Готовый перевод Harry Potter and the Deathly Hallows / Гарри Поттер и Дары Смерти: Chapter Two In Memorandum - Вечная память

Кровь все текла и текла. Сжимая правую руку левой и негромко ругаясь, Гарри толкнул плечом дверь своей комнаты. И тут же услышал хруст раздавленного фарфора: он наступил на стоявшую прямо перед дверью чашку давно остывшего чая.

— Какого…

Гарри оглянулся, но лестничная площадка дома номер четыре по Тисовой улице была пуста. Возможно, чашка чаю перед дверью воплощала представление Дудли о злостном приколе. Держа кровоточащую руку поднятой, Гарри сгреб другой рукой осколки фарфора и ссыпал их в переполненную мусорную корзину, едва видную в сумерках за дверью. Потом он нехотя прошел в ванную комнату, чтобы сунуть порезанный палец под кран.

Как глупо, бессмысленно, обидно от того, что еще четыре дня нельзя колдовать… Впрочем, он сознавал, что с таким глубоким порезом он не справился бы. Лечить раны он так и не научился, и это — если вспомнить о его ближайших планах — серьезный пробел в его колдовском образовании. Гарри поставил в уме галочку: спросить у Гермионы, как это делается. Затем он протер пол в коридоре большим комом туалетной бумаги, собрав столько пролитого чая, сколько впиталось, вернулся в спальню и захлопнул за собой дверь.

Все это утро Гарри провел, опустошая свой школьный сундук, — впервые с тех пор, как он уложил его шесть лет назад. В прежние годы Гарри просто выгребал из него примерно три четверти содержимого, заменяя его новыми вещами и оставляя на дне разного рода мусор: старые гусиные перья, сушеные жучиные глазки, лишившиеся пары и ставшие маловатыми носки. Так вот, несколько минут назад Гарри сунул в весь этот хлам правую руку и вдруг ощутил острую боль в безымянном пальце, а вытянув руку наружу, увидел, что палец сильно кровоточит.

Дальше Гарри действовал осторожнее. Опустившись на колени, он порылся на дне чемодана, нашел старый значок, на котором еле сменялись потускневшие надписи: «ПОДДЕРЖИМ СЕДРИКА ДИГГОРИ» и «ПОТТЕР — ВОНЮЧКА», потертый и потрескавшийся горескоп и золотой медальон со спрятанной в нем запиской от Р. А. Б., и наконец отыскал то, что рассадило ему палец. Он сразу узнал эту вещь. Двухдюймовый осколок от зачарованного зеркала, которое подарил ему покойный крестный отец, Сириус. Гарри отложил находку в сторону, осторожно ощупал дно сундука в надежде отыскать еще осколки,

однако, кроме стеклянной пыли, металлически поблескивавшей на разном мусоре, ничего не нашел.

Гарри присел на корточки, осмотрел повредивший ему палец осколок, но, кроме отражения собственного ярко-зеленого глаза, ничего в нем не увидел. Тогда он положил осколок поверх лежавшего на кровати утреннего номера «Прорицательской» и попытался стряхнуть с себя вызванные находкой разбитого зеркала горестные воспоминания и печаль, переключившись на остатки мусора на дне сундука.

На окончательную разборку ушел еще час. Гарри выбрасывал все негодное, а остальное сортировал: может понадобиться в будущем или нет. Школьная и квидишная робы, пергамент, перья и большая часть учебников были брошены в угол. Интересно, как поступят с ними дядя и тетя? Наверное, сожгут ночью, словно улики ужасного преступления. Свою мугловскую одежду, плащ-невидимку, набор для приготовления зелий, кое-какие книги, подаренный Огридом альбом с фотографиями, пачку писем и волшебную палочку Гарри уложил в старый рюкзачок. В наружный карман поместились Карта Мародера и медальон с запиской от Р. А. Б. Столь почетное место медальон получил не по причине его ценности, — он был бесполезен, — но по причине цены, которую пришлось за него заплатить.

В итоге осталось разобраться лишь с объемистой кипой газет, лежавшей на столе рядом с клеткой белоснежной Хедвиги. Газет было ровно столько, сколько дней провел он этим летом на Тисовой улице.

Гарри поднялся с пола, потянулся, подошел к столу. Хедвига не шелохнулась, когда он начал перебирать газеты, отбрасывая номер за номером на груду ненужного мусора. Сова спала или притворялась спящей — она дулась на Гарри за то, что в последнее время он выпускал ее из клетки лишь ненадолго.

Когда газет осталось совсем немного, Гарри начал перебирать их с несколько большим вниманием — ему нужен был номер, пришедший почти сразу после его приезда сюда, тот, на первой странице которого коротко сообщалось об отставке преподававшей в Хогварце мугловедение Чарити Бербидж. Наконец газета нашлась. Открыв ее на десятой странице, Гарри уселся за стол, чтобы перечитать статью, которую искал.

"ПАМЯТИ АЛЬБУСА ДУМБЛЬДОРА"

Автор
Эльфиас Додж

Мы встретились с Альбусом Думбльдором, когда нам было по 11 лет, в первый день в Хогварце. Мы безоговорочно понравились друг другу, поскольку оба чувствовали себя чужаками. Я незадолго до школы подхватил оспу-драконку, и хотя

заразным я не был, вид у меня был малопривлекательный: лицо рябое и зеленоватое.. Альбус тоже приехал в Хогвартс "запятнанным" - из-за печально известных событий. Всего год назад его отец, Персиваль, был приговорен к заключению из-за атаки на трех малолетних муглов - это событие в то время было расписано прессой со всех сторон.

Альбус никогда не отрицал, что его отец (который впоследствии умер в Азкабане) действительно совершил преступление; наоборот, когда я собрался с духом и спросил у него напрямую, он подтвердил, что отец его несомненно виновен. Большего об этом печальном событии Думбльдор никогда не рассказывал, хотя многие пытались вызвать его на откровенность. Кое-кто, конечно, скорее одобряли действия его отца, воображая, что Альбус тоже муглоненавистник. Они были абсолютно неправы: всякий, кто знал Альбуса, мог бы подтвердить, что он был бесконечно далек от муглоненавистничества. В самом деле, он так решительно защищал права муглов, что нажил себе впоследствии множество врагов.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/11390/36236

Переводчики: rudwolf