Готовый перевод David Weber Mission of Honor / Дэвид Вебер Дело чести: Chapter Two

Глава вторая.

- Не могу в это поверить, - пробормотал адмирал Уинстон Кингсфорд, командующий боевым флотом лиги. - Я знал, что Джозеф всегда ненавидел манти, но что бы настолько...

Его голос затих, как только он понял, что он только что сказал. Это был не самый дипломатичный комментарий, который он мог бы сделать, так как именно Адмирал Флота Раджампет был тем кто лично предложил Джозефа Бинга в качестве командующего оперативной группой 3021. Кингсфорд думал, что такое своеобразное решение было временным, так как оперативная группа находилась в подчинении флота УПБ, а Бинг, как и Кингсфорд, был офицером боевого флота. Он также ожидал, что адмирал флота Энграсия Алонсо Янез, командующий флотом УПБ, будет протестовать против назначения Бинга. Впрочем, он так же ожидал, что Бинг откажется. С точки зрения Боевого Флота, получить назначений во флот УПБ рассматривалось, фактически, как понижение в должности, а Джозеф Бинг, несомненно, имел семейные связи, чтобы избежать его, если он захотел бы.

Все это предполагало, что не самой хорошей идеей было бы намекать на "Я же вам говорил", теперь когда все так катастрофически пошло наперекосяк.

- Поверьте, - тяжело сказал Раджампет.

Оба они сидели в роскошном кабинете Раджампета на самом верху Штаб-квартиры флота. Вид через окно был впечатляющим, и следующих тридцать или сорок лет, он наверняка будет принадлежать Уинстону Кингсфорту.

При условии, что он не облажается.

- Вы уже посмотрели технические материалы, сэр? - спросил он.

- Нет еще, - Раджампет покачал головой. - Я сильно сомневаюсь, что вы найдете в них какие либо подсказки к секретному мантикорскому супероружию. Даже если подсказки и были, я уверен, что они пропылесосили данные сенсоров перед тем как отправлять их нам. Так как Сигби сдала все свои корабли, я полагаю, что они вполне хорошо поработали, пылесося так же и ее компьютеры. Так что я не думаю, что нам удастся получить много интересного из нашего собственного оборудования, даже если они о-так-любезно возвращают нам нашу собственность.

- С вашего разрешения, сэр, я всё равно передам эти материалы Карлу-Хейнцу и Хай-швуну.

Адмирал Тимар Карл-Хейнц командовал управлением разведки звездного флота солнечной лиги, а адмирал Ченг Хай-Швунг командовал управлением оперативной аналитики. УОА было самым большим подразделением УРФ* [ управление разведки флота ], что делало Ченга главным заместителем Тимара... а так же тем, кто должен был их увидеть.

- Конечно, - согласился Раджампет, резко взмахнув рукой. Затем его рот сжался. - Все же не передавайте их, пока у меня не будет возможности сначала поговорить с Карлом-Хейнцем. Кто-то должен рассказать ему о Карлотте. И думаю это должен быть я.

- Да, сэр, - тихо сказал Кингсфорд, мысленно отругав себя за то, что забыл про контр-адмирала Карлотту Тимар, начальник штаба Бинга, которая была двоюродной сестрой Карла-Хейнца.

- На самом деле, дать им поработать над этим, возможно чертовски хорошая идея, даже если мы и не собираемся получить из этого много достоверных данных. Я хочу получить наилучшую оценку этих их новых ракет, которую может мне выдать УОА. Я не жду чудес, но посмотрим что вы сможете из этого вытянуть.

- Да, сэр.

- А пока они будут работать над этим, мы с вами будем сидеть и рассматривать развертывание наших позиций. Я знаю, что весь флот Манти, это как пердёж во время шторма, в сравнении с нашим звездным флотом, но я не хочу, чтобы мы понесли какие-либо потери из-за излишней самоуверенности. Колокольцев дело говорил, чёрт его дери, про разницу в дальнобойности ракет. Нам понадобится молот, чтобы они не смогли остановить нас, когда мы выдвинемся к их домашней системе.

- Когда мы выдвинемся к их домашней системе? - Кингсфорт подчеркнул "Когда", и Раджампет скрипуче рассмеялся.

- Эти гражданские идиоты могут говорить о "если", как они хотят, Уинстон, но давай не будем обманывать сами себя, хорошо? Это не "если", это "когда". И вы это знаете так же, как и я. Эти мантикорские болваны слишком высокомерны, чтобы признать какие у них есть реальные альтернативы. Они не уступят на ультиматум Квотермейн. И в конце концов это означает, что мы придем к ним. Кроме того..

Он резко замолчал и Кингсфорд приподнял одну бровь. Но НФО [ начальник флотских операций ] только покачал головой, взмахнув рукой в отгоняющем жесте.

- Дело в том, - продолжил он, - что все в конце концов приведет к стрельбе, вне зависимости от того, какого рода "переговоры" кто-либо будет пытаться вести. И когда это произойдет, стратегия будет на самом деле чертовски простой, так как у них есть только одна по-настоящему важная звездная система. У них не будет никакого стратегического выбора. Если мы придем к Мантикоре, то они должны будут стоять и сражаться. Без разницы насколько дальнобойны их ракеты могут быть, они не могут просто взять и убежать. Поэтому я хочу быть уверен, что противоракет и лазерных кластеров в нашем распоряжении будет настолько много, чтобы выдерживать их ракетный огонь всё то время, что мы будем лететь напрямую к их планетам. Это будет неприятно, зато это должно сработать.

- Да, сэр, - сказал Кингсфорд еще раз, и он знал, что его команждир был прав. В конце концов данная концепция лежит в основе всей стратегической доктрины военного флота. Но как бы сильно он не был согласен с НФО, его мозг все еще продолжал работать на прерванным высказыванием Раджампета "кроме того...". Что-то в нем его беспокоило, но что именно...?

Потом он вспомнил.

Интересно... Упоминал ли он Сандру Крэндалл и её оперативную группу? И пока я задаюсь вопросом, какое он имеет отношение к её развертыванию в секторе Мадраса?

Он мобилизовал весь свой самоконтроль, чтобы не прищурить глаза, поскольку сейчас определенно было не то время, чтобы задавать любой из этих вопросов. И даже если бы он спросил, то ответы - даже предполагая, что Раджампет ответит ему честно - только вызвали бы новые вопросы. Более того, как бы глубоко не был бы в этом замешан Раджампет, НФО был прикрыт. Назначение Бинга хотя и не было определенно общепринятой практикой, не было и полностью неоправданным. Оно был понятным в связи с битвой за Монику, а так же все обвинения и контр-обвинения, которые были этим порождены. И в равной степени Крэндалл была свободна в выборе, в пределах разумного, где проводить учения своей оперативной группы. Так что если так случилось, что она выбрала систему Макинтош для учений "Зимний фураж" (или как там она решила их назвать в конце концов), и если так оно и было, то значит оперативная группа 496 была едва ли не в пятидесяти световых годах от системы Майерс, что вовсе не обязательно указывает на какой-либо заговор со стороны Раджампета.

Уверен, это не так, подумал он. И я буду держать пари, что ответ на мой первый вопрос тоже. Чёрт, нет, он не рассказал им. И чтобы не произошло он прикрылся, потому что к этому времени она несомненно принимала собственные решения, что ей делать, и у него не было возможности вовремя отдать приказ, чтобы остановить её. Так в самом деле, не было никакого смысла рассказывать им, не было ведь?

Уинстон Кингсфорд не командовал космическим флотом за последнии десятилетия, но он обладал достаточным опытом по части извилистых и ковырных маневров бюрократии Солнечной Лиги. И он был хорошо осведомлен о том, как сильно возмущало Раджампета его собственное исключение из маленького и уютного гражданского мирка, который фактически руководил Лигой. Реальная власть министра обороны Такетомо была не больше, чем у любого другого члена кабинета министров, который теоретически и управлял Лигой. Но Оборона была (или, проклятье, во всяком случае должна была быть) по крайней мере такой же важной, как Торговля, Образование или Информация. Во всяком случае он имел достаточно большой бюджет, который был необходимо достаточным для процветания и стабильности Лиги. До сих пор Раджампету было отказано в его месте во главе стола и это его чертовски раздражало.

Но если мы ввяжемся в действительно настоящую войну в первый раз за три или четыре сотни лет, все это должно поменяться, не так ли? Думал Кингсфорд. Интересно, сколько людей Раджани готов убить, чтобы добиться этого?

Не смотря на свое беспокойство, Кингсфорд чувствовал определенное завистливое восхищение. Всегда, конечно, оставалась возможность, что он ошибается. В самом деле, он бы не подумал, что Раджампет как-либо им манипулирует. Но это было не так, раз Кингсфорд не чувствовал ни малейших причин выражать недовольство. В конце концов, если бы Раджампета сняли, то его наследником был бы Кингсфорд, что повысило бы его престиж и реальное политическое влияние. И если все для них пойдет хуже, вины Кингсфорда в этом не будет. Все что он делал, было тем, что ему поручали сделать его законные руководители.

Ему даже никогда не приходило в голову, что в большинстве звёздных наций, как он подозревал, действия Раджампета являлись бы предательством. Впрочем, согласно букве конституции Солнечной Лиги, они так же представляют собой измену - или во всяком случае "серьезные преступления и правонарушения", что несет за собой такое же наказание. Но конституция была мёртвой буквой практически с того самого момента как засохли чернила, которыми она была написана. И то, что в каких-либо других далёких, далёких звёздных государствах называлось "изменой", в Солнечной Лиге было просто обычным порядком вещей. И в конце концов кто-либо так или иначе это проделывает.

- Хорошо, сэр, - сказал он, говоря для записывающих устройств, которые, он знал, фиксируют каждое сказанное слово, - Я не могу сказать, что с нетерпением ожидаю размышлений насчет убийства наших людей, но, я боюсь, вы вероятно действительно правы о надеждах ваших гражданских коллег. Надеюсь, что нет, конечно, но все что происходит, вы определённо правы, затрагивает наши внутренние приоритеты. Если вся эта ситуация рванёт так, как потенциально может рвануть, то лучше уж мы будем готовы реагировать быстро и жёстко.

- Именно так, - твёрдо кивнул Раджампет.

- В таком случае, я бы предпочёл уже передать технические данные в УРФ* [ управление разведки флота ]. Я знаю, вы хотите сами разссказать Курлу-Хейнцу о Карлотте, сэр, но я боюсь, что нам нужно очень бысто пошевеливаться, если мы хотим получить к завтрашнему утру эти модели и аналитические выводы.

- Намёк понят, - сказал Раджампет с натянутой улыбкой. - Глава в своем офисе. Я соединюсь с ним, пока вы идете к себе. Как бы то ни было, вероятно будет хорошей идеей дать ему что-то еще, чтобы раздумывал как можно быстрее.

* * *

Елизавета III сидела в своем любимом старомодном кресле в Башне Короля Майкла. Трёхметровая рождествеская ёлка (в этом году - грифонский иглолист) стояла посередине комнаты в полном великолепии своих украшений, охраняя семейные подарки, кучей сваленные под её ветвями. Её смолистый запах наполнял воздух успокаивающим благоуханием, которое, подобно наркотическому дурману, усугубляло тишину и покой, всегда, казалось, окружавшие Башню; и именно поэтому ёлка была здесь, а не где-то еще в Королевском Дворце. Приземистая древняя каменная башня, расположенная посреди солнечных садов и фонтанов дворца, была как утешительное напоминание о прочности и стабильности в постоянно хаотичном мире Елизаветы, и она часто спрашивала себя, не это ли было причиной, по которой башня стала спасительным убежищем для неё и всей королевской семьи. Здесь она могла заниматься и служебными делами, так как у монарха, главы государства, никогда по-настоящему не бывает "выходных"; но даже для деловых визитов Башня Короля Майкла была открыта только её семье и личным друзьям.

И некоторым, которые становятся и тем, и другим, - подумала она, глядя на высокую женщину-адмирала с миндалевидным разрезом глаз, сидевшую напротив неё на подоконнике, выпрямив длинные ноги и подпирая спиной одну из стен глубокого оконного проёма.

- Ну, - сказала королева, - и что же твоя подруга Стейси должна была рассказать вчера за ланчем?

- Моя подруга? - адмирал леди дама Хонор Александер-Харрингтон приподняла одну бровь.

- Думаю, что это справедливый выбор существительного, - ехидно улыбнулась Елизавета. - Знаешь, а ведь никто не мог бы предсказать особенной дружбы между вами, учитывая твою первую встречу с её отцом.

- Вообще-то Клаус Гауптман не исчадие ада, - пожала плечами Хонор. - Следует признать, что у Василиска он повёл себя, как задница. Не сказала бы, что мы были на дружеской ноге и в Силезии. И, честно говоря, не думаю, что я когда-либо ему по-настоящему нравилась. Но у него есть своеобразное чувство чести и долга, и за это, по крайней мере, его можно уважать.

Кремово-серый древесный кот, лежавший растянувшись на подоконннике, поднял голову и вопросительно наклонив уши посмотрел на неё.

"Он достаточно умен, чтобы бояться тебя", написали его проворные, мелькающие пальцы. "И он знает, что Алмазный Разум не простила бы ему, если бы он не признавал ошибок."

- "Алмазный Разум?" - повторила вслух Елизавета. - Что это, коты так зовут Стейси?

- Да, - отевтила Хонор, смотря при этом на древесного кота. - Думаю, это не очень привлекательное имя, Паршивец.

- "Привлекательно" это двухногое понятие, - отписал он ей.

- Что является одной из причин, почему лично я предпочитаю древесных котов большинству двухногих, которых я знаю, - согласилась Елизавета. - И раз уж на то пошло, оценка Нимицем личности Гауптмана Старшего более близка к моей нежели к вашей.

- Я не настаиваю на его святости, ты же знаешь, - мягко заметила Хонор. - Я только сказала, что он не исчадие ада, и он действительно не исчадие. Надменный, упрямый, часто безрассудный, слишком своенравный и авторитарный - это да. Всё это я знаю. Но при этом старый пират - один из самых честных людей, которых я встречала - что даже удивительно, учитывая его богатство, - и если уж он посчитает, что взял на себя важные обязательства, то непреклонно их выполнит.

- Всё это так, - признала Елизавета. - И, - глаза королевы проницательно сузились, и она склонила голову, - то, что он настолько предан уничтожению генетической работорговли, тоже делает его немного лучше, я права?

- Я это признаю, - кивнула Хонор. - Из того, что Стейси смогла рассказать очевидно - то, как он воспринимает причастность Рабсилы к происходящему на Талботте, никто не смог бы назвать покоем.

- Да, думаю, нельзя.

Елизавета откинулась в кресле, и древесный кот, растянувшийся поверх его спинки, шумно замурлыкал, когда королева прижалась макушкой к его шёлковой шкурке. Он потянулся вниз одной из передних рук с длинными пальцами, лаская её щёку, а она потянулась вверх, чтобы погладить его по спине.

- Но он ведь действительно не одинок в такой реакции? - продолжала она.

- Нет.

Хонор вздохнула и взяла Нимица на руки. Обняв, она посадила его на колени, перевернула на спину и стала чесать ему мягкий меховой животик. Кот откинул голову назад, сладко прижмурился, и Хонор улыбнулась его самозабвенному мурлыканью.

Вообще-то последний вопрос Елизаветы был огромным преуменьшением, и она попыталась представить, как на это отреагируют на Старой Земле. На сегодняшний день их газетчики уже получили сообщения из Мантикоры, и первые солярианские репортёры того и гляди хлынут через Мантикору на Шпиндель и Новую Тоскану в погоне за свежими новостями.

- Не сомневаюсь, что у тебя, по крайней мере, хорошие предчувствия по поводу возможной реакции на всё то, что делает Стейси, - заметила Хонор после паузы.

- И да, и нет, - ответила Елизавета. Хонор вопросительно посмотрела на неё, и королева пожала плечами. - У меня есть все опросы общественного мнения, все отслеживаемые данные, вся корреспонденция, поступающая в Королевство, анализ всего, что размещается на общественных форумах - всё это есть. Но за последние полтора стандартных года она выстроила собственную маленькую империю СМИ. Если посмотреть правде в глаза, то в попытках управлять общественным мнением газетчики в самом деле лучше, чем мои так называемые профессиональные аналитики. Уверена, что она также прислушивается к тому, что говорят друзья её отца и знакомые по бизнесу. Если уж на то пошло, вы сама, герцогиня Харрингтон, вращаетесь в тех же самых достаточно узких финансовых кругах.

- Совсем немного, с тех пор как я вернулась на действительную службу, - возразила Хонор. - И до особого распоряжения за всем приглядывают Уиллард и Ричард.

Елизавета фыркнула, и теперь Хонор пожала плечами. То, что она сказала, вполне соответствовало истине, но и королева по-своему права. Да, сейчас её собственной разросшейся многоотраслевой финансовой империей в основном занимались Уиллард Нефстайлер и Ричард Максвелл, но она взяла себе за правило быть в курсе их докладов, как и докладов Остина Клинкскейлса, её регента в лене Харрнигтон. И эти доклады часто содержали проницательные размышления о мантикорском бизнесе. Как, впрочем, и о бизнесе Грейсона.

- Как бы то ни было, - продолжала она, - Стейси не всегда владела своей "империей СМИ". Она продолжает работать над её организационной структурой, и думаю, что некоторые аспекты бизнеса оскорбляют её естественное чувство порядка. Но признаюсь: благодаря тому, что она ещё новичок, с ней до сих пор свежо и интересно.

- И она принесла это на обед! - чуточку торжественно провозгласила Елизавета, и Хонор усмехнулась. Но тут же смешок её растаял.

- Да, принесла. И ручаюсь, что она говорит примерно то же самое, что и твои аналитики. Люди беспокоятся, Бет. В самом деле, многие из них напуганы до смерти. Может, и не так, как некоторые сразу после Битвы за Мантикору, но всё равно остаётся много поводов для угрозы, и речь теперь идёт о Солнечной Лиге.

- Я знаю. - Глаза Елизаветы потемнели. - Знаю, и хочу найти какой-то способ избежать того, что на них сваливается. Но...

Она осеклась, тряхнув головой, и Хонор снова кивнула.

- Понимаю, но ты была права. Мы должны были дать этому огласку - и не только потому, что обязаны говорить людям правду. Что-то подобное рано или поздно должно было разразиться, и если бы люди решили, что мы пытались скрыть происшедшее...

Она замолчала, и Елизавета, соглашаясь, поморщилась.

- Предчувствовала ли Стейси реакцию подписчиков на то, что мы целый стандартный месяц скрывали случившееся с коммодором Чаттерджи? - помолчав, спросила королева.

- Некоторые расстроены задержкой. Но она говорит, что электронные письма и сообщения по кому дают где-то вроде восемь к одному в поддержку этого, и опросы общественного мнения показывают примерно такой же процент. - Хонор снова пожала плечами. - Мантикорцы начинают понимать, что в интересах оперативной безопасности информация должна быть... ну, аккуратно обработана, скажем так. Фактически, у тебя приличный положительный баланс по большинству тем, связанных с этой проблемой. Думаю, практически все понимают, что мы должны быть очень осторожными в раздувании общественного мнения, особенно теперь. И, кстати, не только здесь, в Звёздном Королевстве.

- И я так думаю, - согласилась Елизавета. - Но мне не слишком нравится упоминание возможных связей с Рабсилой. - Она озабоченно вздохнула. - Не стоило бы сообщать, что мы практически ввязались в войну с Солнечной Лигой, не говоря о том, что за всем этим, по-видимому, стоит компания отвратительных торговцев генетическими рабами. Бред!

Хонор кисло усмехнулась. Вот и опять Елизавета права. Представить, что некая преступная корпорация, пускай даже крупная, влиятельная и коррумпированная, может всерьёз воздействовать на военную и внешнюю политику чего-то размером с Солнечную Лигу, на первый взгляд действительно нелепо. Хонор сама участвовала в дискуссии о том, оглашать или нет кое-какие конкретные детали, которые Мишель Хенке кратко изложила в выводах своего расследования на Новой Тоскане. Это действительно звучало абсурдно - или же как бред сумасшедшего, что, в общем-то, не лучше, - но она согласилась с Пэт Гивенс и другими аналитиками РУФ. Сумасшедшие или нет, но доказательства там были.

- Согласна, некоторые считают это немного надуманным, - сказала она после маленькой паузы. - В то же время многие видят в этом хорошую возможность для Майка что-то урвать. Если честно, то я просто счастлива выставить этот взгляд на всеобщее обозрение из-за тех возможностей, которые открываются перед этими идиотами со Старой Земли. Если за этим действительно стоит Рабсила, им может прийти в голову почистить свой собственный дом - и сообщить об этом публике, - такой ход помог бы нам всем отступить от края пропасти. Если удастся законно взвалить вину на Рабсилу, им ничего не останется, как признать, что они оказались жертвами грязных манипуляций. Они должны понимать, что это признание - серьёзный шаг к столу переговоров с нами. А после Моники и Технодайна основание для такого шага, безусловно, имеется!

- Верно. И можно ещё добавить, что они просто охренеют от злости на Рабсилу, потому что понимают, что мы правы. Так что у них есть все мыслимые причины, чтобы выйти на сцену и сделать именно то, что ты предлагаешь. Но они не будут этого делать...

Лицо Елизаветы уже не было взволнованным, теперь оно стало суровым, и Хонор сдвинула брови в немом вопросе.

- Если бы они хотели поступить разумно, то ответили бы на нашу первую ноту не позже, чем через три недели. Особенно если весь ответ состоит из заявления, что "они изучат наши утверждения" и вернут их нам. Откровенно говоря, я удивлена, как они умудрились опустить слово "дурацкие" перед словом "утверждения". - Королева покачала головой. - Не слишком многообещающее начало... и очень типично для солли. Если есть какой-нибудь способ увернуться, они никогда не признают ошибок своих людей, независимо ни от их причины, ни от того, была ли возможность избежать этого. Ты и правда думаешь, что они смогут отважиться признать, что звёздная система, даже не входящая в Лигу (и по уши увязшая в торговле, официально запрещённой в Лиге), смогла манипулировать целыми подразделениями их линейных крейсеров и кораблей стены? - Она опять покачала головой, уже более решительно. - Я боюсь, что многие из них скорее бы пошли и надрали уши наглым неоварварам, не считая убитых по дороге, чем позволили бы заглянуть в закоулки властных структур Лиги, кишащие маленькими грязными тайнами.

- Надеюсь, что ты ошибаешься, - тихо сказала Хонор, и губы Елизаветы дернулись.

- Ну да, только "надеешься", - сказала она.

- Я лично предпочла бы более сильный глагол, - признала Хонор. - Но...

- Вот именно, "но", - пробормотала Елизавета. Затем она резко выпрямилась в кресле. - К сожалению, вряд ли мы обе можем себе позволить любой из этих твоих более сильных глаголов. Что, вкупе с размышлениями о возможных ошибках в прошлом, подводит к тому, о чём я действительно хотела тебя спросить.

- Четыре дня, - сказала Хонор, и Елизавета тихонько засмеялась.

- Это очевидно, не так ли?

- Знаешь, я тут немного прикинула, - ответила Хонор. - Оперативный план давно готов, хотя мы надеемся, что он не понадобится; Элис Трумэн гоняет флот по тренировочным учениям; а я практически закончила свои совещания с сэром Энтони. Так что около четырёх дней.

- Ты уверена, что тебе не понадобится ещё несколько дней?

- Нет. - Хонор покачала головой и улыбнулась. - Вообще то я, видимо, смогу отбыть и раньше, особенно потому, что у меня есть Кев, Селлек и Туоминен. Но если тебе не к спеху, я отправлюсь после встречи первого Рождества Рауля и Катерины с Хэмишем и Эмилией.

- Разумеется, мне "не к спеху". - Лицо Елизаветы осветилось улыбкой, и теперь она покачала головой. - Мне ещё непривычно, что ты теперь мать. По крайней мере, я могу тебе пообещать Рождество дома - до того, как мы отошлём тебя. А твои родители тоже будут?

- И Вера с Джеймсом. Что, между прочим, очень обрадовало Линдси, когда она узнала. А то это было бы её первое Рождество, проведённое без близнецов, с тех пор как им исполнился год.

- Я рада за вас всех, - сказала Елизавета. Потом она глубоко вздохнула. - Но вернёмся к делу: учитывая свой график, ты уверена в том, что именно ты собираешься делать?

- Не сказала бы, что совсем уверена, и не собираюсь притворяться, будто претендую на звание эксперта в таких делах. Просто я думаю, что это лучший вариант из того, что у нас есть... с помощью которого мы, по крайней мере, привлечём их внимание.

- Понятно. - Елизавета смотрела на неё некоторое время и фыркнула. - Только помни, что этот маленький пикник был прежде всего твоей идеей. Имей в виду, что теперь, когда у меня было время обдумать, я считаю эту идею недурной. Потому что, кто бы из нас ни был прав поначалу, для всех нас было бы отлично потушить хотя бы один из лесных пожаров. Если вся эта ситуация с Лигой повернётся так плохо, как я того опасаюсь, нам не нужно будет разбираться с несколькими проблемами за раз.

* * *

Хонор Александер-Харрингтон встала, когда Джеймс МакГиннес проводил в кабинет её особняка в Лэндинге высокого мужчину в форме республиканского флота. У неё за спиной, по ту сторону кристоплазовой стены и балкона, тёмно-синие воды залива Язона под сверкающим из-под живописных облаков послеполуденным солнцем были покрыты рябью, казавшейся рисунком из бесконечных рядов белых гребней волн, словно вмонтированный сюда кусок шторма из открытого моря, и Хонор подумала, что это подходящая аллегория для её отношений с посетителем.

- Адмирал Турвиль, - сказала она, поднимаясь и протягивая руку через стол, а Нимиц выпрямился на своём насесте и, склонив голову, задумчиво созерцал хевенита.

- Адмирал Александер-Харрингтон. - Лестер Турвиль потянулся, чтобы пожать протянутую руку, и она уловила вспышку его ироничного веселья. Его губы дрогнули в краткой полуулыбке под густыми усами, и она отпустила его руку, указав на стул.

- Присаживайтесь, пожалуйста.

- Спасибо, - ответил он, садясь.

Хонор откинулась назад в своём кресле и, опершись локтями на подлокотники, сложила перед собой пальцы домиком, пристально разглядывая его. Оба они были, как сказали бы репортёры, "историей". Он был единственным хевенитским офицером, которому Хонор была вынуждена добровольно сдаться; человеком, которого она разгромила в битве при Сайдморе в самом начале операции "Удар молнии"; командиром флота, благодаря которому Республика Хевен была близка к победе пять месяцев назад.

Но, как сказал бы Эндрю, припомнила она, "близко" считается только при попадании лошадиной подковы, ручной гранаты или тактической ядерной боеголовки.

Что было совершенно верно, но не предотвратило от гибели более чем двух миллионов человек в битве за Мантикору. И не изменило того факта, что в качестве цены за сбережение уцелевших супердредноутов хевенитов Хонор потребовала от них сдать базы данных нетронутыми. По правилам ведения военных действий она имела право оговаривать любые выбранные ею условия, но знала она и то, что выдвижение такого условия выходит за рамки привычных военных традиций. Традиционно всегда предполагалось, что любой офицер, который сдаётся со своей командой, первым делом опустошает свои компьютеры. Признаться, именно так она велела поступить Алистеру МакКеону с их базами данных, когда приказала ему сдать корабль Турвилю.

Полагаю, что если я собиралась быть "честной" в этом вопросе, то должна была оставить такую же привилегию и ему. Во всяком случае, он, несомненно, считал, что я должна была так поступить.

Её губы чуть-чуть дрогнули, она вспомнила кипящую ярость, бушевавшую за его внешне невозмутимым поведением, когда они, наконец, встретились лицом к лицу после битвы. Нельзя было быть более корректным - или ледяным - в ходе тех "переговоров" о его капитуляции. Но он не знал о способности Хонор напрямую чувствовать эмоции собеседников. Он мог с таким же успехом бешено рычать на неё, так как ей было безразлично его внешнее поведение. Нет, конечно, она получила некое злое удовлетворение от его гнева, от горечи его неудачи, когда он так невыносимо близко подошёл к полному успеху.

Она не гордилась этим чувством. По крайней мере, сейчас. Но тогда раны от гибели стольких мужчин и женщин, которых она так давно знала, были слишком свежи, слишком мало прошло времени, чтобы остановить кровотечение. Одним из них был Алистер МакКеон, погибший вместе со всеми, кто был на его флагманском мостике. Так же обстояло дело и с Себастьяном д'Орвилем, и буквально с сотнями других боевых товарищей, горе и боль наполняли её яростью, и те же чувства, но с противоположной стороны, разжигали гнев Турвиля.

Да, всё-таки, военный этикет, да к тому же в таких железных рамках, - это хорошо, - подумала она. - Он не позволил нам обоим выплеснуть друг на друга свои истинные чувства. И это правильно, я ведь уже тогда знала, что он порядочный человек. И он получил не больше удовольствия от убийства Алистера и всех прочих, чем я от убийства Хавьера Жискара или многих людей Женевьевы Чин.

- Спасибо, что пришли, адмирал, - сказала она вслух, не ответив на его улыбку.

- Разумеется, ваше приглашение - большая честь для меня, адмирал, - ответил он с изысканной вежливостью, как будто для военнопленного и в самом деле мог стоять вопрос о принятии "приглашения" на обед с его захватчиком. Это было не первое подобное приглашение, принятое им за последние четыре стандартных месяца. Это уже седьмой раз, когда он обедает с Хонор и её мужем и женой. Однако, в отличие от него, Хонор знала, что это последний раз, когда они обедают вместе, во всяком случае, в обозримом будущем.

- Я была уверена, что вы его примете, - сказала она с улыбкой. - И конечно же, даже если вы его и не принимали, то слишком вежливы, чтобы это признать.

- Да, конечно, - дружелюбно согласился он, и Нимиц со своего насеста мяукнул смешком древесных котов.

- Хватит, Нимиц, - Турвиль погрозил ему поднятым указательным пальцем. - Твоя способность видеть, что делается у нас в голове, ещё не дает права для подрыва таких маленьких социальных фикций, как вежливость!

Нимиц поднял передние руки, и Хонор взглянула через плечо на его проворные сигналы. Некоторое время она внимательно смотрела на него, потом усмехнулась и повернулась к Турвилю.

- Он говорит, что у некоторых двуногих в голове побольше, чем у других.

- Да? - Турвиль сердито посмотрел на кота. - Означает ли это, что он клевещет на содержимое черепа конкретного двуногого?

Пальцы Нимица снова замелькали, и Хонор с улыбкой наблюдала за ним, затем взглянула на Турвиля.

- Он говорит, что это просто общее замечание, - со всей серьёзностью сказала она, - но применить его к кому-либо в частности он не может.

- Вообще-то может, не так ли?

Турвиль ещё казался сердитым, но его мыслесвет лучился неподдельным юмором. Он уже пришёл в себя, после того как убедился, что все разговоры о телепатических возможностях древесных котов были правдой.

Хонор не осуждала его - как и любого военнопленного, реагировавшего подобным образом, - ну, разве что чуть-чуть. Мысль о том, что тебя будет допрашивать профессиональный опытный аналитик, который знает, как сопоставить даже малейшие улики, о которых ты можешь неосознанно проговориться, была неприятна уже сама по себе. Но если такому профессионалу помогает кто-то, читающий твои мысли, то ситуация моментально превращается из плохой в отвратительную. Конечно, на самом деле древесные коты читали не конкретные мысли человека - ментальные... частоты, скажем так, по-видимому, были слишком различны. Однако пленные хевениты не могли этого знать, и каждый из них, по крайней мере - сначала, предполагал худшее.

Но, фактически, и это с их точки зрения было достаточно плохо. Нимиц и его древесные приятели, может, и не были в состоянии читать мысли пленников, но они могли рассказать об их эмоциях, когда те лгали или пытались ввести в заблуждение. И могли сказать, когда эти эмоции зашкаливали, если допрашиваемый военнопленный отчаянно хотел что-то скрыть.

Большинство захваченных довольно быстро понимали, что древесный кот хотя и был способен направлять допрос, он не мог, словно по волшебству, выдернуть нужную информацию из чужого разума. Это не мешало котам сохранять поразительное приемущество, но если допрашиваемые просто-напросто отказывались отвечать, в соответствии с правами, гарантированными Денебским Соглашением, то маленькие пушистые детекторы лжи не могли докопаться до конкретных фактов.

Но всё равно некоторые из них не удерживались от ожесточённого негодования на присутствие "котов", среди довольно большой группы пленных сложилась откровенная ненависть к ним, и способность котов чувствовать чужие эмоции воспринималась ими как форма персонального насилия. Но подавляющее большинство относилось к этому более трезво - в том числе и Турвиль, который уже имел возможность пообщаться с Нимицем несколько лет назад, когда Хонор была его пленницей, - они были слишком очарованы котами, чтобы обижаться на них. Конечно, в случае Турвиля, который приложил максимум усилий, чтобы в плену к человеку Нимица относились прилично и достойно, симпатия Нимица была гарантирована. И, как Хонор уже неоднократно убеждалась за пять десятилетий, проведённых вместе, только непробиваемый сухарь мог устоять перед Нимицем, когда кот намеревался быть очаровательным и милым.

Меньше, чем за две недели, он обвёл Турвиля вокруг своего маленького пушистого пальца, хотя между Хонор и хевенитским офицером до сих пор потрескивали колючие эмоциональные разряды. Во время их встреч в течение месяца кот ложился на колени к Турвилю и блаженно урчал, а адмирал почти машинально поглаживал его мех.

Конечно, мне было бы интересно, как бы Лестер отреагировал, если бы он узнал, что я могу читать его эмоции так же хорошо, как и Нимиц, размышляла она далеко не в первый раз.

- Уверена, что он не собирался вас унизить, - тут же заверила Турвиля Хонор, и хевенит усмехнулся.

- Конечно, не собирался, - республиканский адмирал откинулся на спинку стула и покачал головой. Затем повернулся к Хонор. - Позвольте спросить, чем я обязан удовольствию данного особого приглашения?

- В основном чисто по дружеским причинам, - ответила Хонор. Он скептически приподнял брови, и она улыбнулась. - Я же говорю, в основном.

- Вот так, значит? Вообще-то я обнаружил, простите за такие слова, что вы особенно опасны именно когда наиболее честны и открыты. Ваши бедные жертвы даже не замечают, как вы внедряетесь в их мозг и высасываете нужную информацию.

Его веселье, как отметила Хонор, было вполне искренним, хотя и с привкусом горечи.

- Что ж, раз я собралась быть откровенной и обезаруживающей, - сказала она, - то признаюсь, что больше всего мне хотелось бы "скачать из вашего мозга" местоположение Болтхола.

Сейчас Турвиль почти не вздрогнул - в отличие от того раза, когда она впервые упомянула при нём это название; тогда она не могла понять, произошло ли это из-за того, что он точно знал, насколько важен этот секрет расположения крупнейшей судостроительной верфи и научно-исследовательского центра Республики, или из-за того, что он был просто потрясён тем, что она вообще знала это кодовое название. В любом случае, она не собиралась выпытывать у него это местоположение, даже если он его знал. В конце концов, он не был астрогатором, хотя, несомненно, знал достаточно много, и если собрать всю эту мозаику воедино, то можно вычислить это местоположение. Однако, ждать от Лестера Турвиля содействия - это всё равно, что ожидать успешных переговоров сфинксианского кролика с голодной гексапумой, но как раз этого фрагмента информации не было в компьютерах его сдавшихся кораблей. Хотя информация там, без сомнения, была - подтверждено, что половина сдавшихся судов действительно были там построены, - но она очень тщательно (и основательно) удалена.

И почему каждый должен удивляться, что это ускользает от меня, - подумала она. Было бы удивительно, если бы Хевен не был настолько искушён в деле оперативной безопасности. Конечно же, они должны быть уверены, что в бортовых компьютерах кораблей, отправляющихся на битву, находится по возможности минимум критических данных! В конце концов, оставив в стороне любые выскомерные и необоснованные требования к флаг-офицерам при сдаче их в плен, никак нельзя быть уверенным, что мы не захватим один из их обломков и не найдем в нём неразрушенный работающий компьютер. И только слюнявые идиоты, которыми никак не являлись ни Томас Тейсман, ни Элоиза Притчарт, ни Кевин Ушер, могли не понимать, насколько важно расположение Болтхола! Это не так, как и то, что мы не пытаемся разобраться в этом вопросе с тех пор, как началась стрельба, в конце-то концов. И я уверена, что они знают, как упорно мы ищем эту информацию, даже если у нас и не было больших удач во взломе. Конечно, нам бы могло повезти больше, если бы мы до сих пор воевали с Законодателями или Комитетом общественного спасения. Мы не можем быть всюду, да и диссидентов, с которыми можно работать, стало гораздо меньше.

- Болтхол? - повторил Турвиль, затем пожал плечами. - Я не знаю, о чём вы говорите.

Он даже не пытался врать убедительно, так как оба они знали, что номер не пройдёт, и они обменялись ироничными улыбками. Потом Хонор стала чуть серьёзнее.

- Честно говоря, - сказала она, - на самом деле я гораздо больше заинтересована в любом объяснении того, что происходит в политическом руководстве Республики, которое вы можете - или готовы - мне дать.

- Простите? - Турвиль нахмурился. Они несколько раз затрагивали тему политических лидеров Республики в своих предыдущих разговорах, но только вскользь. Для Хонор было достаточно открыть не только то, что операция "Беатрис" была спланирована и запущена уже после того, как Мантикора отказалась от предлагаемых Элоизой Притчарт переговоров на высшем уровне, но и то, что Турвиль, как и любой другой из хевенитских военнопленных, допрошенных в присутствии древесных котов, искренне считал, что Звёздное Королевство Мантикора подделало их предвоенную дипломатическую переписку. Тот факт, что все они были твёрдо убеждены в этом, конечно, вовсе не означал, что именно так оно и было. С другой стороны, если такой опытный и настолько близкий к Томасу Тейсману человек, как Турвиль, искренне так считал, можно было со всей серьёзностью предположить, что это правда.

В самом деле, все они верят в это настолько твёрдо, что временами я склонна сомневаться, призналась она сама себе.

Эту тему она даже сейчас не была готова обсуждать с большинством своих мантикорских коллег, но сама не раз задумывалась о том, что переписку по этому вопросу вела Элейн Декруа, министр иностранных дел барона Высокого Хребта. Хонор, как и любой, когда-либо встречавшийся с Высоким Хребтом, приписала бы всё ему, в том числе и подделку копий дипломатической переписки, чтобы прикрыть свою задницу, если он мог извлечь из этого потенциальную выгоду. Собственно, если бы вдруг кто-то спросил её о том, кто скорее всего фальсифицировал дипломатическую переписку - кто-то с репутацией Элоизы Притчарт (и Томаса Тейсмана, как члена её администрации), или же коррумпированные политиканы из правительства Высокого Хребта, то она бы, конечно, выбрала команду Высокого Хребта.

Но в министерстве иностранных дел столько постоянных заместителей министров и помощников заместителей, которые воочию видели оригиналы сообщений. Эта мысль постоянно вертелась в голове. Я могла бы поговорить и с ними, и каждый будет так же, как и люди Лестера, убеждён, что фальсификацией занималась другая сторона.

- Есть... текущие события, - сказала она сейчас Турвилю. - Я не готова обсуждать с вами их все. Но я хочу использовать шанс получить большее представление о таких людях, как президент Притчарт, - это было бы очень важно для обеих наших звёздных наций.

Лестер Турвиль сидел очень тихо, его глаза сузились, и Хонор почувствовала бешеную скорость его мыслей, которые она не могла прочитать. Она могла ощутить только интенсивность его размышлений и внезапный всплеск осторожной надежды. Когда они встретились впервые, она обнаружила, что холодный острый ум за этими щетинистыми усами мало соответствовал тому образу "лихого ковбоя", который он так усиленно насаждал. Сейчас, ожидая, пока он пробирался через логические цепочки, она почувствовала внезапный холод, когда он осознал, что есть несколько причин, по которым ей нужно "получить представление" о главных республиканских политических лидерах, и не все из них могли бы ему понравиться. Например, причины, которые содержали такие слова, как "требование капитуляции".

- Я не собираюсь просить вас выдавать какие-либо секреты, - продолжила она не спеша. - И я дам вам своё слово, что ничего из того, что вы мне скажете, не пойдёт дальше нас двоих. На данном этапе, Лестер, я не допрашиваю вас о ком-либо ещё. Это исключительно для моего сведения, и даю вам слово, что это мне нужно для предотвращения чудовищного кровопролития - с обеих сторон, - насколько это в моих силах.

Он смотрел на неё в течении нескольких секунд, затем глубоко вздохнул.

- Прежде чем сказать вам что-либо, я хочу задать личный вопрос.

- Давайте, спрашивайте, - сказала она спокойно.

- Когда вы потребовали моей капитуляции, сказал он, пристально смотря ей в глаза, - это был блеф?

- В каком смысле? - Она склонила голову набок.

- В двух смыслах, я полагаю.

- Открыла бы я огонь или нет, если бы вы не сдались?

- Это один из них, - согласился он.

- Хорошо. В этом смысле я не совсем блефовала, - сказала она ровным голосом. - Если бы вы не сдались и не приняли мои условия полностью, я бы открыла огонь по Второму Флоту с более далёкого расстояния, чем то, с которого вы бы могли эффективно ответить, и продолжала бы стрелять до тех пор, пока кто-либо не сдался, или пока каждый из ваших кораблей не был бы уничтожен.

На несколько мгновений между ними повисла тишина, показавшаяся до странности бесконечной. Тишина, звенящая натянутой струной - минута молчания двух флотских офицеров, понимающих друг друга. Несмотря на напряжение, никакой злости в этом молчании не было. Совсем не было. Гнев, который они когда-то чувствовали, исчез, превратился во что-то другое, и если бы ей нужно было найти одно слово для описания их чувств, она бы выбрала "сожаление".

- Ну, это, конечно, ответ на мой первый вопрос, - сказал он наконец, криво улыбаясь. - И знаете, на самом деле я рад это слышать. - Её брови взметнулись и он фыркнул. - Я всегда считал себя довольно хорошим игроком в покер. Мне бы очень не хотелось думать, что я неправильно понял вас, что было бы достаточно плохо в тот момент.

- Понятно, - она покачала головой, слегка улыбаясь. - Но вы говорили о двух смыслах?

- Да, - он наклонился вперёд, упираясь локтями в бёдра, и взгляд его стал очень резким. - Про другой "блеф": интересно, могли бы вы действительно сделать это с такого расстояния?

Хонор задумчиво покачивалась на кресле из стороны в сторону, обдумывая его вопрос. Теоретически, ответ явился бы разглашением государственной тайны. С другой стороны, почему бы нет, если он не бросится к электронной почте, чтобы отправить эту информацию в Октагон. Кроме того...

- Нет, - сказала она после двух или трёх ударов сердца. - Не могу. Не имею права.

- Ох, - он снова откинулся назад, его улыбка стала еще более вымученной. - Отчасти мне действительно неприятно это слышать, - сказал он после глубокого вздоха. - Кому понравится, что его обманом заставили сдаться.

Хонор хотела что-то сказать, но осеклась. Турвиль усмехнулся. Она увидела, что это был удивительно искренний смех, как и последовавшее за ним оживление. Всё это выглядело так деликатно.

- Вы хотели получить мои базы данных нетронутыми, - сказал он. - Мы оба это знаем. Но я также знаю, что вы собирались ещё что-то сказать.

- Знаете? - спросила она, когда он прервался.

- Да. Вы хотели сказать, что сделали это, чтобы спасти жизни. Но испугались, что я вам, может быть, и не поверю, так?

- Нет, я не думала, что вы мне не поверите, - ответила она задумчиво. - На самом деле, если я чего и боялась, то только того, что это прозвучит... своекорыстно. Или, по крайней мере, как некое самооправдание.

- Может быть, и так, но это не меняет того факта, что Второй Флот вы полностью и окончательно сделали. - Он поморщился. - Тогда нам было никак не выйти из зоны резонанса и уйти в гипер раньше, чем вы окажетесь на достаточной дистанции, чтобы нас прикончить. Всё, что случилось бы, - это ещё больше убитых с обеих сторон с тем же окончательным результатом.

Хонор ничего не сказала. Это было не нужно, и Турвиль с задумчивым лицом медленно положил ногу на ногу.

- Ладно, - сказал он. - При условии, что это не будет какой-либо секретной информацией, я отвечу на ваши вопросы.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12477/40459

Переводчики: froland, Stug, sergarr, Dmitriy427