Готовый перевод Záhada hlavolamu / Тайна головоломки: 40 Vontové hrozí

40 Вонты угрожают

До субботы, в которую в трущобном костеле святого Якуба должен был состояться Вонтский совет, оставалось ещё два дня.

Но у "Быстрых стрел" подготовка к этому мероприятию шла полным ходом.

Парни залепили стёкла своих фонариков, чтобы через них мог пройти лишь узкий луч света и чтобы освещая путь в опасных ситуациях им не приходилось постоянно закрывать их другой рукой.

Индра изобрёл особенный способ подвешивания фонарика при помощи верёвки на запястье под ладошкой так, чтобы выключенный фонарик можно было иногда спокойно выпускать из руки и затем снова одним движением, не роясь долго в кармане, его схватить.

Каждый из парней ещё раздобыл себе толстую тетрадь и несколько заточенных карандашей.

Они хотели записать всё заседание Вонтского совета!

Для "Там-тама" это будет просто нечто!

Они представляли себе это примерно так, что во время заседания совета они спрячутся где-нибудь в темноте, недалеко от дверей до подвала; каждый с бумагой и карандашом в руке.

Первым начнёт записывать произносимую речь на бумагу Мирек.

Как только он перестанет успевать записывать за говорящим Вонтом, он толкнёт локтём Ярку в знак того, чтобы тот начал писать дальше, пока он спокойно допишет предложение, которое последним запомнил из речи Вонта.

Таким же образом действовали бы и остальные парни.

А поскольку они должны были находиться в небольшом кружке, последний из них давал знак локтем к началу записи снова Миреку, с которого всё начиналось.

План был хорош.

Только парни не знали, получится ли осуществить его с такой лёгкостью, как он был задуман.

Но раньше, чем пришла суббота, когда должен был состояться Вонтский совет, случился ещё один эпизод.

Сказать по правде, Мирек ждал этого уже давно.

Уже с того времени, как "Там-там" начал говорить о Трущобах.

И хотя в душе боялся, всё равно удивлялся, что это до сих пор не произошло.

Был вечер четверга.

"Быстрые стрелы" только что закончили складывание старых экземпляров "Там-тама" и рассуждали об отрадном удивительном явлении: содержание последнего "Там-тама", который рассказывал о событиях второй части дневника Тлескача, не был опережен "Сборником" ещё до выхода "Там-тама", как это случалось с предыдущими экземплярами.

"Мы, наверное, никогда не разгадаем, как тогда "Сборник" мог написать все те новости из Трущоб и, главное, из дневника Тлескача раньше, чем мы, вот увидите!" - пророчил Индра.

Мирек лишь задумчиво перебирал замусоленные и изорванные экземпляры "Там-тама", которые побывали в руках десятков нетерпеливых жаждущих новостей жителей Другой стороны.

А потом в подъезде послышались какие-то шаги.

Тихие, но всё же не способные совсем приглушить свой звук.

Они остановились у дверей клуба.

Парни переглянулись и замолчали.

Ярка безотчётно схватил экземпляры "Там-тама" и спрятал их в сундук, стоящий у стены.

Дверь медленно и без стука открылась, Миреку при взгляде на неё вспомнился Ян Тлескач в его сарае, когда туда к нему кто-то пришёл.

Но тогда Тлескач был в сарае один, в темноте, и ему было хуже!

Ещё Миреку пришёл в голову вопрос, кто сегодня пришёл в клуб последним и не закрыл за собой дверь.

Ведь он всегда парням напоминал, чтобы они закрывали дверь!

На пороге появился удивительный паренёк.

Освещённый лампой из клуба, он отражался на тёмном фоне подъезда как призрак.

Ему даже не обязательно было иметь жёлтую булавку на лацкане пальто, чтобы парни поняли, что он Вонт.

Возрастом он был, наверное, как Ярка.

Всё на нём было чёрное.

И перчатки на нём были из чёрно ткани, а удивительно длинное худое лицо выглядело пепельно серым.

Индра про себя решил, что он поборол бы его за пять минут, если бы что-нибудь произошло, и это даже не создало бы особенно много работы.

Но жёлтая булавка, единственная светлая точка на всём облике Вонта, ясно и угрожающе горела на чёрном фоне.

И говорила, что целые Трущобы стоят за этим худым пареньком, который спокойно и бесстрашно отважился прийти прямо сюда.

"Здесь клуб "Быстрых стрел"?" -

резко спросил он.

"Да!" -

поспешил Быстроножка как обычно, когда его красноречие было менее всего нужно.

"У нас вообще-то это и на двери написано!" -

он не любил, когда кто-нибудь задавал лишние вопросы.

Вонт сглотнул слюну; Быстроножку кто-то легонечко толкнул под столом, чтобы он замолчал; и после этого слово с осторожностью взял Мирек.

"Ты из Трущоб, как я вижу," - слегка улыбнулся он и указал рукой на жёлтую булавку, -

"У вас там всё здорово устроено!"

"Да!

Но нам не по душе, если кто-то суёт свой нос в наши дела!

Мы этого не желаем!" -

Вонт говорил крайне недружелюбно.

"Это, должно быть, намёк на нас?" -

выразил свой явный протест Мирек.

"Ты остроумен," - язвительно ухмыльнулся Вонт, -

"Естественно!

Вы тут пишете всякие новости обо всём, что делается в Трущобах.

И о Яне Тлескаче и его ёжике в клетке тоже.

А это то, чего даже в Трущобах никто никогда не слышал.

Где вы вообще взяли всю эту информацию?"

"Это наше личное дело," - спокойно ответил Мирек, -

"Мы не должны, и не будем, никому исповедоваться!

Сам, добровольно могу лишь заявить (и можешь спокойно передать в Трущобах), что ёжика в клетке у нас нет!

Можешь яд принять!

Мы никогда в жизни его не видели."

Вонт смотрел на Мирека опустив голову, но подняв глаза.

"Я не говорю, что у вас есть ёжик в клетке," - сказал он секунду спустя, - "Но мы не хотим, чтобы вы дальше писали об этом!

Ни слова о Трущобах не должно быть больше в ваших новостях!"

Шпионский взгляд Вонта теперь переходил от одного парня к другому, и когда он договорил, то остановился на вещах, лежащих на столе; это выглядело так, будто бы Вонт хотел обязательно врезать себе в память каждую мелочь.

"Мы можем писать, что хотим!" -

возбуждённо крикнул Мирек.

"Не можете!

Мы вам это запрещаем!"

"Как вы можете нам это запретить?"

"У Трущоб достаточно длинные руки, чтобы дотянуться и до вас!"

"А если мы не будем их бояться?"

"Пусть смилостивятся над вами небеса!"

С этой угрозой Вонт спокойно повернулся и вышел из клуба.

Спокойно и не боясь, что сзади на него нападут "Быстрые стрелы".

Он так полагался на их порядочность в бою или верил в свою жёлтую булавку?

Когда он уже пропал за дверью и его шаги перестали слышаться из подъезда, в клубе всё ещё висела тишина.

Лишь Быстроножка опять её прервал.

Кто вообще сюда послал этого засушенного манекена из музея?" -

строптиво заворчал он.

"Вонты!

Вонтский совет," - предположил Мирек.

"Сам по себе он бы, конечно, не пришёл!

Но мы должны продолжить расследование," - разгорячился он, - "мы должны дальше писать "Там-там", ведь столько жителей Другой стороны сейчас ждут, как же сложатся сейчас события!

Мы не можем дать себя запугать какими-то угрозами.

Я выглядел бы как побитый пёс, если бы сейчас должен был всё бросить!"

"Само собой разумеется!" -

возмутился Индра и Ярка добавил: " Мы не малые дети, чтобы кто-то решал, что мы должны или не должны делать.

Головоломки у нас нет, всё равно она где-то давно захоронена; поэтому и Вонтам должно быть абсолютно всё равно, чем и как мы интересуемся, что делалось и делается в Трущобах."

"Но мы должны быть внимательны, это точно!" -

добавил уже успокоившийся Мирек, и с этим в душе согласились все остальные.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/112/1326

Переводчики: Julie, OSMA