Готовый перевод Torment - Lauren Kate / Лорен Кейт - Мучение: 1. Eighteen Days - 1. Восемнадцать дней

Люси планировала не открывать глаза весь шестичасовой перелёт через всю страну из Джорджии в Калифорнию, до того момента пока колеса самолёта не опустились в Сан-Франциско. Спросонья ей было легче претвориться, что она уже воссоединилась с Даниелем.

Хотя прошло всего несколько дней, у нее было такое ощущение, что прошла вся жизнь с тех пор как она видела его. После того, как они попрощались в Мече и Кресте в пятницу утром, все тело Люси казалось утомлённым. Отсутствие его голоса, его тепла, прикосновения его крыльев – казалось, всосалось в ее кости как неизвестная болезнь.

Люси открыла глаза, когда чья-то рука слегка задела ее. Она была лицом к лицу с шатеном с широко раскрытыми глазами, который был на пару лет старше нее.

– Простите, – одновременно сказали они, каждый отодвигаясь на несколько дюймов от подлокотника кресла самолёта.

За окном простирался поразительный вид. Самолет снижался в Сан-Франциско, и Люси раньше никогда не видела такого. Пока они огибали южную часть залива, казалось, что извилистый синий приток реки пробивал в земле дорогу в море. Поток разделил трепещущее зеленое поле с одной стороны от какого-то яркого красно-белого водоворота с другой стороны. Она прильнула лбом к двойному пластиковому окну, пытаюсь все лучше разглядеть.

– Что это? – она удивилась вслух.

– Соль, – указывая, ответил парень. Он нагнулся ближе. – Они добывают ее из Тихого океана.

Ответ был настолько прост, настолько ... человеческий. Это было неожиданностью после всего времени проведенного с Даниелем и другим – она все еще не была готова использовать эти термины – ангелами и демонами. Она взглянула через темно-синею воду, бесконечно простирающуюся на запад. Солнце над водой всегда означало рассвет на Атлантическом берегу, там, где Люси выросла. Но здесь, уже была почти ночь.

– Вы не местная, не так ли? – ее сосед спросил.

Она покачала головой, но ничего не сказала и продолжала смотреть в окно. Перед тем, как она сегодня утром покинула Джорджию, Мистер Коул проинструктировал ее не высовываться. Другим учителям сообщили, что родители Люси попросили перевода. Это было не правдой. Родители Люси, Келли и другие думали, что она до сих пор в Мече и Кресте.

Несколько недель назад это привело бы ее в ярость. Но то, что случилось в последние дни в Мече и Кресте, заставило Люси смотреть на мир намного серьезнее. Она мельком взглянула на другую жизнь – одну из многих, которую она делила с Даниелем. Она осознала, что любовь намного важнее для нее, чем она когда либо думала. Затем она испытала все те угрозы сумасшедшей, орудующей кинжалом старой женщины, которой она доверяла.

Таких людей как Мисс София было больше, чем Люси знала. Но никто ей не сказал, как их распознать. Мисс София выглядела вполне нормальной, до последнего момента. Могут ли другие выглядеть так же невинно как ... этот шатен, сидящий рядом с ней? Люси сглотнула, положила свои руки на колени и постаралась думать о Даниеле.

Даниель отправил ее в безопасное место.

Люси представила, как он ждет ее, сидя на одном из тех серых пластиковых кресел в аэропорту, локти на коленях, белокурая голова наклонена между плеч. Качаясь взад вперед в своих черных кроссовках. Вставая и прогуливаясь каждые несколько минут вокруг вращающегося багажного конвейера.

Когда самолет приземлился, почувствовался толчок. Внезапно она занервничала. Будет ли он так же рад ее видеть, как и она его?

Она сосредоточилась на коричнево-бежевом оттенке обивки кресла перед ней. От долгого перелета ее шея затекла, а ее одежда пропиталась тяжелым и душным запахом самолета. Казалось, что наземный экипаж в темно-синей форме за окном невероятно долго направлял самолет на Телетрап. Ее колени с нетерпением подрагивали.

– Думаю, вы задержитесь в Калифорнии?

Рядом сидящий парень устало улыбнулся, что заставило Люси еще больше захотеть встать.

– Почему вы это сказали? – Люси быстро спросила. – Что заставляет вас так думать?

Он моргнул. – Просто у вас такой большой красный туристический рюкзак.

Люси отодвинулась от него. Она даже не замечала этого парня до тех пор, пока он не разбудил ее две минуты назад. Как он узнал про ее багаж?

– Эй, никаких гадостей. – Он странно на нее посмотрел

– Я просто стоял позади вас в очереди на регистрации багажа.

Люси неуклюже улыбнулась. – У меня есть парень, – вырвалось из ее уст. В тот же момент ее щеки покраснели.

Парень кашлянул. – Ясно.

Люси нахмурилась. Она не знала, почему так сказала. Она не хотела грубить, но как только лампочка привязных ремней потухла, все, чего она хотела, это очень быстро пройти мимо этого парня и прочь из самолета. У него, наверное, возникла та же самая идея, так как он наклонился назад и взмахнул рукой вперед. Настолько вежливо, насколько могла, Люси протолкнулась мимо и быстро двинулась к выходу.

Ей пришлось остановиться за медленно продвигающийся толпой в узком проходе Телетрапа. Тихо проклиная всех случайных калифорнийцев, волочащих ноги перед ней, Люси вставала на носки и переминалась с ноги на ногу. Добравшись до терминала, ее нетерпеливость чуть не свела ее с ума.

Наконец-то, она могла двигаться. Она ловко пробиралась через толпу и уже забыла о парне, которого только что встретила в самолете. Она даже забыла нервничать и тот факт, что ни разу в жизни не была в Калифорнии. Она никогда не была западнее Брэнсона, Миссури, когда ее родители тянули ее посмотреть, как Яков Смирнов делает репортаж. И впервые за много дней она наконец-то забыла обо всем ужасном, случившимся с ней в Мече и Кресте. Она направлялась к тому единственному, способному заставить ее почувствовать себя лучше. Единственному, способному заставить ее почувствовать, что все страдания позади. Все тени, нереальная битва на кладбище, и страшнее всего огромное горе от смерти Пенни, все это стоило пережить.

Он был там.

Сидящий именно так как она и представляла, в последнем ряду унылых серых кресел, рядом с автоматически открывающимися и закрывающимися дверями позади него. На секунду Люси замерла и просто наслаждалась видом.

Даниель был в шлепках и темных джинсах, которых она раньше не видела, и длинной красной майке, порванной недалеко от переднего кармана. Он выглядел также, но в тоже время как-то по-другому. Более отдохнувший, чем в тот день, когда они прощались. Его кожа казалась еще более сияющий, чем она помнила, возможно, это потому, что она по нему соскучилась. Он взглянул вверх и наконец-то заметил ее. Его лицо озарила улыбка.

Она бросилась к нему и через секунду оказалась в его объятиях, лицом прижавшись к его груди, Люси с облегчением вздохнула. Ее губы нашли его и погрузились в поцелуй. Она расслабилась и почувствовала себя счастливой в его руках.

До этого момента она не осознавала, что часть ее задавалась вопросом: увидел ли она его снова, или все это было лишь сном? Любовь, которую она испытывала, ответная любовь Даниеля, для нее до сих пор казалась нереальной.

Не прерывая поцелуй, Люси слегка щипнула его бицепс. Не сон. Впервые за долгое время она почувствовала себя как дома.

– Ты здесь, – шепнул он ей на ухо.

– Ты здесь.

– Мы оба здесь.

Они засмеялись, все еще целуясь, пожираю всю сладость неловкости от встречи друг с другом. Но, когда Люси ожидала этого меньше всего, ее смех превратился в сопение. Она пыталась найти способ рассказать, как ей было тяжело все эти последние дни без него, без кого-либо, в полусонном состоянии и слабо осознающей, что все изменилось. Но сейчас Даниель был в ее объятиях, и она не находила слов.

– Я знаю, – сказал он. – Давай возьмем твою сумку и пойдем отсюда.

Люси повернулась к багажному конвейеру и заметила соседа из самолета, стоящего напротив нее и держащего ремень ее большего рюкзака. – Я заметил его проезжающим мимо, – сказал он, пытаясь изобразить улыбку на своем лице и с дьявольским упорством добиваясь показать свои наилучшие намеренья. – Он ваш, не так ли?

До того, как Люси успела что-либо сказать, Даниель одной рукой освободил парня от ее громоздкого рюкзака. – Спасибо, дальше я сам, – сказал он, довольно убедительно оканчивая разговор.

Парень наблюдал за тем, как Даниель другой рукой обнял Люси за талию и повел ее прочь. Впервые после Меча и Креста Люси смогла посмотреть на Даниеля так, как смотрел на него весь мир, ее первая возможность задаться вопросом, могут ли другие люди, лишь взглянув на него, сказать, что в нем есть что-то экстраординарное.

Затем они вышли через раздвигающиеся стеклянные двери, и она впервые вдохнула в себя воздух Западного Берега. Ранний ноябрьский воздух был свежим и бодрым и казался здоровым, не таким сырым и прохладным как воздух, который был в Саванне сегодняшним утром, когда взлетал самолет. Небо было сверкающе ярко-голубым, без единого облачка на горизонте. Даже парковка была заставлена рядами недавно помытых машин. Вид завершали рыжевато-коричневые горы, с зелеными пятнами деревьев и холмами сменяющими друг друга.

Она уже не была в Джорджии.

– Я не могу решить, должен ли я быть удивленным, – поддразнивал ее Даниель. – Я выпустил тебя из под своего крыла всего на два дня и другой парень уже на тебя накинулся.

Люси закатила глаза. – Идем. Мы едва говорили. Серьезно, я проспала весь полет. – Она слегка подтолкнула его локтем.

– Спала и видела тебя.

Поджатые губы Даниела расплылись в улыбке, он поцеловал ее макушку. Она замерла, желая большего, даже не осознавая, что Даниель остановился возле машины. Не просто машины.

Черный Альфа Ромео.

У Люси отвисла челюсть, когда Даниель открыл дверку со стороны пассажира.

– Э-это ..., заикнулась Люси. – Это ... ты в курсе того, что эта машина моей мечты?

– Даже более того, – засмеялся Даниел. – Эта машина была твоя.

Он засмеялся, когда она практически подпрыгнула от его слов. Она все еще привыкала к той части их истории, связанной с реинкарнацией. Это было не честно. У нее не было никаких воспоминаний, связанных этой машиной. Целые жизни, которые она не может вспомнить. Она отчаянно желала вспомнить их, как будто ее прежние я были ее сестрами, разделенные с самого рождения. Она положила руку на лобовое стекло, ожидая ощутить хотя бы мимолетное воспоминание, дeжавю. Ничего.

– Это был подарок от твоих близких в честь твоего шестнадцатилетия несколько жизней назад. ¬– Даниель посмотрел искоса, решая, сколько еще сказать. Как будто он знал, что она желала подробностей, но не смогла бы сразу так много воспринять. – Я выкупил ее у одного парня в Рено. Он купил ее после того как ты, мм... Ну, после того...

Самопроизвольно воспламенилась, подумала Люси, закончив то, что Даниел не мог сказать вслух. Это было закономерностью в ее прошлых жизнях: конец редко менялся.

Но, кажется, этот раз будет исключением, и конец может измениться. На этот раз они могут держаться за руки, целоваться и ... он не знала, что еще они могут делать. Но ей не терпелось узнать. Она подловила себя. Им надо быть аккуратными. Семнадцати лет не достаточно для этой жизни, Люси твердо намеревалась не уходить и узнать, что же на самом деле значит быть с Даниелем.

Он кашлянул и похлопал по блестящему черному капоту. – Все еще ездит как чемпион. Единственная проблема ... – Он посмотрел на крошечный багажник кабриолета, затем на огромный рюкзак Люси, затем опять на багажник.

Да, у Люси была ужасная привычка паковать больше, чем надо, она это признавала. Но на этот раз, это не ее вина. Арин и Габби упаковали ее вещи в ее комнате общежития Меча и Креста, всю черную и не черную одежду, которую она даже не одевала. Ей было не до этого, она была слишком занята, прощаясь с Даниелем, с Пенн. Она вздрогнула, чувствуя себя виноватой за то, что она здесь в Калифорнии с Даниелем, так далеко от того места, где она оставила хоронить свою подругу. Это выглядело нечестно. Мистер Коул заверил ее, что Мисс София ответит за то, что она сделала с Пенн, но когда Люси настояла на том, чтобы ей объяснили, что именно эти значит, но он только провел рукой по усам и на этом разговор был окончен.

Даниель с подозрением осмотрел стоянку. Он широко открыл багажник, держа в руке огромный рюкзак Люси. Рюкзак было невозможно засунуть, но когда в задней части машины раздался тихий всасывающий звук, рюкзак Люси начал сжиматься.

Даниел не смеялся. Он выглядел немного нервным. Он проскользнул на сидение водителя и без слов завел мотор. Это показалось странным, новым для Люси: видеть его лицо таким безмятежным, но зная его достаточно, чтобы почувствовать что-то глубоко внутри.

– Что-то не так?

– Мистер Коул говорил тебе не высовываться, не так ли?

Она кивнула.

Даниель уклонился, затем поехал к выходу стоянки, по дороге всовывая кредитную карточку в автомат. – Это было глупо. Я должен был подумать.

– В чем дело? – Люси заправила свои темные волосы за уши, когда машина начала набирать скорость. – Ты думаешь, что привлечешь внимание Кэма, запихивая сумку в багажник?

В глазах Даниеля показался рассеянный взгляд, и он покачал головой. – Не Кэма. Нет. – Спустя момент, он сжал ее колено. – Забудь о том, что я сказал. Я просто. Мы оба просто должны быть осторожными.

Люси слышала его, но была слишком ошеломлена, чтобы слушать внимательно. Ей нравилось наблюдать за Даниелем, умело переключающим скорости, выезжающим на шоссе и легко маневрирующим в потоке машин; ей нравилось чувствовать обвивающий машину ветер, разгоняясь в сторону небоскребов Сан-Франциско; а больше всего ей нравилось просто быть с Даниелем.

На въезде в Сан-Франциско дорога стала более холмистой. Каждый раз, когда они достигали вершины одного и начинали спускаться к другому холму, различные городские пейзажи быстро промелькивали перед глазами Люси. Одновременно город выглядел и старым, и новым: зеркальные небоскребы сменялись ресторанами и барами, которые выглядели многовековыми. На улицах крошечные машины выстраивались в линию под различными углами, игнорируя гравитацию. Собаки и бродяги были повсюду. Голубая вода вокруг границ города поблескивала. Вдали виднелся проблеск моста над проливом Золотые Ворота.

Ее глаза метались из стороны в сторону наблюдая за достопримечательностями. Не смотря на то, что она проспала эти несколько дней, внезапно утомление нахлынуло на нее.

Даниель протянул руку вокруг нее и положил ее голову себе на плечо. – Малоизвестный факт ангелов: Мы делаем превосходные подушки.

Люси засмеялась, поднимая голову, чтобы поцеловать его в щеку. – Вероятно, я не смогла бы спать, – сказала она, проводя носом по его шее.

На мосту толпы пешеходов, велосипедистов и бегунов примыкали по бокам к машинам. Вдали виднелся сверкающий залив, покрытый точками белых парусников, и оттенком начинающегося фиолетового заката. – Мы не видели друг друга дни. Я хочу наверстать упущенное, – сказала она. – Скажи мне, чем ты занимался? Расскажи мне все.

На мгновение ей показалось, что руки Даниеля сильнее сжали руль. – Если твоя цель – не заснуть, – сказал он, улыбнувшись, – то мне не стоит впадать в подробности восьми часового собрания Совета Ангелов, на котором я застрял на весь вчерашний день. Видишь ли, совет собрался обсудить изменения проекта 362Б, который уточняет утвержденный формат участия ангелоподобных в третьем круговороте.

– Окей, я поняла. – Она шлепнула его. Даниель шутил, но эта шутка была странновато-нового типа. По сути, он открыто высказывался о том, что был ангелом, и ей это нравилось, или, по крайней мере, будет нравиться, когда у нее будет немного больше времени осознать это. Люси все еще чувствовала, как ее сердце и рассудок изо всех сил старались понять, как изменилась ее жизнь. Но они наконец-то были вместе, так что сейчас все будет намного проще. Больше нечего утаивать друг от друга. Она потянула к себе его руку. – По крайней мере, скажи мне, куда мы едем.

Даниель вздрогнул, и Люси почувствовала холодок в груди. Она придвинулась к нему и положила свою руку на его, но он отстранился, чтобы понизить передачу.

– В школу Береговой линии во Форт-Брагге. Уроки начинаются завтра

– Мы поступаем в другую школу? – спросила она.

– Почему? – Это прозвучало так долговременно. Эта поездка должна была быть временной. Ее родители даже не знают, что она покинула Джорджию.

– Тебе понравится в Береговой линии. Она прогрессивная и намного лучше Меча и Креста. Я думаю, ты смогла бы там ... развиваться. И никакое зло до тебя не доберется. У этой школы есть особенное, защитное качество. Маскировочный щит.

– Я не понимаю. Почему мне нужен защитный щит? Я думала, достаточно того, что я приехала сюда, вдаль от Мисс Софии.

– Дело не только в Мисс Софии, – сказал Даниель тихо.

– Есть другие.

– Кто? Ты можешь защитить меня от Кэма, от Молли, от любого. – Люси засмеялась, но холодок в ее груди распространился все больше

– Это не Кэм и не Молли. Люси, я не могу об этом говорить.

– Мы будем там кого-нибудь знать? Другие ангелы?

– Там будет несколько ангелов. Никого из тех, кого ты знаешь, но я думаю, ты с ними поладишь. И вот еще что. – Его голос был ровным, когда он продолжил. – Я не поступаю в школу.

Его глаза не отрывались от дороги ни на миг. – Только ты. И это всего лишь на короткое время.

На сколько короткое?

– Несколько ... недель.

Если бы Люси была за рулем, то в этот момент она бы резко затормозила.

– Несколько недель?

– Если бы я мог быть с тобой, я был бы. – Голос Даниеля, такой ровный, такой спокойный, расстроил Люси еще больше. – Ты видела, что произошло с твоим рюкзаком и багажником. Это было, словно я пустил сигнальную ракету в небо, чтобы все узнали, где мы. Предупреждение для всех, кто ищет меня, и, говоря о себе, я имею в виду тебя. Меня слишком просто найти, слишком просто выследить. И то, что я сделал с рюкзаком – мелочь по сравнению с тем, что я делаю каждый день, что может привлечь внимание ... – Он резко покачал головой. – Я не подвергну тебя опасности, Люси, не подвергну.

– Они не смогут.

Лицо Даниеля исказила боль. – Все не так просто.

– Дайка я догадаюсь: Ты не можешь объяснить.

– Я хотел бы.

Люси придвинула колени к своей груди, отодвинулась от него в сторону пассажирской двери, чувствуя себя как-то класторофобически под огромным синем небом Калифорнии.

Пол часа они ехали не проронив ни слова, то погружаясь, то выезжая из тумана, вверх и вниз по каменистой, сухой местности. Они миновали знаки Сономы и, как только машина начала проезжать обильный зеленый виноградник, Даниель сказал. – До Форт-Брагга еще три часа пути. Ты будешь не меня дуться все это время?

Люси проигнорировал его. Она не хотела говорить о том, что приходило ей на ум: сотни вопросов, отчаянье, обвинения и, в конечном итоге, извинения за то, что она вела себя, как испорченный ребенок. На повороте в долину Андерсон, Даниель свернул на развилке и попытался взят ее за руку. – Может, ты простишь меня, и нам останется пару последних минут насладиться друг другом?

Она хотела этого. Она сейчас на самом деле не хотела ругаться с Даниелем. Но напоминание о «паре последних минут вместе», о том, что он оставит ее одну по причинам, которые она не могла понять, и которые он всегда отказывался объяснять, – это беспокоило Люси, ужасало ее и расстраивало. В новом мутном состоянии, с новой школой, с новыми опасностями повсюду, Даниель был единственной опорой, за которую можно было ухватиться. И он собирался ее покинуть? Не достаточно ли она пережила? Не достаточно ли они пережили?

Только когда они пересекли калифорнийские красные деревья и за окном наступил звездный, ярко-синий вечер, Даниель сказал то, что затронуло ее. Они проехали знак «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МЕНДОЦИНО», Люси смотрела на запад. Полная луна освещала группу строений: маяк, несколько медно-красных водяных вышек, и ряд хорошо сохранившихся старых деревянных домов. Где-то за пределами всего этого был океан, который она слышала, но не могла видеть.

Даниель указал на восток, на темный густой лес из клена и красных деревьев. – Видишь впереди стоянку трайлеров?

Она никогда бы не заметила, если бы он не указал, но сейчас Люси прищурилась, чтобы разглядеть узкую дорогу, где на деревянной табличке виднелись буквы ДОМА НА КОЛЕСАХ МЕНДОЦИНО.

– Ты здесь жила.

– Что? – Люси вдохнула так быстро, от чего раскашлялась. Стоянка с тусклых трейлеров с низкими потолками, стоящими вдоль дешевой каменной дороги, выглядела грустно и одиноко. – Это ужасно.

– Ты жила здесь до тока, как здесь появилась стоянка трейлеров, – сказал Даниель, останавливая машину у обочины дороги. – До того как тут появились передвижные дома. В той жизни, твой отец перебрался с твоей семьей из Иллинойса во время золотой лихорадки. – Казалось, что его взгляд был направлен куда-то очень далеко. Он печально покачал головой. – Это было очень красивое место. – Люси посмотрела на лысого мужчину с большим животом, дергающего облезлую желтую собаку на привязи. На мужчине были белая майка и фланелевые трусы. Люси совсем не могла представить себя там.

Но Даниель представлял все очень отчетливо. – У вас был двухкомнатный домик, твоя мать ужасно готовила, и поэтому все это место пахло капустой. У вас были синие полосатые занавески, которые я раздвигал, чтобы забраться через твое окно, когда твои родители спали.

Машина работала в холостую. Люси закрыла глаза и попыталась побороть выступающие глупые слезы. История, рассказанная с уст Даниеля, одновременно казалась и возможной, и не возможной. Слушая ее, она чувствовала себя очень виноватой. Он так долго был с ней, на протяжении стольких жизней. Она забыла, насколько хорошо он знал ее. Даже лучше ее самой. Знает ли Даниел, что она думает в данный момент? Она думала, что, в какой-то мере, ей было легче просто оставаться собой и никогда не вспоминать Даниеля, чем для него снова и снова проходить через все это. Если он говорит, что ему надо уехать на пару недель и не объясняет почему ... она должна ему верить.

– Как это было, когда ты встретил меня впервые? – спросила она. – Я нарубил дрова и менял их на еду. Однажды, во время ужина, я проходил мимо твоего дома. Твоя мама готовила капусту, и она так воняла, что я чуть не прошел мимо твоего дома. Но тогда я увидел тебя через окно. Ты шила. Я не мог отвести взгляда от твоих рук.

Люси посмотрела на свои руки, с заостренными пальцами и маленькими квадратными ладонями. Она задалась вопросом, всегда ли она так выглядела. Даниель потянулся к ним через консоль. – Они такие же нежные как и тогда. – Люси помотала головой. Ей понравилась эта история, она хотела услышать еще тысячу таких же, но она не это имела ввиду. – Я хотела знать о нашей первой встрече – сказала она. – Самой первой. Какая она была?

После долгой паузы, он наконец-то сказал, – Уже поздно. Они ждут нас в Береговой линии к полночи. – Он надавил на газ, резко повернул налево в центр Медноцино. В боковом зеркале Люси смотрела, как стоянка передвижных машин становилась меньше, темнее, и, в конце концов, совсем исчезла. Но затем, спустя несколько минут, Даниель остановил машину напротив пустой работающей всю ночь закусочной с желтыми стенами и окнами от пола до потолка.

Квартал состоял из необычных замысловатых зданий, которые напомнили Люси о менее старомодной версии побережья Новой Англии недалеко от ее старой подготовительной школы Нью-Гэмпшира, Довер. Улица была выстлана неровными булыжниками, которые от горящих сверху фонарей светились желтым. Казалось, что в конце улицы дорога уходила прямо в океан. Холод начал подкрадываться к ней. Она попыталась проигнорировать рефлексный страх темноты. Даниель объяснил ей на счет теней, их не надо было бояться, они просто были посланцами. Это должно было успокоить, но было очень трудно игнорируемый тот факт, что есть вещи страшнее, которых следует бояться.

– Почему ты мне не говоришь? – Она ничего не смогла с собой поделать. Она не знала, почему ей было важно спросить его об этом. Если она собирается доверять Даниелю, после того как он сказал, что должен будет покинуть ее, после того как всю жизнь страстно желал этого воссоединения. Может она просто хотела понять источник этого доверия. Узнать где и как все это началось.

– Ты знаешь, что означает моя фамилия? – спросил он, удивив ее.

Люси прикусила губу, пытаясь вспомнить расследование, которое она проводила с Пенн. – Я помню, Мисс София говорила что-то о Наблюдателях. Но я не знаю, что это значит, и, вообще стоит ли мне ей верить. – Ее пальцы скользнули к ее шее, к тому месту, где Мисс София прижала свой нож.

– Она была права. Григори – это клан. Клан, фактически названный в мою честь. Потому что они наблюдают и учатся тому, что случилось когда ... в то время когда я был желанный на Небесах. И тогда, когда ты ... ну, это произошло очень давно, Люси. Мне трудно все это помнить.

– Где? Где я была? – она настаивала. – Я помню, что Мисс София говорила что-то о Григори, связавшихся со смертными женщинами. Это то, что произошло? Ты...?

Он посмотрел на нее. Что-то изменилось на его лице, но в тусклом лунном свете, Люси не могла определить, что это значит. Что-то вроде облегчения от того, что Люси догадалась об этом, что ему не надо самому произносить это вслух.

– Самый первый раз, когда я увидел тебя, – продолжил Даниель, – он не отличался от других. Мир становился новее, но ты не изменялась. Это было...

– Любовь с первого взгляда. – Эту часть она знала.

Он кивнул. – Так же как и всегда. Единственная разница, в начале, ты была для меня под запретом. Меня наказали, и я влюбился в тебя в самое неподходящее время. Потому что ... я ... ожидалось, что я буду держаться от тебя подальше. Ты отвлекала мое внимание. А надо было сосредоточиться на другой цели – выиграть войну. Это та же война, которая продолжается до сих пор. – Вздохнул он. – И если ты не заметила, я до сих пор очень отвлечен.

– Так ты был важным ангелом, – прошептала Люси.

– Конечно. – Даниель выглядел жалко, он притих, и когда заговорил снова, казалось, не находил слов. – Это было падение с одного из самых высочайших постов.

Конечно. Даниель должен был быть важным на Небесах, чтобы вызвать такой большой раскол. Чтобы его любовь к смертной девушке была под таким запретом.

– Ты от всего отказался? Ради меня?

Он прикоснулся своим лбом к ее. – Я ничего бы не менял.

– Но я была никем, – сказал Люси. Ей стало тяжело, как будто она тащила. Тащила его вниз. – Но ты отказался от слишком многого! – Ей скрутило живот. – И ты был проклят навсегда.

Глуша мотор, Даниель улыбнулся. – Так может быть не всегда.

– Что ты имеешь в виду?

– Пошли, – сказал он, спрыгивая с машины и обходя вокруг, чтобы открыть ей дверь. – Давай прогуляемся. – Они неторопливо дошли до конца улицы, которая все-таки не заканчивалась тупиком, но вела к крутой, каменной лестнице, ведущей к воде. Воздух был прохладным и пропитан морской влагой. Сразу по левой стороне ступенек, была тропинка, ведущая вдаль. Даниель взял ее руку и повел к краю утеса.

– Куда мы идем? – спросила Люси.

Даниель ей улыбнулся, выпрямил плечи и распахнул крылья.

Медленно они начали вытягиваться вверх и раскрываться за его плечами с почти беззвучным потрескиванием и скрипом. Полностью распахнувшись, они издали нежный воздушный звук, словно пуховое одеяло, расстилаемое поверх кровати.

Впервые, Люси заметила заднею часть майки Даниеля. Там были крошечные, почти незаметные прорезы, разделенные так, чтобы его крылья могли легко проскользнуть сквозь них. Интересно, вся ли одежда Даниеля была с такими модификациями? Или у него есть особенная, специально предназначенная для тех случаев, когда он планировал летать?

Как бы там ни было, от вида его крыльев Люси всегда теряла дар речи.

Они были огромными, в три раза больше Даниеля, изгибались в небо и в стороны как широкие белые паруса. Всей своей широкой поверхностью они ловили звездный свет и отражали его интенсивнее, и сверкали радужным мерцанием. Ближе к телу они были темнее, и окрашивались в насыщенный сливочный цвет там, где примыкали к плечам. У утонченного края они становились почти прозрачными.

Люси смотрела на них восхищенно, пытаясь запомнить линию каждого прекрасного перышка, чтобы помнить, когда он уйдет. Он так ярко светился, солнце могло бы позаимствовать у него свет. Улыбка в его лиловых глазах давала понять, насколько хорошо ему было с раскрытыми крыльями. Так хорошо, как Люси чувствовала себя заключенной в них.

– Полетай со мной, – прошептал он.

– Что?

– Я какое-то время не буду рядом с тобой. Я хотел бы дать тебе то, что напоминало бы тебе обо мне.

Люси поцеловала его до того, как он мог сказать что-нибудь еще, обвила пальцами его шею, прильнула к нему так сильно, как только могла, надеясь так же дать ему что-то взамен.

Прижав ее спину к своей груди, Даниель продолжил вычерчивать линию поцелуев по ее шее. Она затаила дыхание в ожидании. Он согнул ноги и грациозно оттолкнулся от края утеса.

Они летели.

Вдаль от скалистого берега, над бьющимися серебреными волнами, образовывая дугу на небе, как будто стремясь к луне. Объятья Даниеля защищали ее от каждого порыва ветра, каждого прикосновения прохлады океана. Ночь была абсолютно беззвучной. Будто они были два единственных человека, оставшихся в этом мире.

– Это Рай, не так ли? – спросила она.

Даниель засмеялся. – Хотел бы я, чтобы так оно и было. Может быть однажды.

Когда они отлетели так столько высоко, что ни с одной стороны не было видно земли, Даниель нежно уклонился на север, и они устремились вниз, огибая город Мендоцино, который тепло сверкал на горизонте. Они были выше самого высокого здания в городе и двигались невероятно быстро. Но Люси за всю свою жизнь никогда не чувствовала себя более защищенной, более любимой.

После этого, слишком быстро, они начали снижаться, постепенно приближаясь к другому краю утеса. Звук океана опять становился громче. Темная дорога в один ряд тянулась от шоссе. Когда они едва дотронулись до густой прохладной травы, Люси вздохнула. – Где мы? – спросила она, уже, конечно, зная ответ.

Школа Береговой линии. Она увидела большое здание вдалеке, но от сюда оно казалось абсолютно темным, всего лишь очертание на горизонте. Даниель все еще прижимал ее к себе, как будто они были в воздухе. Она повернула голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Его глаза были влажными.

– Те, кто проклял меня, все еще наблюдают. Они наблюдали тысячелетия. И они не хотят, чтобы мы были вместе. Они сделают все, чтобы остановить нас. Вот почему мне не безопасно здесь оставаться.

Она кивнула, в глазах боль. – Но почему я тут?

– Потому что я делаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности, и на данный момент это самое подходящее место. Я люблю тебя, Люси. Больше всего на свете. Я вернусь к тебе, как только смогу.

Она хотела возразить, но он остановил ее. Он отказался от всего ради нее. Когда он выпустил ее из своих объятий, он открыл свою ладонь и маленькая красная форма в ней начала увеличиваться. Ее красный рюкзак. Он взял его из машины, а она даже не знала, и нес его все время в своей руке. Через несколько секунд рюкзак принял свою форму. Люси понравился бы этот трюк, если бы она не была так расстроена, так как знала, что значило, когда он повесил его ей на плечо.

В здании загорелась одно единственное окно. На пороге появился силуэт.

– Это ненадолго. Как только станет безопаснее, я приеду за тобой.

Его горячая рука обвилась вокруг талии и, прежде чем осознать, она погрузилась в его объятие, прильнула к его губам. Она оставила все позади, давая сердцу насладиться. Пусть она не помнит своих прежних жизней, но когда Даниель целовал ее, она чувствовала себя близко к прошлому. И к будущему.

Фигура на пороге начала приближаться к ней, женщина в коротком белом платье.

Поцелуй Даниеля, слишком сладостный, чтобы так быстро закончиться, оставил ее задыхающейся, как и все его поцелуи.

– Не уходи, – прошептала она, закрыв глаза. Все происходило слишком быстро. Она не может отпустить Даниеля так быстро. Она никогда не сможет.

Она почувствовала порыв ветра, который означал, что он уже улетел. Ее сердце ушло вслед за ним, когда она открыла глаза и увидела, как его крылья исчезают в облаках, в темной ночи.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11216/35772

Переводчики: Jazmina