Готовый перевод The Global Financial Crisis and Development Thinking / Мировой финансовый кризис и концепции развития: What this implies for economic thinking

Другие провалы рынка также способствовали кризису; например, ошибки в корпоративном управлении породили смешанные средства поощрения рейтинговыми агентствами, так же как и стимулы для чрезмерного риска во многих финансовых фирмах.

Но эти два провала – пузырь на рынке недвижимости и "вредные" ценные бумаги – были в ядре кризиса, и оба иллюстрируют недостатки наивной неоклассической модели.

Раз множество потребителей спрогнозировали будущую ценность своих собственных домов так плохо, что тогда говорить об их способности принять рациональные решения относительно других инвестиций, о которых они знают еще меньше?

И если даже такой богатый данными сектор, как финансы, пострадал от больших проблем, вытекающих из информационной экономики, и эти проблемы не могли быть решены рыночными институтами, насколько уверенными мы можем быть относительно того, что сбалансированный рынок будет обладать максимально полной информацией?

Сочетание этих событий, несомненно, бросает вызов доктринерским представлениям о свободном рынке в экономике.

И действительно, были мнения среди экономических консерваторов, подвергающих сомнению некоторые из основных предписаний неолиберальной системы взглядов.

Юрист-консерватор Ричард Познер, известный представитель Чикагской Школы по вопросам закона и экономики, недавно утверждал в газете "Wall Street Journal", что часть обязательств ФРС должна “быть в поисках пузырей, особенно пузырей на рынке недвижимости... Наш центральный банк подвел нас” (Познер 2009).

Покупатели домов поняли это превратно, частично потому что их “уверили официальные лица и другие эксперты, что они [цены на внутреннем рынке] повышались из-за благоприятных "фундаментальных принципов".

Не принимайте во внимание тот пункт, что некоторые из этих гарантий прибывали от консерваторов, к которым принадлежит и Познер, которые возможно просто не думали, что рынок привел к ценам, полностью отделяющим его от фундаментальных принципов.

Но известно, что сейчас Познер призывает к правительственному действию, чтобы исправить систематические ошибки миллионов плохо информированных инвесторов.

Кроме того, в той же самой статье, Познер отмечает, что повышенное регулирование финансовых учреждений может быть необходимым (несмотря на то, что он предостерегает посреди рецессии).

Некоторые экономисты отреагировали на эти события, чтобы потребовать полного пересмотра прежнего мнения о современной макроэкономике. Как известно Пол Кругман отмечал горячие дебаты представителей экономической сферы в своей недавней статье, “Почему экономическая наука бессильна?” (Кругман 2009).

В ней он описывает макроэкономику как область, ведущие практики которой влюбились в математически красивые модели, которые слишком отдалились от реального мира, чтобы иметь хоть какое-то применение в этом кризисе.

Кругман, в большей степени коллега Кейнса, которого он обсуждает, отклонил и даже проигнорировал основные традиции Чикагской школы за несколько прошедших десятилетий.

Эти изменения вызвали незамедлительный и красноречивый ответ от некоторых ведущих специалистов в области макроэкономики, таких как представитель Чикагской школы, Джон Кокрейн, который отвергает критический анализ Кругмена как карикатуру моделей, которые никогда не предназначались для того, чтобы использоваться буквально, но привели к пониманию сути главной стратегии. (Кокрейн 2009).

Но другие также призвали, чтобы кризис вызвал полное изменение в макрообласти.

Например, Виллем Бюйтер, бывший главный экономист EBRD, утверждает что “большинство господствующих макроэкономических теоретических инноваций с 1970-ых…, как оказалось, были самоотносимыми, внутренне беспорядочными в лучшем случае” и оставили академическую деятельность “неподготовленной, когда кризис ударил” (Buiter 2009).

Роберт Гордон, в том же духе, потребовал вернуться к тому, что он обозначает макроэкономикой переходного 1978-го, которая “сохраняет, лучшее из кейнсианской экономики со стороны спроса, в тоже время, игнорируя проблему одновременного наличия безработицы и инфляции с нарушением предложения (Гордон 2009).

Позже, Оливье Бланшар, который теперь занимает должность директора исследовательского отдела МВФ, стал соавтором исследования, требовавшего переосмысления макроэкономической политики вслед за кризисом (Бланшар, Dell'Ariccia, и Мауро 2010).

Пока еще нет консенсуса по концепции развития, но очевидна большая неразбериха с некоторыми из предположений, лежащих в основе “современных макроэкономических” и даже Новых кейнсианских подходах за последние десятилетия.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12351/40056

Переводчики: Bomb3r