Готовый перевод George Leonard - Mastery: The Keys to Success and Long-Term Fulfillment / Джордж Леонард - «Мастерство: Ключи к успеху и достижению долгосрочных целей»: PART TWO: Chapter 5 - Key 1: Instruction

Есть некоторые навыки, которые Вы можете изучить самостоятельно, и некоторые, которые Вы можете попытаться изучить, но если Вы намереваетесь идти путем мастерства, лучшая вещь, которую Вы можете сделать, состоит в том, чтобы составить первоклассную инструкцию.

Самообразование человека - хаотично. Есть преимущества: вы наслаждаетесь привелегией незнания того "что не может быть сделано", вы можете странствовать по плодородным территориям исключенным ранее исследователями этого пути.

Некоторые из тех, кто самостоятельно учился — Эдисон во первых , Buckminster Fuller как другой пример — заставили его работать.

Большинство, однако, потратило их жизни, повторно изобретая колесо, затем отказываясь признать, что это не нужно.

Даже те, кто когда-нибудь свергнет обычные способы мышления или выполнение, нуждаются в знании - что они свергают.
Инструкция приобретает многие формы. Для того, чтобы приобрести большинство навыков, нет ничего лучше, чем быть в руках основного учителя, или непосредственно или в небольшой группе.

Но есть также книги, фильмы, ленты, компьютерные программы изучения, компьютеризировали тренажеры (тренажеры полета, например), групповые инструкции, классы обучения, хорошо осведомленные друзья, адвокаты, деловые партнеры, даже "улица."

Однако, индивидуальный учитель или тренер могут служить стандартом для всех форм инструкции, первого и самого яркого маяка на пути мастерства.

Поиск хорошей инструкции начинается со взгляда на полномочия(возможности) и происхождение. Кем был учитель Вашего учителя? Кто был училем учителя?

И так далее назад к бесконечному времени, когда индивидуальность исчезает в мифе первых начал.

Это возможно странные вопросы, чтобы распутать нить возраста полностью до происхождения, но хорошие вопросы, тем не менее. (Даже у лент и книг и компьютерных программ изучения есть родословная.)

Однако, уважение к авторитетам и рекомендациям, не должно ослеплять вас к иным размышлениям.

Преподаватель, который дает объявление как обладатель черного пояса восьмой степени в одном боевом искусстве, девятой степень в другой области и чемпион мира в легком-среднем весе в обоих, скорее всего паршивый учитель.

Джон Макинрой мог бы появиться в более поздних годах как превосходный теннисный тренер — но он не стал. Обучающая тактика лауреата Нобелевской премии, могла оказаться ядом для ума спортсмена-новичка.

Это особенно стимулирующее, фактически, для главного исполнителя, чтобы стать отличным учителем. Инструкция требует определенного смирения; в лучшем случае учитель получает восхищение тем, что был превзойден его или ее студентами.

Тренеру гимнастики Беле Кэроул пришлось бы, очень нелегко выполняя шаги, которые он преподавал и Наде Команечи из Румынии и Мэри Лу Реттон из США.

Чтобы ясно видеть учителя, смотрите на студентов. Они - его произведение искусства. Если возможно, посетите учебную сессию прежде, чем выбрать Вашего учителя.

Сосредоточьте свое внимание на студентах. Еще больше, на их взаимодействии. Преподаватель продолжает двигаться используя похвалу или через осуждение?

Есть имидж учителя, часто восхваляемый и неоправданный, который знаменит тем что дает абсолютный минимум похвалы.

Эта обучающая тактика работает, через принцип экономии - похвала становится столь дефицитной, что даже короткий кивок головой принимается как крайне ценная награда.

То что не работает, несмотря на определенное мужественное отношение, противоположность так это вещи прямо противоположные - презрение, экскориация, оскорбление - что-либо, что разрушает уверенность студента и самоуважение.

Даже используя похвалу учитель должен определенным образом выражать уважение к студенту , чтобы получить долгосрочные положительные результаты.

В целом лучший учитель стремиться указать на то, что ученик делает верно, покрайней мере так же часто как и на то что он или она делают невено, как например тренер UCLA Джон Вуден, , возможно самомый великий баскетбольный наставник всех времен, управлял этим на всем протяжении его долгой, блестящей карьеры.

Вуден следил чтобы сохранять примерно равное (50 на 50 ) отношение между укреплением и исправлением, с исключительным энузиазмом, уравновешивая обе стороны.

Посмотрите снова на взаимодействие студентов. Получают ли более талантливые, более продвинутые ученики все сладости ?
Как насчет неуклюжих, новичков ?

Возможно вы ищете тип преподавателя, который доволен только лучшими, только потенциальными чемпионами.

Есть такие учителя, и они довольно полезны, но для меня сущность искусства преподавателя находится в способности работать эффективно и с энтузиазмом с новичками, и служить гидом на пути мастерства для тех, кто ни настолько же быстр, ни так же талантлив как все (как того требует норма).

Это помощь может быть расценена как альтруизм, но она больше чем просто это.

Поскольку участвовать в первых нерешительных умственных и физических действиях новичка, включает в себя и обучение новым навыкам, с помощью которых они должны проникнуть во внутреннюю структуру не только этого умения, но так же и в процесс самого мастерства.

Знание, экспертная оценка, техническое умение, и полномочия важны, но без терпения и сопереживания которые нужны для обучения новичков, эти достоинства не значат ничего.

Лучший из преподавателей, худший из преподавателей

В самый разгар войны, охватившей весь земной шар, я в первые занял роль учителя.

Шесть лучших выпускников класса 44-C продвинутой летной школы Тернер Филд в Олбани, штат Джорджия, новенькие младшие лейтенанты со значками серебряных крыльев пилота - были назначены инструкторами в то время как другие 304 выпускников были направлены в бой.

Не довольные своим назначением, мы вшестером были охвачены чувством жгучего желания немедленно приступить к боевому дежурству, сменившееся на плаксивость после пары стаканов в доме офицеров на наш выпускной.

Мне было двадцать лет. Остальные пять инструкторов были примерно того же возраста

В марте 1944 года, несмотря на отсутствие у нас опыта, нам были назначены студенты, и безо всяких инструкций, нас отправили учить их летать на B-25, высокопроизводительных средних бомбардировщиках того времени.

Вторжение в Крепость Европа было неизбежным. Тихоокеанской кампании, было предсказано, растянуться на года.

Пилоты, как и самолеты на которых они будут летать, должны были выпускаться десятками тысяч, не говоря уже про такие тонкости, как строгие процедуры безопасности.

Летные условия вызвали бы крупный скандал в мирное время.

Даже в самые темные ночи, с гигантскими грозами, несколько сотен B-25 будут учиться маневру сажать самолеты звеном в конце каждого учебного периода.

И не существовало ничего напоминающего радарную систему слежения за передвижениями; наши жизни зависели от остроты зрения, летного мастерства, и быстрых рефлексов.

Летом 1944 года два волнующих столкновения в воздухе Тернер Филд привело к разрушению четырех самолетов и трагической гибели инструкторов и курсантов летевших с ними.

Газеты никогда не освещали крушения. Не было времени на сочувствие или второй шанс.

Студенты пилоты, которые не соответствовали были отсеяны, отброшены как брак производственной линии.

Шесть месяцев которые я провел в Тернер Филд оказались более сложным, и на самом деле более опасными, чем боевой тур в южной части Тихого океана, который последовал позже.

После 600 часовой подготовки в качестве пилота-инструктора в самых сложных условиях, я получил чувство мастерства полета, которое никогда не покидало меня.

Что насчет моих учеников? Ах, это уже другая история.

Время не позволяет переделывать.

Но я ушел, после всех этих лет, с кристальными воспоминаниями о сверхъестественно белых облаках парящих над темно-зелеными полями хлопка и кукурузы, о постоянном звуке двигателя, который наконец-то прекратился, о дымящихся двигателях и сломанных гидравлических системах, о незаконных полетах над Атлантикой играя вращающиеся игры «следуй-за-лидером» с другими самолетами в то время как наши студенты затаивали дыхание.

Но больше всего, мне запомнился урок на тему обучения, в котором я сиграл главную роль.

Я никак не смогу это изменить. Я был лучшим из инструкторов.

Я был худшим из преподавателей. Первое не оправдывает второе.

Каждый из нас получил четырех студентов в обучение на два месяца повышения квалификации.

Я быстро обнаружил, что двое из моих студентов — кадетов по имени Сталл и Тэтчер — были довольно талантливы.

Двое других - назовем их Брюстер и Эдмандсон -были, в лучшем случае посредственны.

Это расхождение определило план: Я хотел бы держать Сталла и Тэтчера вместе. Я никогда не позволю летать им с кем либо ещё; оберегая от загрязнения меньшим талантом.

Это позволит мне посвятить двоих из них в режим приятель-инструктор и я развил в то же время кадетов.

Мы назвали ее максимальной производительностью, и это просто означает, что мы будем летать как можно ближе к совершенству все время, даже тогда, когда не требуют правила, даже когда никто не смотрит.

И так, без упоминания о максимальной производительности, я установил стандарты для Сталла и Тэтчера примерно в десять раз более жесткие, чем того требовалось.

Как правило, во время полета по приборам, пилотам позволялось дрейфовать в 200 футов выше или ниже установленной высоты, но я позволил Сталлу и Тэтчеру, только 20-футовые погрешности.

Я настоял, чтобы они держали свой гирокомпас направленным точно на цель постоянно. Я учил их, даже при посадке на 10,000 футов взлетно-посадочную полосу, приземляться на первую сотню футов.

Я вкладывал в Сталла и Тэтчера лучшее что мог, и они оправдывали мои ожидания.

И даже тогда я не позволял им летать с другими кадетами, скорее всего они сравнили журнал обучения и поняли чего я добивался.

Временами, когда я с каменным лицом оглашал чрезвычайно завышенный уровень исполнения, они не могли удержать улыбку. Через нескольких недель, я тоже не мог держать улыбку.

Мы вступили в сладкий сговор, объединенные совершенствованием . В дни, когда я должен был летать с ними, я просыпался с чувством волнения и предвкушения.

В моём разуме ясно сохранились воспоминания о Сталле и Тэтчере, один в кресле пилота, другой стоял позади склонившись между сиденьями первого и второго пилота, наблюдая за очередным идеальным приземлением и посадкой.

Чистый, пророческий свет льется через купол оргстекла - высокие облака, непередаваемая синева неба и два курсанта чьи лица по-прежнему светятся от ни с чем не сравнимого счастья, которое приходит, когда вы впервые встаёте на путь мастерства.

Теперь о сложной части истории.

После моих первых полетов с курсантами Брюстером и Эдмандсоном, я банально потерял интерес.

Я был слишком молод, слишком высокомерен, слишком нетерпелив в своей тяге к максимальной производительности, чтобы вытерпеть неумелые усилия в управлении B-25.

Брюстер был тонкий, воспитанный, и застенчивый. Эдмандсон был грузный и самоуверенный, шутник эскадры.

На одном полете мне показалось, что он сделал едкое замечание в мой счет.

Я взял управление, поднялся на 10,000 футов, и мучил самолёт в маневрах на которые он не был рассчитан, заставив Эдмандсона и Брюстера побледнеть и дрожать.

Я прошел через движения. И тогда, и теперь я делал усилие, чтобы обучать их, чтобы выяснить, что блокирует их прогресс, чтобы раскрыть их потенциал в полной мере.

Но мой энтузиазм был недолгим. Некоторые особо вопиющие проявления грубости в управлении от Эдмандсона или колебания со стороны Брюстера заставляли меня качать головой в отчаянии и отвращении, и я либо отворачивался от них занимая своё сиденье или брал контроль самолёта демонстрируя правильное выполнение маневра.

Как выяснилось, Брюстер и Эдмандсон выпустились вместе со Сталлом и Тэтчером, правда с трудом.

После войны мне довелось встретится с Брюстером на танцах в Атланте.

Он воспользовался этой возможностью (пересиливая своё негодование преодолевая застенчивость, которую он возможно испытывал), чтобы я точно знал, что он думает о своем опыте со мной на базе Тернер Филд. У меня не было адекватного ответа.

Задолго до того времени, я начал чувствовать себя виноватым в том, как я справился со своим первым заданием в качестве инструктора.

На самом деле, я никогда больше разделял моих студентов, как сделал это в тот раз.

Я обучил еще две группы пилотов, до того как получил боевое назначение, не испытывая ни радости которую чувствовал со Сталлом и Тэтчером, ни отчаяния которое чувствовал с Брюстером и Эдмандсон.

Я работал над контролем своей нетерпеливости, чтобы сделать лучшее, что я мог с отстающими студентами.

Тем не менее, продолжал быть озабоченным максимальной производительностью, а также юношеским максимализмом, как правило, чтобы сорвать собственную работу как учителя менее талантливых.

Магия обучения начинающих.

Много лет спустя, я снова нашёл себя в роли инструктора, на этот раз в искусстве более тонком и сложном и трудным для изучения, чем полёты.

Мне было сорок семь лет, когда друг пригласил меня присоединиться к секции айкидо, которую он организовал. Я никогда не слышал про айкидо, да и сам я никогда не мечтал стать мастером боевых искусств.

Это было двадцать лет назад, и могу сказать, что практика айкидо является вторым самым глубоким опытом в моей жизни. Преподавание же айкидо было самым глубоким.

Я был зачислен моим учителем в качестве ассистента инструктора, задолго до того, как сам получил черный пояс первой степени.

Моя задача была: обучить основам искусства начинающих. Шесть лет спустя, в октябре 1976 года, вскоре после получения наших черных поясов, двое моих коллег айкидоистов и я основали собственный додзе.

Довольно сомнительно начав (не принято открывать свою собственную школу, с черным поясом первой степени),четырнадцать лет спустя Айкидо Тамаплаис стал уважаемым и процветающим додзе.

Мы трое основателей продолжали развивать свои навыки, и вышли на более высокие ранги.

Из тысячи студентов, которые практиковались в нашей школе в течение разных периодов времени двадцать восемь получили черные пояса, не так уж мало для сложного искусства которое не допускает легкого получения степени.

И тогда, я хотел бы сказать, что уже овладел искусством обучать медленных студентов и начинающих. Но это не было бы правдой, я все еще должен работать на ним.

Я прислушался к словам Венди Палмера, одного из моих партнеров, когда он сказал мне, что обучение начинающих, как и медленных студентов это не только увлекательно, но и приятно.

Талантливый студент, считает она, скорее всего, познаёт так быстро, что небольшие этапы процесса обучения затушевываются, создавая непрозрачную поверхность, которая скрывает тайны искусства из поля зрения.

С медленным студентом, наоборот, учитель вынужден иметь дело с небольшими, последовательными шагами, которые проникают, как рентген к самой сути искусства, и четко раскрывают процесс, посредством которого искусство проявляется в движении.

Постепенно тайна открылась. Мой опыт в качестве инструктора показал мне, что самые талантливые студенты не обязательно становятся лучшими мастерами боевых искусств.

Иногда, как ни странно, исключительно талантливые имеют проблему, оставаться на пути мастерства.

В 1987 году мои коллеги в Esquire и я провели серию интервью со спортсменами, известными как мастера своего спорта, которые подтвердили этот парадоксальный вывод.

Большинство проинтервьюированных спортсменов подчеркнули, тяжелую работу и опыт, изначально талантливых. "Я видел так много игроков в бейсбол от Бога, которые просто не хотят работать", сказал Род Карью.

"Они вскоре ушли. Я видел других, не могу сказать, кто остался в высшей лиге на четырнадцать или пятнадцать лет".

Хорошая лошадь, Плохая Лошадь.

В своей книге Сознание Дзен, сознание начинающего, дзен мастер Сюнрю Судзуки рассматривает вопрос быстрого и медленного обучения на примере лошадей.

"В наших писаниях говорится, что имеются четыре типа лошадей: превосходные, хорошие, посредственные и плохие. Превосходная лошадь идёт и медленно и быстро,
вправо и влево по воле наездника ещё до того, как увидит тень хлыста; хорошая делает то же, что
и превосходная, ещё до того, как хлыст коснётся её кожи; посредственная реагирует только тогда, когда почувствует боль; плохая же реагирует только тогда, когда боль проймёт её до мозга костей. Можно себе представить, как трудно четвертой научиться работать.

«Когда мы слышим эту историю, почти все из нас хотят быть превосходными лошади. Если это невозможно, мы хотим быть второй». Но это ошибка, говорит мастер Судзуки.

Когда учитесь слишком легко, у вас появляется желание отказаться от работы, а не проникнуть в сущность практики.

Если вы будете заниматься каллиграфией, то обнаружите, что лучшими каллиграфами обычно
становятся те, кто обладает не слишком большими способностями. Наиболее же умелые и
способные часто сталкиваются с большими трудностями после того, как достигнут определённой
ступени. Это равным образом верно и в отношении искусства, и в
жизни.

Лучшая лошадь, согласно Судзуки, может оказаться худшей лошадью. А худшая лучшею, ведь если упорно заниматься, ты научишься чему угодно практикуясь до мозга костей.

Притча Судзуки о четырёх лошадях преследовала меня постоянно с тех пор как я впервые услышал её.

Это бросает явный вызов тому кто обладает талантом: чтобы полностью раскрыть потенциал, ему придётся так же упорно работать как и тому, кто имеет меньшие врожденные способности.

Притча помогла мне осознать что, если я первая или вторая лошадь для быстро обучаемых, я третья или четвертая лошадь для тех кто учится медленно.

Но есть надежда. Если я упорно и преданно буду пытаться вложить себя в каждого Брюстера и Эдмундсона, которые появятся в нашей школе айкидо, когда-нибудь я освою этот аспект преподавания до мозга костей.

Так что, когда вы ищете себе инструктора, в любом навыке или искусстве, возрадуйтесь когда обнаружите того, кто нацелен на максимальную производительность.

Но также убедитесь, что он или она обращает тонкое внимание самому отстающему студенту на мате.

Сравнивая различные виды обучения.

Как насчет других способов обучения? В большинстве случаев, аудио и видеокассеты имеют только ограниченную эффективность.

Обучение в конечном итоге включает в себя взаимодействие между учащимся и учебной средой, а его эффективность связана с частотой, качеством, разнообразием и интенсивностью взаимодействия.

С лентами, нет никакого реального взаимодействия вовсе, информационные передаётся только в одном направлении.

Видеопленка может показать вам идеальную подачу в гольфе для копирования, и это, безусловно, лучше, чем ничего, но плёнка не может наблюдать за вашей подачей и сказать вам, насколько хорошо вы копируете идеал.

С пультом управления, ленты могут быть легко остановлены, перемотаны, повторять, а в некоторых случаях играть в замедленном режиме, все это делает его гораздо лучше, чем учебные фильмы или телевизионные программы, которые идут с постоянной скоростью, независимо от прогресса или понимания студента.

Книги также позволяют обучаемому самостоятельно выбирать скорость изучения материала, ещё они портативны. Также они ограничены отсутствием обратной связи.

Тем не менее, несмотря на чудеса компьютерной эры, книга остается основным инструментом для обучения, особенно в навыках, которые, прежде всего, познавательные.

Если картинка иногда стоит тысячи слов, то, возможно, движущаяся картинка стоит 10,000 слов.

Но также верно и то, что один хороший параграф иногда имеет больше власти, чтобы изменить человека и мир, чем любое количество фотографий.

Типичная школа или колледж, к сожалению, не очень хорошее место, чтобы учиться.

"Прямое обучение", с одним инструктором, сидя или стоя перед двадцатью, тридцатью пяти студентами, которые сидят за фиксированными столами, в первую очередь обеспечивает административную целесообразность, способ распределять, и отслеживать поток студентов в массовом образовании.

Печально, что за последние сто лет почти каждый аспект нашей национальной жизни - промышленность, транспорт, связь, вычисления, развлечения - изменились почти до неузнаваемости, в то время как наши школы остаются по сути такими же самыми.

Посмотрите. Вот сюда: один учитель выдаёт ту же информацию с той же скоростью группе в основном пассивных студентов, независимо от их индивидуальных способностей, культурных традиций, или стилей обучения.

Я много писал на эту тему и предлагал реформы, чтобы исправить ситуацию путем самостоятельного выбора скорости изучения материала и индивидуализации возможностей компьютера и других новых учебных режимах.

Я считаю, что в течение десяти-пятнадцати лет некоторые школьные реформы в этом направлении неизбежны.

Тем не менее, есть еще хорошие учителя и плохие учителя. Посещение сотен школ убедили меня в том, что учитель, который может заставить работать настоящую систему, безусловно, мастер.

Он или она не обязательно тот, кто дает наиболее понятные лекции, а тот, кто разобрался, как вовлечь каждого студента в процесс активного обучения.

Один получивший премию математик в крупном университете был известен, тем что намеренно делал небольшие ошибки, когда писал формулы на доске.

Студенты, сидя на краю своего стула, соперничают, чтобы быть первым найти ошибку и бросаются исправить профессора - настоящее мастерство педагогического искусства.

Знать, когда сказать до свидания.

Счастлив человек, который может найти такого учителя, особенно в начале процесса обучения. Студенты от школ до колледжа часто не имеют большого выбора.

Даже те из нас, кто имеет выбор иногда делают плохой. Если вы должны попрощаться с учителем, который не кажется подходящим для вас, сначала посмотрите в глубь.

Возможно вы ждёте больше, чем может дать любой учитель.

Но учителя, как студенты могут быть ленивыми, слишком целенаправленными, равнодушными, психологически соблазнительными, или просто некомпетентными. Важно сохранить надлежащую психологическую дистанцию.

Если вы слишком далеко, нет никаких шансов на капитуляцию, которая является частью путешествия мастера (см. главу семь), если вы слишком близко, вы потеряете все точки зрения и станете учеником, а не студентом.

Ответственность за хороший баланс лежит на студенте, также как и на учителе. Когда возникают непримиримые разногласия, помните, что большая часть мудрости - знать, когда сказать до свидания.

Имейте в виду, что на пути мастерства обучение никогда не заканчивается. По словам великого японского мастера меча Ямаока Тешу:

Не думаю, что
Это все, что есть.
Все больше и больше
Замечательных техник существует
Меч непостижим.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11371/36396

Переводчики: gvoice, Gusha