на эти деньги.

Вроде как, он имеет право об этом всём знать!

Он догадывается о многом и становится всё ближе и ближе к моему изобретению.

Я боюсь, что он всё у меня узнает, и что он присвоит эту мою идею.

И он опять искал головоломку.

Все эти его отговорки так прозрачны.

Залез рукой в карман моего пальто, но ёжика у меня с собой не было.

Тогда он закончил это всё.

Но он конечно же верит, что основа всего в головоломке.

Может, он когда-нибудь видел меня?

После колокольни я хотел идти работать в сарай, но не мог.

Эм преследовал меня, я несколько раз заметил его на улице за собой.

Ведь не поведу же я его к сараю!

Я был зол, потому что я опять потерял целый драгоценный вечер работы.

Но сейчас в этой тишине и одиночестве моя злоба опять превращается в страх и неуверенность.

Боже, чем это всё закончится?

15 октября, воскресенье.

С самого утра идёт дождь.

Почти весь день я в сарае.

Крылья натянуты и завтра я прикручу воздушный винт.

Я уничтожил увеличенные чертежи, которые хранились в банке, потому что они мне уже не нужны.

Чем меньше этого на бумаге, тем лучше.

Теперь у меня осталась лишь головоломка.

В нём весь план на шёлковой бумаге, сложеный в маленький шарик.

Хорошо, что я прежде всего делал увеличенный план каждого участка.

Исходный план на шёлковой бумаге от почти что каждодневного разворачивания и использования в сарае был бы за несколько раз уничтожен.

Сегодня я сделал самую большую, последнюю большую часть работы.

Если всё пойдёт нормально, то ещё завтра или послезавтра уже проделаю первый испытательный полёт.

Я с ума схожу от радости!

Для меня приближается самый прекрасный, незабываемый момент!

Летающий велосипед, сделаный из обычного педального велосипеда при помощи недорогого устройства; более дешёвого, чем дополнительный мотор для велосипеда!

Это и смешно, и удивительно одновременно!

Газеты будут писать обо мне целые страницы.

Я в корне изменю весь мир!

Каждый сможет взлететь откуда угодно и лететь куда угодно!

Летающий велосипед будет само собой разумеющейся вещью в каждой семье, как сейчас лампочка или хотя бы как керосиновая лампа.

При строительстве каждого дома люди будут помнить о навесе во дворе, куда жители дома будут складыать свои летающие велосипеды!

Ян Тлескач, ученик слесаря, окажется в списке изобретателей, которые дали свету самые используемые открытия!

16 октября, понедельник.

В мастерской опять весь день был адом.

Но мне давала силы мысль о вечере.

И я всё доделал!

Пропеллеры прикручены и всё так легко двигается, что трения почти не заметно!

Я был в сарае совсем недолго.

Потом в полной темноте я унёс крылья за город, в Чёрную долину.

Я их там спрятал под листвой в кустарниках, их там никто не может обнаружить.

Там не было ни души, когда я их там прятал.

Я вернулся ужасно поздно, ведь это довольно-таки далеко.

Дома было много шума; Эм не хотел меня пускать домой, кричал, чтобы я спал на лестнице.

Только когда весь дом зашевелился и жители начали выбегать в подъезд, его жена открыла мне дверь.

Но теперь я выдержу, если уж я это выдерживал так долго!

Завтра вечером я поеду в Чёрную долину на велосипеде.

Пропеллеры я повезу завёрнутыми, привязанными к раме.

Так в нём не будет ничего особенного. Все эти детали на велосипеде вечером никто не заметит.

А по пути в долину я прикреплю крылья к велосипеду, прикручу пропеллеры ... и моя мечта будет исполнена, моё изобретение начнёт работать!

Мне смешны все люди, которые твердят, что человек при помощи своей силы не может подняться в воздух!

Ну а воздушные потоки, соответствующая сложенность и приспособление крыльев?

Есть тысячи способов, как сделать крылья, какую им придать форму и разные устройства.

Но лишь один из них правильный.

Люди его не нашли и поэтому твердят, что летать при помощи собственной силы невозможно.

Пока не появился грамофон, люди тоже твердили, что никогда не будет приспособления, способного повторить человеческий голос.

Пока не был изобретён паровой двигатель, люди тоже не верили, что можно таскать возы чем-то иным, нежели конь!

И это были славные учителя, кто провозглашали бессмысленность прогнозов о грядущих возможностях.

Широко известно также, впрочем, что множество удивительных открытий сделали в общем-то обычные, безызвестные люди, и часто лишь по случайности!

Да... я буду летать с помощью собственной силы!

17 октября, вторник.

Целый день шёл дождь.

Меня это огорчает.

Я не был в Чёрной долине.

Надеюсь, с крыльями под листвой ничего не случится!

18 октября, среда.

Сегодня лучший день моей жизни, самый радостный, самый счастливый!

Но начну по порядку!

Едва мы закрыли мастерскую, я бежал в сарай.

В темноте я вытащил велосипед.

Пропеллер был приготовлен ещё вчера, завёрнут в бумагу и привязан к раме.

Никто меня не видел, но несмотря на это я дрожал как никогда раньше, и сердце у меня вырывалось из груди от волнения.

Если бы я даже бежал со всей мочи без отдыха через все Трущобы, моё сердце бы не билось быстрее.

Только когда я был далеко от дома с сараем, я зажёг свет на велосипеде и поехал.

Луна светила тускло, но в Чёрной долине дорогу было видно в общем-то хорошо.

Я вытащил крылья из-под мокрой листвы и присоединил их к велосипедной раме.

Пока что направленные назад, в нерабочем положении, чтобы они не создавали преград воздушному потоку.

А потом я поехал на велосипеде так быстро, как только мог.

Дорога там идёт немного вниз с холма, и я ещё крутил педали изо всех сил.

Когда ветер начал свистеть у меня в ушах, я переключил рукоятку крыльев.

Крылья прорезали своим профилем дугой вперёд воздушный поток, натянулись, и я почувствовал будто бы небольшую потерю скорости.

Я уже думал, меня удар хватит!

От той радости, от невероятного сюрприза!

Я всегда предполагал, ещё при работе в сарае, что будет, когда крылья будут натянуты, я глубоко в это верил!

И всё равно ... когда это произошло... я был почти вне себя от волнения и радости.

Велосипед вдруг вместе со мной будто бы подскочил, но без толчка!

Скорее будто бы его подняла какая-то сильная невидимая рука.

А потом мягко приземлился обратно.

Но потом он опять поднялся, и у меня хватило духа переключить цепь с педалей на пропелер.

Тот звучно зажужжал и велосипед начал подниматься.

Я начал считать вслух как безумец: один... два... три... четыре... пять...

и так я досчитал до 42 секунд!

Всё это время и даже дольше я летел на велосипеде по воздуху, примерно в метре над дорогой.

Высотное крыло было сзади хорошо управляемо, но я очень боялся его использовать.

И хорошо, что я его не использовал!

Через 42 секунды я с велосипедом очутился над поворотом дороги.

Тут я уже перестал считать секунды, потому что всё моё внимание переключилось на кормовое крыло.

Дорога поворачивала вправо, в сторону гор, и я хотел по воздуху следовать за ней, чтобы потом на неё приземлиться.

Нигде в другом месте сесть было нельзя, рядом с дорогой начиналась ужасная местность: слева была река, потом небольшая полоса и дальше только кусты, перерытые ямами и рвами.

И просто полностью заросший склон!

Но тросик кормового крыла как-то заело, я не мог им даже пошевелить!

Меня бросило в жар.

Я начал вертеть педалями как сумасшедший, хоть скорость полёта и без этого была велика.

Это действовал инстинкт самосохранения.

Тонущий человек тоже совершает сумасшедшие быстрые движения, хотя медленные с большей вероятностью удержали бы его на воде!

Внизу я видел, как дорога со своим поворотом осталась справа, и я очутился в воздухе над рекой.

Я перелетел через неё и потерял последние остатки спокойствия и отваги.

Я как раз был над кустарником со рвами.

Я перестал крутить педали и через несколько секунд очутился в кустах.

После этого был сильный удар.

Я залетел передним колесом в какую-то яму.

Я ещё слышал треск крыльев и потом получил ужасную рану головы.

Наверное, я упал на какой-то камень.

Некоторое время я лежал без памяти, но потом очнулся.

Первым делом я подумал о велосипеде.

Как во сне я рассмотрел его.

С ним ничего не случилось, но вот тростник на крыльях, и полотно тоже, очень повреждено.

Может, ткань ещё можно будет использовать, когда я её зашью в разодранных местах.

А вот тростник придётся купить новый и крылья делать опять совсем новые.

От удара у меня болит голова и ещё плечо.

Сначала я подумал, что у меня вывих плеча.

Но нет.

Велосипед уже опять в сарае вместе с тканью и пропеллером, которые я взял с собой.

В долине я оставил под листвой лишь остатки каркаса крыльев.

Ещё пойду на них посмотреть в субботу после обеда, при дневном свете, можно ли с ними ещё что-то сделать, но думаю, что наверное уже нет!

Ну и ладно!

Я и тысячу раз готов делать крылья, это не испортит мне настроения!

Ведь я знаю, что мой летающий велосипед и вправду летает, что моё изобретение работает!

Я снова проживаю в памяти те секунды, когда я с ним был над землёй.

Это было такое прекрасное ощущение, что я даже не знаю, как его описать.

Это было просто незабываемо!

Заканчиваю сегодняшнюю запись и иду спать.

Хотя и знаю, что не смогу уснуть.

19 октября, четверг.

Уже вечер.

После радостного вчерашнего дня сегодня я опять сжимаюсь от страха перед чем-то, о чём и сам почти ничего не знаю, от предчувствия какой-то большой опасности.

Я боюсь!

Это предчувствие, которое, как говорят, иногда бывает у людей перед смертью!

Я столько об этом читал!

Но мой ужас возникает из-за конкретных событий!

Кто-то знает, над чем я работаю, и хочет овладеть моими мыслями.

Я даже почти что знаю, кто это.

У меня очень болит плечо и я почти совсем ничего не мог делать в мастерской.

Поэтому Эм меня ужасно ругал и говорил, что выгонит меня из дома.

Но у него нет на это права!

По договору он должен держать меня у себя пока мне не будет 17.

И он знает, что мне об этом сказали!

Я бы уж и сам от него с радостью ушёл.

Вечером я шёл на колокольню, хотя плечо адски болело.

Но я должен был идти!

У смотрителя собора Святого Якуба нет никакого заместителя вместо меня; и я бы не хотел, чтоб он у него был!

Я бы лишился заработка!

И Эм пришёл туда за мной.

Он прямо бесился от ярости, кричал на меня, что я в мастерской не мог ничего делать, а звонить - пожалуйста; приплёл ко всему этому и головоломку, хотел её забрать; говорил, что эта игрушка лишь зря морочит мне мозги и угрожал, что разобьёт мне ею голову!

Из Якуба я потом уже не пошёл в сарай, у меня болело плечо.

Оно отекло и сейчас я наложу на него уксусную повязку.

Если до завтра не пройдёт, пойду к доктору.

Лишь бы всё опять было хорошо!

И лишь бы я уже был подальше от этой обстановки, которая вызывает у меня отвращение и непонятный страх.

20 октября, пятница.

Сегодня я снял в сарае с велосипеда все цепи, разобрал их и разнёс части по разным углам.

Кое-что я отдал запакованное на хранение Рамоузу (он не знает, что это, и из того что я ему дал не узнает), кое-что я бросил под верстак в сарае, а цепь к пропеллеру у меня здесь, дома.

Завёрнутый пропеллер я положил в подвал.

Я боюсь, что кто-нибудь опять проникнет в сарай и сможет многое понять.

Пока я сделаю новые крылья, пройдёт много времени.

А как только они будут, я опять приделаю всё обратно на велосипед.

Я боюсь только, что это будет не в этом году.

Всё время идёт дождь, рано темнеет и скоро уже будет снег.

А мне для испытаний нужен хотя бы лунный свет и хорошая сухая погода!

Но даже если всё будет длиться до весны, я выдержу!

А пока я буду узнавать, как это устраивается, если человек хочет запатентовать своё изобретение, чтобы никто его не повторил и чтобы начать его производство.

Мне надо узнать, где об этом заявляют и что для этого надо!

Я не ходил к врачу, плечо перестаёт болеть!

21 октября, суббота.

Я сижу наверху в башне под колоколом и пишу при свете свечи о сегодняшнем дне.

Я захлёбываюсь от злости, руки у меня трясутся от волнения.

Этот мерзавец Эм!

Этот ужасный человек!

Сегодня он опять начал после обеда ругаться со мной в мастерской из-за некачественной уборки.

Я несколько раз подметал, но ему этого опять казалось мало.

Потом он высыпал все коробки с инструментами, мол, я тут должен тотчас же опять навести порядок.

Тогда я уже не удержался и закричал, что такую ненужную избыточную работу делать не буду!

Он прыгнул на меня сзади и почти что повалил.

Я откинул его, но он начал молотить меня как безумный.

Меня охватила сумасшедшая ярость к этому тирану.

Я молотил вокруг себя со стремлением его уничтожить, смести с лица земли, чтобы он уже никогда ни на кого не нападал.

И после этого я убежал сюда, в колокольню.

Некоторое время я внизу поговорил со смотрителем, этот старый добряк меня успокаивал.

А сейчас тут, прежде чем придёт время звонить, я пишу, потому что меня это успокаивает, если я выговорюсь хотя бы бумаге.

Сейчас внизу стукнула дверь.

Я вижу внизу свет.

Кто-то идёт сюда наверх ко мне.

Но кто это?

Наверное, смотритель.

Мне ещё не видно внизу хорошо, лампа мало попадает на него и он...."

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/112/1322

Переводчики: Julie, OSMA