Готовый перевод George Leonard - Mastery: The Keys to Success and Long-Term Fulfillment / Джордж Леонард - «Мастерство: Ключи к успеху и достижению долгосрочных целей»: PART ONE: Chapter 4 - Loving the Plateau

В детстве нас заставляли учиться усерднее с целью получения хороших оценок. Нам говорили, что хорошие оценуи помогут нам закончить школу и поступить в университет.

Нас убеждали, что, окончив университет, мы получим хорошую работу. Получив хорошую работу, мы сможем купить машину и домю

Снова и снова нам говорят что делать нужно только это, чтобы получить что-то ещё. Мы растрачиваем наши жизни, натянув их на железную клетку непредвиденных обстоятельств

Непредвиденные обстоятельства - важны , но вопрос не в этом. Важно - достижение целей.

Но реальная жизненная сила, независимо от того сладкая она или горькая, должна быть найдена не столько в продуктах наших усилий , сколько в процессе проживания себя, в том как это чувствовать себя живым.

Нас обучают бесчисленным способам оценки продукта, приза , наивысшего момента наслаждения

Но даже после того как мы только что поймали выйгрышный билет на Суперкубок, всегда есть завтра и завтра и завтра.

Если наша жизнь так хороша, жизнь путем мастерства, большая её часть будет потрачена на плато. В противном случае, её значительная часть может быть потрачена в беспокойных, отвлекающихся, в конечном счете самоубийственных попытках избежать плато.

Встает вопрос: Где в нашем воспитании, нашем обучении, нашей карьере нам ясно преподают ценить, наслаждаться и даже любить плато - долгое и прилежное усилие без кажущегося продвижения?

Мне повезло в среднем возрасте узнать про айкидо, дисциплину столь сложную и защищенную от быстрых результатов которая показала мне плато в (отточенным столь рельефно ?* )

Когда я впервые начал, я просто предположил, что буду постепенно улучшаться. Мои первые плато были сравнительно короткими так что я мог игнорировать их.

Однако после полутора лет, я был вынужден признать что я был на гигантских плато.

Это признание вызвало определенный шок и разочарование, но так или иначе я упорно продолжил и в конце испытал очевидный скачек(всплеск) изучения.

В следующий раз, когда мой внешний прогресс остановился, я сказал себе, "Проклятье. Другое плато."

После еще нескольких месяцев был еще рывок продвижения, и затем, естественно, неизбежное плато. В это время произошло что-то изумительное.

Я застал себя думающим, "О, парень, очередное плато. Хорошо. Я могу просто остаться на нем и продолжать практиковаться. Скорее или позднее, будет другой скачек."

Это был один из самых теплых моментов в моем путешествии.

Счастье регулярной практики.

Тогда, школе айкидо в которой я учился было лишь восемнадцать месяцев, и в ней небыло учеников выше синего пояса.

Единственные обладатели черных поясов там, наши учителя, казались существующими на совершенно другом уровне, в отличие от того по которому двигались мы.

Я даже не рассматривал возможность того, что поднимусь до этого изысканного уровня.

Таким образом я был - нетерпеливым, скорее даже ведомым человеком, который всегда шел быстрейшим, и самым прямым путем путем к заданной цели - практикуя регулярно и усердно ни для какой-то определенной цели, а просто ради себя

Прошли месяцы бесперерывной практики в уствойчивом ритме. Это было что-то новое в моей жизни, открытие.

Бесконечная последовательность занятий вознаградилась совершенно определенно потому что это было в значении Дзена "ничего особенного"

Я посещал тренировки три или четыре раза в неделю, с семи до девяти вечера. Когда пришло время ездить в школу самбо в город, проблемы и отвлекающие моменты начали уходить.

Одно лишь складывание униформы из стеганного белого хлопка - смягчило мое дыхание и принесло мне чувство умиротворения.

Езда занимала около получаса, через мост в город, по длинному холму, так что надо было ехать на самой меньшей передаче, и затем вниз к широкой и шумной авеню, известной рядами машин автодиллеров.

Игнорируя шум снаружи, подъем по лестнице на второй этаж школы самбо был как вход в убежище, место чуждое моему привычному существованию, но в целом знакомое.

Я любил все в этом, ритуале который оставался тем же но всегда оставался новым: поклон после входа, вытащи ить членский билет из стойкий на доску, поменять мой gi ?? в раздевалке.

Я любил утешительный запах пота, приглушенные разговоры. Я любил выходить из раздевалки и видеть как другие ученики уже разогреваються

Я любил снова кланяться когда ступал на маты, чувствуя прохладную устойчивую поверхность на подошвах. Я любил занимать свое место в длинном ряду спортсменов айкидо сидящих в seiza, Японской позе медитации.

Я любил вход нашего учителя, ритуальные поклоны, методы разминки, и затем мой сердцебиение учащалось, мое дыхание ускорялось, поскольку тренировка набирала скорость и мощь.

Так не всегда было. Временами, когда приходил момент тренировки, я чуствовал себя чрезвычайно ленивым.

В тех случаях я бы предпочел делать что угодно охотнее, чем стоять еще раз на матах.

И временами я бы принял то неизбежное человеческое сопротивление против выполнения(занятий), что являеться лучшим для нас, и тратит вечер отвлекая меня.

Я знал вполне хорошо, когда я действительно преодолевал свою апатию, я был бы вознагражден маленьким чудом: Я знал, что, независимо от того как я чувствовал себя поднимаясь по лестнице школы самбо, два часа спустя — после сотен бросков и падений - Я выйду возбужденным и полностью живым, чувствуя себя хорошо, фактически сама ночь искрилась и мерцала бы.

Эта радость, я повторюсь, имела мало общего с прогрессом или достижением целей.

Меня застало в расплох, когда один из моих учителей позвал равносильного ученика и меня в свой оффис после выходного обучающего марафона и вручил нам коричнивые пояса, следующие перед черным поясом.

Одной ночью примерно год спустя, четыре наиболее продвинутых черных пояса в школе, завели разговор, во время которого косвенно затронули возможность получения нами, однажды, черного пояса

Идея была возбуждающей и волнующей, и затем когда я в следующий раз пришел в зал Я осознал что-то новое: червь стремления пожирал украдкой центр моего живота.

Может это совпадение, но в течение трех недель после той беседы у всех четверых нас появились серьезные травмы - сломанный палец ноги, порванные связки в локте, вывих плеча ( моего ), и рука сломанная в трех местах.

Эти раны были эффективными учителями. После восстановления мы возвратились к устойчивой, практике без результатов.

Еще полтора года прошло прежде чем четверо из нас стали обладателями черных поясов.

Я не говорю что мы не практиковали усердно. Хакер входит в плато и не продолжает работать.

Поскольку я мысленно возращаюсь в тот период, я понимаю, что несмотря на наши многие недостатки мы были определенно на пути мастерства.

В отличие от Хакера, мы упорно трудились, прилагая все усилия какие могли, чтобы улучшить наши навыки.

Но мы изучили опасности обгона самих себя, и теперь были готовы остаться на плато столько, сколько было необходимо.

Стремление все еще было там, но оно было приручено. Мы снова наслаждались обучением.

Мы любили плато. И мы делали успехи.

Этот существенный парадокс становится особенно ясным в боевом искусстве, которое исключительно требовательно, неумолимо, и вознаграждаемо.

Но это остаеться верным, я считаю, в любой человеческой деятельности которая затрагивает существенное изучение - умственное, физическое, эмоциональное или духовное

И несмотря на срочную и эффективную войну нашего общества против мастерства, есть все еще миллионы людей, которые, достигая больших вещей в их работе, посвящены процессу так же как продукту — люди, которые любят плато.

Жизнь для этих людей особенно ярка и наполнена

"Это - мое истинное счастье," сказал мне друг автора.

"Это - время, когда все дерьмо уходит. Как только погружаюсь в изучение , я начинаю получать знаки удовольствия — мои книги на полках, особому аромату комнаты. Эти стимулы начинают набрасываться на то, что я написал и что я собираюсь написать. Даже если я не спал всю ночь, моя усталость исчезает, точно так же, как это. Целый диапазон удовольствия ождает меня, от момента работы над созданием одного предложения к получению новой способности проникновения в суть."

"Множество людей идет к вещам только потому, что учитель сказал им, что они должны, или их родители" сказал Олимпийский гимнаст Питер Видмар.

"Люди которые занимаються чем-то ради денег, известности или медали, не могут быть эффективными. Когда ты открываешь своё истинное желание, ты не собираешься ждать других людей чтобы найти решение своих проблем. Ты идешь чтобы найти свои собственные. Я установил цели для себя, но лежащий в основе всех этих целей и работы был факт, что я наслаждался этим. Я думал что гимнастика это здорово. И я понятия не имел что когда-нибудь стану олимпийцем."

"Рутина важна для меня," сказал успешная художник, который работает в его студии в течение четырех часов, пять раз в неделю.

"Когда я начинаю, есть замечательное чувство благополучия. Мне нравится чувствовать, что я тащусь(медленно двигаюсь) вперед. Я специально выбираю то слово, тащусь. Когда это идет хорошо, я чувствую, что 'это - основа меня.' Это - сама рутина, которая кормит меня. Если бы я не делал этого, то предала бы свою сущность."

Когда я был мальчиком, мой отец позволял мне идти с ним в офис утром, по субботам. Я не думаю что он должен был идти.

Он был просто привлечен этим, это было его местом практики.

Он работал в страховом бизнесе от пожаров, и пока он шел до почты,он позволял мне блуждать по офису, играть с изумительными механическими приспособлениями тех дней — величественными вертикальными пишущими машинками, ручными счетными машинами, степлерами и дыроколами и старым диктофоном, на котором я мог сделать запись тонкого факсимиле своего голоса.

Я любил тишину утра субботы и запахи клея и чернил, стирательных резинок и потертой древесины.

Я мог играть с машинами и делать бумажные самолетики некоторое время, но потом я шел в офис моего отца и просто сидел, смотря на него, очарованный глубиной его концентрации.

Он был в собственном мире, полностью расслабленый и, в тоже время, абсолютно сосредоточен, когда открывал конверты различных размеров и форм, сортировал их содержание в стопки и делал пометки его секретарю.

И все время пока он работал, его губы были немного разделены, его ровное дыхание и спокойствие, его мягкие глаза, и его руки, перемещающиеся уверенно, это было почти гипнотически.

Я помню удивлялся даже тогда, когда я был младше 10 лет, если бы я работал с такой силой концентрации или получал бы столько удовольствия от своей работы.

Конечно не в школе, не во время моих рассеянных, неудачных попыток сделать домашнюю работу.

Даже тогда я знал что он был целеустремленным человеком, с острым желанием внешних наград за его работу, включая общественное внимание и даже известность.

Но я так же знал что он любил свою работу - это чувство, этот ритм, его структуру

Коллеги моего отца позже сказали мне, что он был среди лучшим в его области.

Однако, общественное признание, которого он, возможно, желал, никогда не осуществлялось, ни делало известность.

Но признание часто не так удовлетворяюще и слава походит на морскую воду, для измученного жаждой.

Любовь к Вашей работе, готовность остаться с ней даже в отсутствие внешней награды, является хорошей едой и хорошим напитком.

Лицо мастерства.

Вид глубокой концентрации на лице моего отца, поскольку он сделал работу, которую он любил, мало чем отличается от выражения, которое может быть замечено на лице почти любого на пути мастерства — даже в муках физического напряжения.

Спортивная фотография, как мы знаем, была захвачена школой "острых ощущений победы/мук поражения".

Снова и снова нам показывают наивысшие моменты (потрясающее усилие, лица, искаженные болью или триумфом), почти исключая что-либо еще.

Но мне кажется, что истинное лицо мастерства - расслаблено и безмятежно, иногда слабо улыбаясь.

Фактически, те, кем мы больше всего восхищаемся на спортивных состязаниях, время от времени входят в другое измерение.

Окруженные противостоящими игроками, оглушенные криками толпы, они делают сложное, скорее даже сверхестественное, кажущееся легким, и умеют как-то создать гармонию там где хаос мог бы преобладать.

В подготовке Эсквайра, специализирующегося на мастерстве, я решил найти ряд картин, которые иллюстрировали бы Лицо Мастерства.

Я просмотрел сотни печатных изданий и диапозитивов от главных фото агентств, и там, рассеянный среди "острых ощущений победы/мук поражения" заметил,то , что искал: Стивен Скотт, делающий последний поворот в гонке на милю, его безмятежное лицо, его тело расслабилось; Грег Лугэнис на краю трамплина для прыжков, его лицо внимательное в спокойной концентрации; Питер Видмар, делающий вольные упражнения, его тело в невозможно напряженном положении, его лицо, задумчивое и безмятежное; Карим Абдул-Джаббар, начинающий его баскетбольный бросок "крюка неба" по руке противостоящего игрока, его лицо раскрывает внутреннее восхищение.

Абдул-Джаббар человек не малого эго. Я уверен, что он любил деньги, известность, привилегии, которые его карьера принесла ему. Но крюк неба он любил больше.

Цели и непредвиденные обстоятельства, как я сказал, важны. Но они существуют в будущем и прошлом, вне рамок сенсорной сферы.

Практика, путь мастерства, существует только в настоящем. Вы можете видеть это, услышать это, чувствовать запах этого, ощущать это.

Любить плато означает любить вечное сейчас, чтобы наслаждаться неизбежными всплесками продвижения и плодами выполнения, и затем ясно принять новое плато, которое ждет прямо за ними.

Любить плато означает любить то, что является самым важным и постоянным в Вашей жизни.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11371/36394

Переводчики: Gusha