Готовый перевод The hitch-hiker's guide to the galaxy: 2

Дом этот стоял посреди небольшого возвышения на самом краю городка, чуть поодаль от остальных домов. Окна его выходили на широкую полосу приусадебных участков в Уэст-кантри.

Дом не был примечателен совершенно ничем - построенный около тридцати лет назад, приземистый, квадратный, кирпичный, с четырьмя окнами на фасаде, чьим размерам и пропорциям более-менее точно удавалось ранить чувство прекрасного в стороннем наблюдателе.

Единственной личностью, для которого дом так или иначе представлял собой что-то особенное, был Артур Дент, и то лишь потому, что это был тот дом, в котором ему довелось жить. Он поселился в нем около трех лет назад, после своего переезда из Лондона, жизнь в котором делала его нервным и раздражительным. Артуру было около тридцати, он был темноволос и постоянно терзаем отсутствием уверенности в себе. Больше всего беспокойства ему доставлял тот факт, что окружающие постоянно спрашивали его, почему он выглядит таким обеспокоенным. Он работал на местной радиостанции, и постоянно говорил своим друзьям, что работать там гораздо интереснее, чем они возможно могли бы себе подумать. Так и было - большинство его друзей работали в рекламном бизнесе.

Артур Дент не был надлежащим образом оповещён о постановлении городского совета касательно сноса его дома и строительства обходной магистрали на освободившемся месте.

В восемь часов утра в четверг Артуру Денту было не сказать, чтобы хорошо. Он с трудом проснулся, встал на ноги, с трудом обошёл вокруг комнаты, открыл окно, глянул на бульдозер, нашёл свои тапочки и пошлёпал в ванную - умыться.

Зубную пасту - на щётку. Вверх-вниз.

Зеркало для бритья было развёрнуто к потолку. Артур его поправил. На мгновение оно показало второй бульдозер – через окно ванной. Затем в нём отобразилась щетина Артура. Он побрился, помылся, вытерся и пошлёпал на кухню – найти что-нибудь вкусное.

Чайник, штепсель, холодильник, молоко, кофе. Зевок.

Слово «бульдозер» блуждало в его голове пару мгновений в поисках подходящей логической цепочки.

Бульдозер за окном кухни был довольно большим.

Он уставился на него.

«Жёлтый», подумал он и пошлёпал обратно в спальню, чтобы одеться.

По пути Артур зашёл в ванную и залпом выпил большой стакан воды, а затем и ещё один. Ему начало казаться, что у него похмелье. С чего это у него похмелье? Он что, накануне пил? Он предположил, что, скорее всего, да. Артур мельком заглянул в зеркало для бритья. «Жёлтый», подумал он и пошлёпал в спальню.

Вдруг Артур застыл. Паб, подумал он. О боже, паб. Он смутно помнил, что был раздражён, раздражён по поводу чего-то, казавшегося тогда важным. Он рассказывал об этом людям, рассказывал очень долго – самым отчётливым из воспоминаний были остекленевшие глаза собеседников. О чём-то, что он только что выяснил по поводу новой обходной магистрали. О чём-то, что готовилось долгие месяцы, вот только никто ничего не об этом не знал. Нелепо. Он сделал большой глоток. Всё само собой образуется, заключил Артур, никому ведь не нужна эта обходная магистраль, и городской совет явно неправ. Всё образуется.

Господи, но какое же сильное похмелье! Он посмотрел на себя в зеркало шкафа. Высунул язык. «Жёлтый», подумал он. Слово «жёлтый» блуждало в его голове пару мгновений в поисках подходящей логической цепочки.
Пятнадцать секунд спустя Артур уже лежал перед большим жёлтым бульдозером, ползущим по садовой дорожке.

Мистер Проссер был, как говорится, всего лишь человек. Другими словами, он был основанной на углероде и произошедшей от приматов формой жизни. Если немного подробнее, то мистеру Проссеру было сорок лет, он был тучен, пообтрепан и работал на местный совет. Как это ни забавно, мистер Проссер являлся прямым потомком Чингисхана по мужской линии, хоть сам он этого и не знал – череда поколений и смешение рас так спутали его гены, что в его внешности не осталось ничего монголоидного. Единственные черты могучих предков, сохранившиеся в мистере Проссере - это подчеркнутая полнота в районе талии и необъяснимое пристрастие к меховым шапочкам.

Мистера Проссера никак нельзя было назвать великим воином: настолько он был нервозен и беспокоен. А сегодня он был в особенности нервозен и беспокоен – из-за невозможности выполнить свою работу, которая состояла в том, чтобы успеть снести дом Артура Дента до конца рабочего дня.

- Прекратите, мистер Дент, - проговорил он. – Так вы ничего не добьётесь, знаете ли. Ведь нельзя же бесконечно лежать перед бульдозером.
При этом он пытался состроить устрашающую гримасу, но ничего не выходило.

Артур лежал в грязи и пытался обрызгать ею мистера Проссера.

- Я принимаю условия, - сказал он. – Посмотрим, кто первый скиснет.

- Боюсь, что вам всё же придётся с этим смириться, – пробормотал мистер Проссер, нервно двигая свою меховую шапочку по голове. – Эта обходная магистраль должна быть построена, и её построят!

- Первый раз слышу, - заявил Артур. – И, к тому же, зачем её строить?

Мистер Проссер неуверенно погрозил ему пальцем и тут же убрал руку.

- Как это зачем? – сказал он. – Это же обходная магистраль. Обходные магистрали нужно строить.

Обходные магистрали – это такие устройства, с помощью которых некоторые люди с большой скоростью передвигаются из пункта А в пункт Б, в то время как другие люди с большой скоростью несутся из пункта Б в пункт А. Людей, живущих в пункте В, который находится посередине, часто интересует вопрос, что же такого в пункте А, что так много людей из пункта Б так стремятся туда попасть, и что же такого в пункте Б, что так много людей из пункта А так стремятся туда попасть. Им очень хочется, чтобы все люди раз и навсегда нашли работу в том пункте, где они, чёрт побери, живут.

Мистер Проссер хотел бы находиться в пункте Г. Определённого местоположения у пункта Г не было: всего лишь удобное местечко на очень большом расстоянии от пунктов А, Б и В. В пункте Г у него был бы хороший маленький коттедж с секирами над дверью, и он бы проводил славное количество времени в пункте Д, то есть в ближайшем к пункту Г пабе. Его жена, естественно, хотела бы повесить над дверью розы, но он желал именно секиры. Причину мистер Проссер не знал – просто ему нравились секиры. Рабочие иронически заухмылялись, и он залился краской.

Мистер Проссер переступил с ноги на ногу, но удобнее от этого не стало. Кто-то явно не соответствовал занимаемой должности, и мистер Проссер изо всех сил надеялся, что этот кто-то – не он сам.

- Вы имели право подавать опротестования или предложения, знаете ли, - сказал мистер Проссер – В надлежащее время.

- Надлежащее время?! – закричал Артур – Надлежащее время? Да я узнал об этом только вчера, когда у моего дома появился рабочий! Когда я спросил его, пришёл ли он помыть окна, он заявил «нет, сэр, снести дом, сэр». Конечно, сразу он об этом не сказал. О нет. Сначала он протёр пару окон и взял за это пять фунтов. А уж затем просветил меня.

- Но, мистер Дент, вот уже девять месяцев планы строительства выставлены для всеобщего ознакомления в местном проектном отделе.

- О да, как только я узнал – это было вчера после обеда, я немедленно отправился туда, дабы «ознакомиться». Вы ведь не очень старались привлечь к ним внимание, не так ли? Я имею в виду, ну, просто кому-нибудь рассказать или что-нибудь в таком духе?

- Но планы были выставлены для всеобщего ознакомления…

- Для всеобщего ознакомления? Мне пришлось спускаться за ними в подвал!

- Это и есть отдел ознакомления.

- С фонариком.

- Ээм, скорее всего, опять свет отключили.

- И лестницу тоже?

- Ну, вы ведь всё-таки ознакомились с уведомлением?

- Да, - ответил Артур. – Да, ознакомился. Оно было выставлено для всеобщего ознакомления на дне запертого картотечного блока в заброшенной уборной, на двери которой висел знак «Берегитесь леопарда!».

В небе пролетело облачко. Оно отбросило тень на Артура Дента, опёршегося на локти в холодной грязи. Оно отбросило тень на дом Артура Дента. Мистер Проссер презрительно оглядел здание.

- Не то что бы это был такой уж восхитительный дом, - сказал он.

- Мне очень жаль, но так уж случилось, что он мне нравится.

- Так вам и обходная магистраль понравится.

- Аргх, заткнитесь! – зарычал Артур Дент. – Заткнитесь и убирайтесь, и прихватите с собой свою проклятую обходную магистраль. У вас нет никакого права сносить мой дом, и вы это прекрасно понимаете!

Мистера Проссер несколько раз открыл и закрыл рот, а его сознание в это время заполнили странные, но ужасно притягательные образы полыхающего дома Артура Дента и самого Артура с по крайней мере тремя здоровенными копьями в спине, с воплями убегающего от горящих развалин. Мистера Проссера часто тревожили такого рода видения, что никак не могло не отразиться на его спокойствии. Заговорив, он начал заикаться, но сумел взять себя в руки.

- Мистер Дент, - наконец выговорил он.

- Да-да? – отозвался Артур.

- Специально для вас – немного фактов. Как вы думаете, какие повреждения получит этот бульдозер, если ему придётся переехать через вас?

- И какие же?

- Никаких, - сказал мистер Проссер и в ярости отошёл, желая знать, почему вдруг его сознание заполнили сотни вопящих и бранящихся волосатых наездников.

В результате одного достаточно любопытного совпадения, «никаких» являлось также ответом на вопрос, были ли у происходящего от приматов Артура Дента подозрения насчёт того, что один из его самых близких друзей происходил вовсе не от приматов, а был родом с одной планетки по соседству от Бетельгейзе, а уж никак не из Гилдфорда, как он имел обыкновение утверждать.

Артур никогда-никогда этого не подозревал.

Этот его друг прибыл на Землю где-то пятнадцать земных лет назад, и серьёзно поработал над тем, чтобы слиться с местным обществом. Надо сказать, с определённым успехом. Например, притворялся он эти пятнадцать лет безработным актёром, что было уже достаточно правдоподобно.

Однако он всё-таки допустил один нелепый промах, потому что поленился тщательно проанализировать собранную информацию: имя Форд Префект показалось ему достаточно неброским.

//Форд Префект - крайне неудачная попытка концерна "Форд" войти на английский рынок автомобилей

Ростом он не отличался; черты лица были необычны, но красивым назвать его никто бы не решился. Волосы были жёсткие, рыжеватые и зачёсанные назад от висков, кожу, казалось, оттянули с носа. Что-то в нём было чуть-чуть не так, но трудно сказать, что же именно. Возможно, то, что его глаза моргали недостаточно часто, и когда вы с ним заговаривали, ваши глаза начинали слезиться – и всё ведь из-за него. А возможно, то, что при улыбке он слишком обнажал зубы, и создавалось впечатление, что сомкнутся они на вашей шее.

Большинство друзей, которых он завёл на Земле, считало его эксцентричным, но безвредным парнем – неугомонным кутилой с некими престранными привычками. К примеру, он часто заявлялся без приглашения на университетские вечеринки, напивался вдрызг и начинал потешаться над первым встречным астрофизиком, пока его не вышвыривали на улицу.

Временами он впадал в некое отстранённое состояние и смотрел в небо как загипнотизированный до тех пор, пока кто-нибудь не спрашивал его, чем он, собственно, занимается. Тогда он с виноватым видом приходил в себя, и уже через мгновение, расслабившись, ухмылялся.
«Летающие тарелки искал», - шутил он, и все смеялись и спрашивали, какие именно летающие тарелки он искал.

«Зелёные!», - отвечал он с озорной ухмылкой, с минуту дико смеялся, а затем неожиданно устремлялся в ближайший бар и заказывал всем присутствующим чудовищное количество спиртного.

Вечера, подобные этому, обычно заканчивались плохо. Форд, обезумев от виски, удалялся с какой-либо девушкой в уголок и в туманных выражениях объяснял ей, что цвет тарелок был вовсе не так уж значим.

Непосредственно после этого, шагая нетвёрдой полупаралитической походкой по ночным улицам, он спрашивал у полисменов дорогу до Бетельгейзе. Полисмены обычно говорили что-то вроде «Вы не считаете, что уже пора возвращаться домой, сэр?».

«Пытаюсь, детка, пытаюсь», - неизменно отвечал Форд в таких ситуациях.

В действительности цвет тарелки важен не был. Зелёный он указывал потому, что это был традиционный опознавательный знак бетельгейзианских торговых разведчиков.

Форд уже отчаялся дождаться хоть какую-нибудь летающую тарелку в ближайшем будущем, потому что пятнадцать лет – это достаточно долгий срок, если вы где-нибудь заблудились, а уж особенно в таком невероятно скучном где-нибудь, как Земля.

Форду хотелось, чтобы летающая тарелка прилетела в скором времени, поскольку он умел останавливать их и путешествовать на них автостопом. Он знал, как ознакомиться с Чудесами Галактики меньше чем за 30 альтаирских долларов в день.

На самом деле, Форд Префект был корреспондентом в редакции этой целиком и полностью замечательной книги – «Путеводителя по Галактике автостопом».

Люди очень хорошо приспосабливаются к чему угодно, и к ленчу жизнь в окрестностях дома Артура вошла в устойчивое русло. Роль, которую взял на себя Артур, заключалась в похлюпывании грязью и в редких просьбах доставить ему его адвоката, его маму или уж просто хорошую книгу; роль, которую взял на себя мистер Проссер, заключалась в жаркой дискуссии, в которой он время от времени менял тактику: беседа об общественном благе, беседа о движении прогресса, беседа на тему «мне как-то раз снесли дом, знаете ли, ни разу об этом не пожалел» и множество других уловок и угроз; роль, которую взяли на себя бульдозеристы, заключалась в лодырничании и распитии кофе, а также в экспериментировании над правилами профсоюза с целью получить финансовую выгоду из сложившейся ситуации.

Земля медленно двигалась по своему суточному кругу.

Солнце начало подсушивать грязь, в которой лежал Артур.

Тень снова накрыла его.

- Привет, Артур, - произнесла тень. Артур, щурясь от солнца, поднял взгляд и вздрогнул при виде Форда Префекта

- Форд! Привет, как дела?

- Отлично, - сказал Форд. – Слушай, ты занят?

- Занят ли я?! – воскликнул Артур – Ну, я тут лежу перед бульдозерами и всем таким, потому что мой дом снесут, если я встану, ну а кроме этого … не особенно занят, а что?

Но на Бетельгейзе не знают, что такое сарказм, и Форд Префект замечал его лишь тогда, когда очень старался заметить. Он сказал: «отлично, мы можем где-нибудь поговорить?»

- Что?! – сказал Артур Дент.

Пару мгновений Форд, казалось, игнорировал его, неподвижно уставившись в небо - словно кролик, старающийся попасть под машину. Затем он внезапно сел на корточки рядом с Артуром.

- Нам надо поговорить, – сказал он настойчиво.

- Отлично. Говори.

- И выпить, - сказал Форд. – Жизненно важно, чтобы мы говорили и пили. Одновременно. Сейчас же. Мы идём в деревню. В паб.

Он опять выжидающе посмотрел на небо, заметно нервничая.

- Смотри же, разве ты не понимаешь? – закричал Артур, показывая на Проссера. – Этот человек хочет снести мой дом!

Форд взглянул на него с удивлением.

- Ну, он ведь может это сделать и без тебя? – спросил он.

- Но я этого не хочу!

- А-а.

- Слушай, Форд, в чём дело?

- Ни в чём. Дело – ни в чём. Послушай, мне нужно тебе рассказать самую важную вещь, которую ты когда-либо слышал. Мне нужно рассказать это сейчас и мне нужно рассказать это в баре «Лошади и конюха».

- Но почему?

- Потому что тебе понадобится очень крепкий напиток.

Форд уставился на Артура, и Артур с изумлением обнаружил, что его воля начинает слабеть. Он и не знал, что это происходило вследствие одной старой застольной игры, в которую Форд научился играть в гиперпространственных портах мадранитовых рудников в системе Беты Ориона. Игра не особенно отличалась от своего земного аналога под названием "армрестлинг", и состояла в следующем:

Два соперника садятся по разным сторонам стола, напротив каждого из них ставится стакан.

Между ними ставится бутылка Дженкс-спирта (увековеченного в древней орионской горняцкой песне «О, не давай мне больше этого старого доброго Дженкс-спирта / Нет, не давай мне больше этого старого доброго Дженкс-спирта / Ведь моя голова загудит, мой язык солжёт, мои глаза изжарятся и я, быть может, умру, / Не нальёшь ли ещё одну этого старого доброго грешного Дженкс-спирта»).

Каждый из двух соперников затем сосредоточивает свою силу воли на бутылке, пытаясь открыть её и налить спирт в стакан своего противника – которому затем придётся его выпить.
Потом бутылку наполняют снова. Играют ещё один раунд. И ещё один.
Если вы проиграли один раз, то, скорее всего, проиграете и всю игру, поскольку один из эффектов Дженкс-спирта – подавление телепсихической силы.

Как только выпивается заранее определённое количество, проигравшему приходится исполнять фант, чаще всего крайне непристойно и физиологично.

Форд Префект обычно играл на поражение.

Форд пристально глядел на Артура, который уже начинал думать, что он, в конце концов, действительно не против посетить «Лошадь и конюха».

- Но как же мой дом? – спросил он жалобно.

Форд окинул мистера Проссера взглядом, и внезапно ему пришла на ум довольно безнравственная идея.

- Он хочет снести твой дом?

- Да, он хочет построить…

- И не может, потому что ты лежишь перед бульдозерами?

- Да, и...

- Я уверен, что мы сможем прийти к некоторому соглашению, - сказал Форд. – Простите!

Мистер Проссер (он спорил с представителем водителей бульдозеров по поводу вопроса об угрозе для умственного здоровья со стороны Артура Дента, и величине оплаты, если такая угроза существует) оглянулся. Он был удивлен и слегка встревожен обнаружив, что Артур не один.

- Да? Здравствуйте? – крикнул он. – Мистер Дент уже пришёл в себя?

- Можем ли мы на минутку, - ответил Форд, - предположить, что не пришел?

- И? – вздохнул мистер Проссер.

- И можем ли мы также предположить, что он собирается здесь лежать целый день? – сказал Форд.

- И что?

- И все ваши люди собираются сидеть тут без дела?

- Быть может, быть может…

- Ну, если вы с этим уже смирились, то не нужно, чтобы Артур на самом деле лежал здесь весь день, так ведь?

- Чего?

- На самом деле, - терпеливо проговорил Форд, - ему не нужно здесь лежать.

Мистер Проссер обдумал это.

- Ну, нет, не так, чтобы… - сказал он. – Не так уж и нужно…
Проссер был обеспокоен. Ему показалось, что кто-то из них двоих утратил здравый смысл.

Форд сказал:
- Поэтому, если вы согласитесь с тем, что он и так всё время лежит здесь, то мы с ним можем отлучиться в паб на полчасика. Как вам такая мысль?

Мистер Проссер подумал, что это совершеннейшее безумие.

- Это совершенно справедливо, - сказал он ободряющим тоном, желая при этом знать, кого же он хочет приободрить.

- А если вы потом сами захотите отлучиться ненадолго, - сказал Форд, – то мы всегда рады прикрыть вас.

- Большое спасибо, – сказал мистер Проссер, который совсем уже не знал, как себя вести дальше. – Большое спасибо, вы очень добры…
Он нахмурил брови, потом улыбнулся, потом попытался сделать и то, и другое, потерпел неудачу, схватился за свою меховую шапочку и судорожно подвигал её на голове. Единственное, что пришло ему на ум - мысли о только что одержанной победе.

- Итак, - продолжил Форд Префект, – не могли бы вы подойти сюда и прилечь…

- Что? – сказал мистер Проссер.

- Ах, извините, - сказал Форд. – Быть может, я выразился недостаточно ясно. Кому-то ведь надо лежать перед бульдозерами, ведь так? Или им ничего не помешает въехать прямо в дом мистера Дента, так ведь?

- Что? - повторил мистер Проссер.

- Очень просто, - сказал Форд. - мой клиент, мистер Дент, сказал что перестанет лежать здесь в грязи в одном единственном случае - если вы придёте и смените его.

Что ты несёшь? - спросил было Артур, но Форд легонько ткнул его ботинком, чтобы он молчал

- Вы хотите, чтобы я, - проговаривал сам себе эту новую для него мысль мистер Проссер, - пришёл и лёг там...

- Да

- Перед бульдозером?

- Да

- Вместо мистера Дента

- Именно

- В грязь

- В, как вы изволили выразиться, грязь

Как только мистер Проссер осознал, что он по сути главный проигравший, он ощутил будто бы гора упала с его плеч: это было больше похоже на знакомый ему мир. Он вздохнул.

"В обмен на это вы заберёте мистера Дента с собой в паб?"

"Да,"- сказал Форд. "Именно так."

Мистер Проссер нервно прошёл пару шагов и остановился.

"Точно?"

"Точно", сказал Форд. И повернулся к Артуру.

"Пойдём", - сказал он, - "Вставай, дай человеку лечь"

Артур встал, чувствуя себя будто во сне.

Форд повернулся к Проссеру, и тот печально, неуклюже сел в грязь.

Ему казалось, что вся его жизнь это какой-то сон, и иногда он даже думал, интересно ли кому-то его смотреть. Грязь окружила его зад, руки и проникла в ботинки.

Форд строго посмотрел на него.

"И не вздумайте тайком снести дом, пока мистера Дента здесь нет, ясно?", - сказал он.

"Ни малейший намёк,"- проворчал мистер Проссер,-"на подобную мысль,"- продолжил он устраиваясь на спине,- "даже и не подумал появиться в моей голове"

Он, увидев приближающегося представителя союза бульдозеристов, бессильно откинул голову и закрыл глаза. Он мучительно пытался отыскать доказательства того, что сам он не являет собой угрозы психическому здоровью окружающих. Он был далек от уверенности в этом - его разум, казалось, был полон шума, лошадей, дыма и запаха крови. Такое происходило всякий раз, когда он чувствовал себя жалким и несчастным, и объяснений для этого он не находил. В высшем измерении, о котором нам ничего не известно, могучий Хан взревел от ярости, но Мистер Проссер лишь дрожал и поскуливал. Он стал ощущать небольшое покалывание от воды на веках. Бюрократические проволочки , сердитый мужчина, лежащий в грязи, неописуемые чужаки, раздающие необъяснимые унижения, и неопознанная армия всадником, смеющаяся над ним в его голове - что за день!

Какой день. Форд Перфект отлично понимал: тот факт, будет ли снесен дом Артура сейчас или позже, не стоил и пари почек динго.

Артур оставался сильно обеспокоенным.

"Но можем ли мы доверять ему?" сказал он.

"Лично я буду доверять ему до скончания Земли," сказал Форд.

"О да," сказал Артур, "и сколько же это?"

"Приблизительно двенадцать минут," сказал Форд, "и ладно, мне надо выпить."

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/119/1438

Переводчики: Menschenfracht, pta, volandkit, kochergan

okcomputer, Redd_Ratt, burshtina