Готовый перевод Towers of Midnight / Башни Полуночи: Chapter 8. The Seven-Striped Lass

Таверна "Радужная дева"

Мэт сидел на на потёртом табурете, облокотившись на барную стойку тёмного дерева. Воздух пах приятно - элем, табачным дымом и тряпкой, которой недавно протирали барную стойку. Он любил это. Было что-то успокаивающее в хороших, шумных тавернах, которые к тому же содержали в чистоте. Ну, относительно чистыми. Никто не любит слишком чистые таверны. Это заставляет их казаться новыми. Как пальто, которое никогда не надевали, или трубка, которую ни разу не раскуривали.

Мэт вертел сложенное письмо между двумя пальцами правой руки. Это письмо, на тонкой бумаге, было запечатано каплей кроваво-красного воска. Оно было у него недавно, но уже стало источником такого раздражения для него, как и любая женщина. Ну, может не Айз Седай, но большинство прочих женщин. Это говорило о многом.

Он прекратил вертеть письмо и шлепнул им по стойке. Чтоб ей сгореть, этой Верин за то, что она сделала с ним! Она поймала его клятвой, как рыбу крючком.

"Итак, мастер Кримсон," - спросила хозяйка таверны. Так здесь называли Мэта. Для безопасности. - "Вам подлить?"

Хозяйка облокотилась на стойку бара перед ним, скрестив руки. Мелли Крейб была красивой женщиной с круглым лицом и тёмно-рыжими волосами, очаровательно вьющимися. Мэт подарил бы ей свою лучшую улыбку – он не встречал женщин, которые бы не растаяли от его лучшей улыбки – но теперь он был женатым мужчиной. Он не мог продолжать разбивать женские сердца; это было бы неправильно.

Хотя, оперевшись таким образом, она показала часть пышной груди. Она была невысокой женщиной, но за стойкой было возвышение. Да, действительно красивая грудь. Он решил, что она была бы хороша для пары поцелуев, к примеру, в укромном месте где-нибудь в задней части таверны. Конечно, Мэт больше не смотрел на женщин, не таким образом. Он не думал о ней, как о той, кого может поцеловать. Может, Талманесу. Он был таким зажатым, хороший поцелуй и объятия пошли бы ему на пользу.

"Ну, что?" спросила Мелли.

"Что бы ты сделала, будь на моем месте, Мелли?" пустую кружку он поставил спереди, немного пены зацепилось за обод.

"Заказала бы по рюмочке", - сказала она немедленно. "Всему бару. Это было бы крайне щедро с твоей стороны. Людям нравятся щедрые парни."

"Я имел в виду с письмом".

"Ты обещал не открывать его?" спросила она.

"Ну, не совсем. Я обещал, что если открою его, то сделаю именно то, что в нем написано."

"Дал клятву, не так ли?"

Он кивнул.

Она выхватила письмо из его пальцев, заставив вскрикнуть. Он потянулся, чтобы забрать его, но она отстранилась, поворачивая его в своих пальцах. Мэт подавил желание потянуться за ним еще раз; он не раз играл в отнималки и не желал выглядеть шутом. Женщине ничто так не нравится, как заставлять мужчину смущаться, и если ты позволишь ей это, она не остановится.

Тем не менее его прошиб пот. "Мелли, а теперь..."

"Я могла бы открыть его для тебя", сказала она, прислонившись спиной к обратной стороне бара, глядя на письмо. Сидевший рядом человек попросил у неё еще кружку эля, но она отмахнулась от него. Посетитель с красным носом и так выглядел уже изрядно хватившим. Таверна Мелли была настолько популярной что в зале работало полдюжины девушек, обслуживающих посетителей. Кто-нибудь подойдет и к нему, рано или поздно. "Я могу открыть его," продолжила она с Мэтом, "и рассказать, что там внутри".

Кровь и пепел! Если она сделает это, ему придется сделать как там сказано. Чтобы там не было треклято сказано! Все, что ему было нужно это прождать несколько недель, и он свободен. Он сможет прождать столько. Правда, сможет. "Не делай этого ", сказал Мэт, рывком вставая, когда она просунула большой палец между краями письма, словно чтобы вскрыть его. "Мне все равно придется сделать то, о чем там говорится, Мелли. Не делай этого сейчас. Будь осторожна!”

Она улыбнулась в ответ. Её таверна, “Радужная дева”, была одной из лучших в западном Кэймлине. Эль с крепким запахом, игра в кости, когда пожелаешь, и не увидишь ни одной крысы. Вероятно, они не рискуют перебегать дорогу Мелли. Свет, эта женщина может заставить покраснеть любого мужчину без особого труда. “Ты никогда не говорил мне, от кого оно”, сказала Мели, переворачивая письмо. “Она твоя любовница, не так ли? Связала тебя по рукам и ногам?”

Второе было угадано достаточно верно, но любовница? Верин? Это было достаточно смешно, чтобы заставить Мэта рассмеяться. Целовать Верин было бы так же приятно, как целовать льва. Из них двоих он бы выбрал льва. Было бы менее вероятно, что тот попытается укусить.

"Я дал клятву, Мелли", сказал Мэт, стараясь не показать свою нервозность. "Не надо тебе открывать его, не сейчас".

“Я не давала никаких клятв”, сказала она. "Может, я его прочту, а затем не скажу тебе, что в нём говорится. Просто буду даватьтебе подсказки, сейчас и позже, как поощрение."

Она следила за ним, улыбаясь своими пухлыми губками. Ну что ж, она симпатичная. Конечно, не так хороша, как Туон с ее нежной кожей и огромными глазами. Но тоже ничего, особенно ее ротик. Женатому мужчине, конечно, нет нужды засматриваться на ее губы, но он одарил ее своей лучшей улыбкой. Это было необходимо, хотя и могло разбить ей сердце. Он не мог позволить ей открыть то письмо.

"Это то же самое, Мелли," обаятельно сказал Мэт . "Если ты откроешь это письмо, и я не сделаю то, что в нем говорится, моя клятва будет так же хороша, как помойная вода." Он вздохнул, понимая, что есть только один способ, чтобы вернуть письмо. "Женщина, которая дала мне его, была Айз Седай, Мелли. Ты ведь не хочешь разозлить Айз Седай, не так ли?"

"Айз Седай?” внезапно оживилась Мелли. "Я всегда мечтала попасть в Тар Валон, чтобы проверить, смогу ли я присоединиться к ним." Она посмотрела на письмо, словно с еще большим любопытством о его содержании.

Свет! Женщина оказалась легкомысленной. Мэт относил ее к здравомыслящим. Ему следовало быть умнее. Он вспотел еще больше. Мог ли он достать письмо? Она держала его близко. . . .

Она уселась на барную стойку перед ним. Одним пальцем она упиралась в письмо, прямо в середину восковой печати. "Ты представишь меня этой Айз Седай, когда в следующий раз встретишься с ней."

"Если увижу ее, пока буду в Кеймлине", сказал Мэт. "Обещаю."

"Могу я быть уверена, что ты сдержишь своё слово?"

Он раздраженно посмотрел н неё. "Что за растреклятые разговоры, Мелли?"

Она засмеялась, разворачиваясь и оставила письмо на барной стойке, собираясь обслужить щербатого посетителя, который по-прежнему требовал еще эля. Мэт схватил письмо, и аккуратно засунул в карман пальто. Треклятая женщина. Единственным способом для него отделаться от интриг Aйз Седай было никогда не открывать это письмо. Ну, не совсем отделаться. Вокруг Мэта было слишком много интригующих Айз Седай; он был ими сыт по горло. Но только человек с опилками вместо мозгов сам станет напрашиваться.

Мэт вздохнул, повернувшись на стуле. Таверна была заполнена разнообразным людом. Людей в Кеймлине в эти дни было больше, чем рыб-львов во время кораблекрушения, город практически трещал по швам. Все таверны были заняты. В углу несколько фермеров в поношенных рабочих одеждах играли в кости. Мэт уже играл несколько раз с ними, оплатив им выпивку их же монетами, но он ненавидел играть на медь.

Человек с непроницаемым лицом в углу все ещё пил – должно быть четырнадцать опустошенных кружек стояло возле него – его товарищи подбадривали его продолжать. Группа дворян села в сторонке от остальных, он и хотел бы предложить им неплохую партию в кости, но выражение их лиц, было способно испугать и медведя. Возможно, они встали не на ту сторону в борьбе Престолопреемников.

Мэт был одет в черное пальто с кружевными манжетами. Совсем немного кружев, никакой вышивки. Свою широкополую шляпу он с неохотой оставил в лагере и отрастил недельную щетину на подбородке. Она чесалась как будто в ней ползали блохи, отчего он чувствовал себя распроклятым идиотом. Но щетина делала его менее узнаваемым. Учитывая, что каждый разбойник в городе имел рисунок с его изображением, было лучше обезопасить себя. Он надеялся. что его принадлежность к та'веренам поможет при случае, но на это было лучше не рассчитывать. Быть та'вереном в таких случаях не сулило ничего хорошего, о чем он мог бы вспомнить.

Он держал свой шарф подоткнутым поглубже, пиджак застёгнутым, высокий воротник поднятым почти до подбородка. Он уже умирал однажды, почти умер, и не рвался попробовать ещё раз.

Симпатичная девушка из обслуги прошла мимо, стройная и с широкими бёдрами, с длинными тёмными волосами, которым она позволяла свободно свисать. Он отодвинулся, чтобы его одинокую пустую кружку сразу заметили на стойке, и она подошла с улыбкой, чтобы наполнить её. Он ухмыльнулся ей и бросил медную монетку. Он был женатым мужчиной, и не мог позволить себе очаровать её, но мог приглядеть для своих друзей. Тому она бы понравилась. Девушка могла бы его заставить перестать так хандрить, по крайней мере. Мэт вглядывался в лицо девушки некоторое время, запоминая ее.

Мэт потягивал своё пиво, чувствуя письмо в своём кармане. Он не размышлял о том, что было в нём. Сделай это, и он был бы в одном шаге от его вскрытия. Он походил на мышь, уставившуюся на ловушку с заплесневелым сыром. Он не хотел этот сыр. Да пусть он сгниёт, за все заботы, которые он причинил.

Письмо вероятно поручало ему сделать что-нибудь опасное. И постыдное. Айз Седай нравилось заставлять мужчин выглядеть дураками. Свет он надеялся, что она не оставила ему поручения помочь кому-то в беде. В этом случае, наверняка она сама присмотрит за этим.

Он вздохнул и продолжил тянуть свое пиво. Человек, пьющий в углу, наконец опрокинулся под стол. Шестнадцать кружек. Неплохо. Мэт отодвинул в сторону свой напиток, оставил несколько монет на столе в уплату, затем кивнул Мелли на прощание. Он забрал свой выигрыш у парня с длинными пальцами в углу таверны, за ставку, которую сделал на пьющего. Мэт ставил на семнадцать кружек, и был достаточно близок, чтобы выиграть у некоторых. По пути, он взял свой посох с возвышения у двери.

Вышибала, Берг, уставился на него. У Берга было настолько уродливое лицо, что его собственная мать вдрогнула бы. Мэт не нравился громиле, и оттого, как Берг смотрел на Мелли, вероятно, это было из-за того, что тот полагал, будто Мэт пытается заигрывать с его женщиной. Хоть Мэт и объяснил, что он женат и больше не занимается такими вещами. Некоторые люди будут ревновать независимо от того, что им сказали.

Улицы Кеймлина были заполнены даже в этот поздний час. Мостовая была влажная от недавнего ливня, хотя эти облака прошли мимо и - неожиданно - оставили небо ясным. Он двигался на север вдоль улицы, направляясь к другой таверне, которую знал, где играли в кости на серебро и золото. У Мэта не было каких-либо конкретных дел на сегодня, только прислушиваться к слухам, почувствовать Кеймлин. Многое изменилось с тех пор, как он здесь был в последний раз.

Пока шёл он не мог удержаться от взглядов через плечо. Эти треклятые портреты портили ему настроение. Многие люди на улице казались подозрительными. Мимо прошло несколько мурандийцев, настолько пьяных, что казалось,можно поджечь их дыхание. Мэт держался на расстоянии. После того, что случилось с ним в Хиндерстапе, он считал, что никакие предосторожности не могут быть чрезмерными. Свет, он слышал истории о случаях, когда камни из мостовой нападали на людей. Если человек не может доверять камням под ногами, чему можно верить?

Наконец он добрался до нужной таверны, оживленного заведения, называемого "Дыхание Покойника". Перед ней стояли двое громил, похлопывая дубинами по огромным ладоням. Сейчас многие нанимали дополнительных вышибал. Мэту приходилось следить за собой, чтобы не выигрывать слишком часто. Мало какому содержателю таверны понравится человек, которому постоянно везет, это обычно кончается дракой.Если только человек не тратит выигрыш на еду и питье. Уж тогда он может выигрывать столько, сколько пожелает.

Внутри этой таверны было темнее, чем в Радужной Деве. Люди здесь низко горбились над выпивкой или играми, и не так много разносили еды. Одни крепкие напитки. Деревянная барная стойка была в гвоздях, торчащих на длину ногтя и тыкающихся вам в руки. Мэт полагал, что они понемногу освободятся и убегут в дверь.

Хозяин таверны, Бернхерд, был тайренцем с сальными волосами, со ртом настолько маленьким, что казалось, будто он по ошибке проглотил собственные губы. От него пахло редисом, и Мэт никогда не видел его улыбающимся, даже когда ему давали чаевые. Большинство владельцев таверн улыбнулись бы самому Тёмному за чаевые.

Мэт не переносил пить и играть на деньги в местах, где надо держать руку на кошельке с монетами. Но на уме у него было выиграть немного настоящих денег к вечеру, а здесь играли в кости на звонкую монету, так что он чувствовал себя как дома. Кружева на его пальто притягивали взгляды. Почему, все-таки, он стал носить их? Нужно, как вернется в лагерь, сказать Лопину, чтобы их срезал. Ну, не все. Возможно только часть.

Мет нашел играющих в конце зала, играли трое мужчин и женщина в бриджах. У нее были короткие золотистые волосы и красивые глаза; Мет заметил это только ради Тома. У нее во всяком случае была полная грудь, а в последнее время Мет был склонен к женщинам, хоть и с грудью, но более стройным.

Через минуту Мет уже играл с ними в кости, и это его немного успокоило. Все же свой кошелек он держал на виду, положив его на пол перед собой. Вскоре груда монет около него выросла, в основном серебро.

"Слышали о том, что произошло в "Подмастерье Кузнеца"? спросил приятелей один из мужчин, пока Мэт бросал. "Жуткая вещь." Говоривший был долговязым парнем со сплющенным лицом, выглядевшим, как будто им закрыли дверь несколько раз. Он называл себя Охотник. Мет полагал, что это потому, что женщины убегали от него, бросив взгляд на его лицо, и ему приходилось бежать за ними.

"И что же?" - спросила золотоволосая женщина по имени Клер. Мэт улыбнулся ей. Не часто ему доводилось играть с женщинами в кости, большинство из них находило это занятие не вполне приличным. И не имело значения, что они никогда не отказывались, если мужчина покупал им что-то приятное на выигранные деньги. В любом случае, играть с женщиной не слишком честно, ведь его улыбки заставляют трепетать их сердца и дрожать колени. Правда, Мэт больше не собирался одаривать девушек такими улыбками. Кроме того, она никак не отреагировала ни на одну из них.

"Джоудри", сказал Охотник пока Мэт тряс кости. "Нашли его мертвым этим утром. Глотка начисто разорвана. Тело лишено крови, как дырявый бурдюк."

Мэт был так поражен, что бросил кости, даже не проследив за их вращением.
"Что!", воскликнул он. "О чем это ты говоришь?"

"Прямо сейчас?"- взглянул на Мэта Охотник. "Да так, это был просто один наш знакомый. Задолжал мне как-то две кроны."

"Обескровлены", сказал Мэт. "Ты уверен? Ты видел тело?" "Что?" переспросил Охотник, морщась. "Кровавый пепел, человек! Что с тобой?"

"Охотник," сказала Клер. "Вгляни-ка сюда."

Худощавый человек взглянул вниз, как и Мэт. Кости которые он бросил, все три, легли ровно и замерли на углах. Свет! Он прежде бросал монеты, встававшие на ребро, но он никогда не делал ничего подобного.

И тут вдруг кости начали грохотать в его голове. Он чуть не подпрыгнул до потолка. Кровь и кровавый пепел! Те кости в голове никогда не означали ничего хорошего. Останавливались только, когда что-то менялось, что-то, что обычно было плохими новостями для бедного Мэтрима Коутона.

"Я никогда не..." проговорил Охотник.

"Сочтем это проигрышем", сказал Мэт, бросая несколько монет вниз и забирая остаток выигрыша.

"Что ты знаешь о Джоудри?" требовательно спросила Клэр. Она взялась за талию. Мэт поставил бы золотой против медяка за то, что у нее там нож, так она посмотрела на него.

"Ничего", сказал Мэт. Ничего и в то же время слишком много. "Извини".

Он торопливо пересек таверну. Выходя, он заметил одного из толсторуких вышибал, стоявших на входе, разговаривающего с хозяином таверны Бернхердом и указывающего на листок бумаги в руках. Мэт не мог видеть то, что было на нем, но мог догадаться: его собственное лицо.

Он выругался и выскочил на улицу. Свернув в первый же попавшийся переулок, он припустил бегом.

Отрекшийся охотящийся за ним, его портреты в кармане каждого разбойника в городе и обескровленные трупы. Это могло означать только одно. Голам был в Кэймлине. Казалось невозможным, что он оказался здесь так быстро. Конечно, Мэт видел, как оно сбежало через отверстие не более двух ладоней шириной. С этим существом, казалось, нет смысла судить, что возможно, а что не возможно.

Кровь и кровавый пепел, думал он, склонив голову. Он должен был забрать Тома и возвратиться в лагерь Отряда за пределами города. Он заспешил по темной, мокрой от дождя улице. Камни мостовой отражали свет от масляных светильников спереди. Илейн распорядилась хорошо освещать Королевскую Аллею по ночам.

Он послал ей весточку, но не получил ответа. Что это за благодарность? По его подсчетам он спас ее жизнь дважды. И одного раза должно быть достаточно, чтобы снизойти до слез и поцелуев, но он не увидел от нее даже поцелуйчика в щеку. Не то чтобы он хотел его; только не от королевских особ. Лучше всего избегать их.

Ты женат на треклятой высокородной леди Шончан, подумал он. Дочери самой Императрицы! Теперь не получится избегать королевских особ! Только не для него. По крайней мере, Туон хорошенькая. И неплохо играет в камни. И остроумная, что хорошо для беседы, даже если она и чертовски раздражает зачаст...

Нет. Не стоит думать о Туон прямо сейчас.

В любом случае, он не получил ответа от Илейн. Ему нужно будет быть более твердым. Дело теперь не только в Алудре и ее драконах. Чертов голам был в городе.

Он вышел на большую, оживленную улицу, засунув руки в карманы пальто. В спешке он оставил свой посох в Дыхании Мертвеца. Он ворчал про себя; как предполагалось, он, должен был проводить свои дни, расслабляясь, ночи, играя в кости в прекрасных гостиницах, а утро, спя допоздна в ожидании конца тридцатидневного требования Верин. Теперь это.

У него были счеты с этим голамом. Уже то было плохо, что он убивал невинных, скрываясь вокруг Эбу Дар, и Мэт не забыл Налесина и пятерых Красноруких, которые тоже были убиты. Кровавый пепел, этого уже было достаточно для ответа. Затем оно убило Тайлин.

Мэт вынул руку из кармана, ощупывая медальон в форме лисьей головы, висящий - как и всегда - на его шее. Он устал бегать от этого монстра. План начал формироваться в его уме, в сопровождении грохота костей. Он попытался прогнать образ Королевы, лежащей связанной лентами, которые Мэт сам и завязал, с оторванной головой. Там должно быть было полно крови. Голам жил за счет свежей крови.

Мэт дрожал, держа руки в карманах, когда подошел к городским воротам. Несмотря на темноту, он увидел признаки битвы, которая здесь происходила. Головка стрелы торчала в дверях здания слева, темное пятно на стене караулки, окрасившее доски под окном. Там умер человек, возможно, когда выстреливал из арбалета, и упал на подоконник, истекая кровью.

Эта осада закончилась, и новая Королева — правильная Королева — овладела троном. Хоть раз было сражение, и он пропустил его. Учитывая это, он немного приободрился. Целая война велась за Львиный Трон, и ни одна стрела, меч или копье, участвовавшие в конфликте, не искали сердце Мэтрима Коутона.

Он повернул направо вдоль внутренней части городской стены. Здесь было много гостиниц. Около городских ворот всегда были гостиницы. Не самые хорошие, но почти всегда самые выгодные.

Свет лился из дверных проемов и окон, раскрашивая дорогу золотом по черному. Темные силуэты переполняли переулки за исключением мест, где гостиницы наняли мужчин держать бедноту подальше. Кеймлин был переполнен. Поток беженцев, последние боевые действия,… другие проблемы. Разговоры кишели ходячими мертвецами, порчей продуктов, побеленными стенами, ставшими внезапно грязными.

Гостиница, где Том собирался выступать, была с высокой крышей, кирпичным фасадом и вывеской, на которой красовалось два яблока, одно обглоданное до огрызка. Оно было окрашено в белый цвет, другое было абсолютно красное — цвета флага Андора. Два Яблока было одним из лучших заведений в районе.

Мэт снаружи различил музыку. Он вошел и увидел Тома, сидящего на небольшом возвышении в дальнем конце зала, играющего на флейте в своем плаще из разноцветных лоскутков. Его глаза были закрыты во время игры, длинные усы свисали по обе стороны инструмента. Это была часто заказываемая мелодия, "Женитьба Цинни Вейд." Мэт ее знал как "Всегда выбирай правильную Лошадь," и все еще не привык к тому что Том исполнял ее медленно.

Небольшая кучка монет была рассыпана на полу перед Томом. В гостинице ему позволили выступать за чаевые. Мэт остановился возле двери и облокотился о косяк, слушая менестреля. В зале стояла тишина, хотя он был так набит, что Мэт мог бы набрать полотряда солдат только из мужчин, что были внутри. И все глаза были устремлены на Тома.

Мэт побывал почти во всех уголках света, пройдя большую его часть на своих двоих. С него чуть не спустили шкуру в дюжине разных городов, он останавливался на постоялых дворах повсюду. Он слушал менестрелей, певцов и бардов. Том заставлял их всех казаться детьми с палочками, стучащими по горшкам.

Флейта была простым инструментом. Большинство дворян предпочло бы послушать арфу; как сказал Мэту один человек из Эбу-Дар "арфа более изысканна". Он был бы потрясен, услышав игру Тома. Флета стала продолжением души менестреля. Мягкие трели, грустные переливы, и отчаянные длинные паузы. Такая жалостная мелодия. О ком скорбит Том?

Толпа смотрела. Кеймлин был одним из самых больших городов мира, но подобное разнообразие казалось невероятным. Крепкий иллианец сидел рядом с ловким доманийцем, лукавый кайриэнец, тучный тайренец и несколько Порубежников. Кеймлин был один из немногих мест, где можно было бы почувствовать себя в безопасности и от Шончан, и от Дракона. Здесь даже было немного еды.

Том закончил отрывок и перешел к другому, не открывая глаз. Мэт вздохнул, он очень не любил прерывать выступления Тома. К сожалению, пришло время идти назад, в лагерь. Они должны были поговорить о голаме, и Мэт должен был найти способ попасть к Илейн. Возможно, Том пошел бы, поговорить с ней для него.

Мэт кивнул хозяйке гостиницы - величественной темноволосой женщине по имени Бромас. Она кивнула Мэту, сверкнув сережками. Она была немного старше, чем он обычно предпочитал, хотя Тайлин была ее же возраста. Он будет иметь её в виду. Для своих людей, разумеется. Может быть, для Ванина.

Мэт подошел к сцене и начал собирать монеты. Он даст Тому закончить и -

Руку Мэта встряхнуло. Его рука внезапно была приколота за рукав к сцене, нож торчал из одежды.Тонкий кусок металла дрожал. Мэт взглянул на Тома и увидел,что он все еще играл, хотя менестрель приоткрыл один глаз, прежде чем бросить нож.

Том поднял свою руку и продолжил играть, улыбка скользнула по его сложенным губах. Мет ворча освободил свою манжету, ожидая, когда Том закончит эту мелодию, которая не была столь же печальна как предыдущая. Когда долговязый менестрель опустил флейту, комната взорвалась аплодисментами.

Мэт одарил менестреля сердитым взглядом. "Чтоб ты сгорел, Том. Одна из моих любимых курток!"

"Радуйся, что я не целился в руку," ответил Том, вытирая флейту и кивая на приветствия и аплодисменты посетителей гостиницы. Они звали его продолжать, но он печально покачал головой и спрятал свою флейту.

"Я почти хочу, чтоб ты целился," сказал Мэт, поднимая свою манжету и просовывая палец через дыру. "Кровь не сильно проявилась бы на черном, но без шитья не обойтись. Только, из того что ты носишь больше лоскутов, чем плаща, не следует, что я хочу выглядеть также."

"И ты жалуешься, что ты не лорд," сказал Том, наклонившись, чтобы взять свой заработок.

“Я не лорд!” сказал Мэт. “И не имеет значения, что сказала Туон, чтобы ты сгорел. Я не треклятый дворянин”.

"Слышал когда-нибудь, чтобы фермер жаловался на то, что носит штопанную куртку?"

"Не обязательно быть лордом, чтобы хотеть одеваться со вкусом", проворчал Мэт.

Том засмеялся, похлопав его по спине и спрыгивая вниз. "Я сожалею, Мэт. Я сделал это инстинктивно, даже не осознавая, что это ты, пока не увидел лицо, а не только тень руки. К тому времени нож уже выскользнул из моих пальцев"

Мет вздохнул. "Том", сказал он мрачно, "старый друг в городе. Тот, кто оставляет людей мертвыми с начисто разорванными глотками."

Том встревоженно кивнул. "Да, я слышал об этом от некоторых Гвардейцев, пока отдыхал. А мы все еще торчим здесь в городе, если только ты не решишь..."

"Я не открою письмо", сказал Мэт. "Верин могла оставить указания, чтоб я прошагал весть путь до Фалме на руках, и будь я проклят, но мне придется это сделать! Я знаю, что ты ненавидишь задержки, но письмо может стать причиной намного худшей задержки."

Том неохотно кивнул.

Давай вернемся в лагерь," сказал Мэт.

Лагерь Отряда был в лиге от Кэймлина. Том и Мэт не ездили верхом— пешие были менее подозрительны, и Мэт не будет приводить лошадей в город, пока не найдет конюшню, которой бы доверял. От цен на лошадей становилось смешно. Он надеялся забыть о подобном, покинув земли Шончан, но армии Илейн скупали каждую хорошую лошадь, которую они могли найти, да не таких уж и хороших тоже. Кроме того, он слышал, что у лошадей был способ исчезнуть в эти дни. Мясо было мясом, и люди были близки к голоданию, даже в Кэймлине. Мурашки бегали по коже Мэта от этого, но это была правда.

Он и Том провели путь назад в разговорах о голаме, но не придумали практически ничего нового, кроме как всех предупредить и менять каждую ночь палатку, где будет спать Мэт.

Мет обернулся через плечо, когда оба они взобрались на гребень холма. Кеймлин пылал от света факелов и ламп. Освещение нависало над городом как туман, великие шпили и башни, освещенные заревом. Старые воспоминания в нем помнили, как осаждали этот города прежде, чем Андор стал страной. Кеймлин никогда не был легкой добычей. Он не завидовал Домам, которые попытались перехватить его у Илейн.

Том подошёл к нему. "Кажется, что ничего не изменилось с тех пор, как мы покинули это место в последний раз, не так ли, Мэт?"

"Чтоб я сгорел, именно так", сказал Мэт. "Что вообще побудило нас отправиться на розыски этих глупых девиц? В следующий раз пускай выпутываются сами."

Том уставился на него. "Разве мы не собираемся сделать то же самое? Когда мы пойдем в Башню Генджей?" Это другое. Мы не можем оставить ее с ними. Эти змеи и лисы —"

"Я не жалуюсь, Мэт," сказал Том. "Я просто задумался."

Да уж, последнее время Том слишком часто задумывался. Хандрил, все время поглаживая потертое письмо Морейн. А это ведь просто письмо! "Ладно, пошли", сказал Мэт, вновь возвращаясь на дорогу. "Как же нам увидеться с Королевой? Есть у тебя какие-то соображения?"

Том присоединился к нему на темной дороге. "Я не удивлен тем, что она не ответила тебе, Мэт. У нее, наверное полным полно забот. Вести о том, что троллоки большими силами вторглись в Приграничные земли. И Андор все еще раздроблен после борьбы за Престол. Илейн - "

"У тебя есть какие-нибудь хорошие новости, Том?" сказал Мэт. "Расскажи мне немного, если есть. Я с радостью поговорю об этом."

"Я надеялся, что "Благословение Королевы" открыто как прежде. Гилл всегда готов был поделиться со мной любопытными подробностями."

"Хорошие новости," напомнил Мет.

"Ладно. Что ж, Башня Генджей находится именно там, где и указывал Домон. У меня есть донесения от капитанов трех разных судов. Она расположена на равнине в нескольких сотнях миль к северо-западу от Беломостья"

Мэт кивнул, потирая подбородок. Он чувствовал, что мог вспомнить что-то про башню. Серебристая структура, неестественная, в отдалении. Поездка на лодке, вода плещется по бортам, сильный Иллианский акцент Байла Домона...

Воспоминания расплывались, в них было больше дыр, чем в оправданиях Джори Конгара. Да, Байл Домон мог рассказать им, где найти башню, но Мэту нужно было подтверждение. От того, как Домон сгибался и раболепствовал перед Леилвин, у Мэта мурашки бежали по коже. Никто не выказывал подобной привязанности к Мэту, несмотря на то, что он, что ни говори, спас их. Не то, чтобы ему хотелось какого-то проявления привязанности от Леилвин. Целовать ее, должно быть, так же забавно, как целовать кору каменного дуба.

"Как ты думаешь, достаточно ли будет описания Домона кому-то, кто сделает одно из этих Врат туда?", спросил Мэт.

"Я не знаю", ответил Том. "Хотя, я думаю, это второстепенная проблема. Где мы найдем кого-то, кто сможет открыть эти Врата? Верин исчезла!"

" Я найду выход"

"А если нет, нам придется неделями добираться до места", сказал Том. "Не нравится мне..."

"Я найду нам Врата", сказал Мэт твердо. "Может быть Верин вернется и освободит меня от этой чертовой клятвы".

"Будет лучше обойтись без нее", ответил Том."Я ей не доверяю. Что-то с ней не так"

"Она Айз Седай," сказал Мэт. "С ними всеми что-то не так — как игра в кости, где точки не сходятся — но для Айз Седай, Верин мне вроде как нравится. А я хорошо разбираюсь в людях, ты знаешь это."

Том приподнял бровь. Мэт бросил хмурый взгляд назад.

"В любом случае," сказал Том, "нам вероятно надо начать посылать с тобой охрану, когда будешь посещать город."

"Охрана не поможет против голама".

"Нет, но что насчет бандитов, которые напали на тебя по пути в лагерь три ночи назад?"

Мэт вздрогнул. "По крайней мере, те были просто достойными, честными ворами. Они только хотели мой кошелек, прекрасно и естественно. И не было у них в кармане моего портрета. И это не походило на то, как будто они сошли сума на закате от порчи Темного.

"И все таки" сказал Том

Мэт не нашел аргумента. Чтоб ему сгореть, но он, вероятно, должен брать солдат с собой. Несколько Красноруких, так или иначе. Лагерь был прямо впереди. Один из секретарей Илейн, человек по имени Норри, предоставил разрешение Отряду расположиться лагерем вблизи Кэймлина. Они должны были согласиться на условиях по которым не более ста солдат может входить в город в один день, и Отряд должен был расположиться лагерем, по крайней мере, в лиге от стен и дорог из любых деревень и не на чьих-либо полях.

Разговор с тем чиновником означал, что Илейн знала, что Мэт здесь. Должна была знать. Но она не прислала ни приветствия, ни признания долга Мэту за то, что ее шкура цела.

На повороте дороги фонарь Тома высветил группу Красноруких, развалившихся в стороне. Гуфрин, сержант отделения, встал и поприветствовал. Он был крепким, широкоплечим солдатом. Не очень приметный, но с острым взглядом.

"Лорд Мэт!" обратился он.

"Есть новости, Гуфрин?" спросил Мэт.

Сержант нахмурился. "Ну," сказал он. "я думаю, есть кое-что, что вы пожелаете узнать." Свет! Мужчина говорил медленнее, чем напившийся Шончанин. "Айз Седай вернулись сегодня в лагерь. Пока вы отлучались, Милорд."

"Все трое?" спросил Мэт.

"Да, Милорд."

Мэт вздохнул. Была ли хоть какая-то надежда, что этот день мог закончиться по другому, а не быть окончательно испорченным. Он надеялся, что они останутся в городе еще на несколько дней.

Он и Том свернули с дороги и пошли, спускаясь через заросли жалящей крапивы и нож-травы. Побеги похрустывали под их ногами, фонарь Тома выхватывал из темноты коричневые стебли. Конечно, хорошо было снова оказаться в Андоре. Среди этих рощиц остролистов и болотных миртов чувствуешь себя почти как дома. Но вернуться и увидеть, что все вокруг умирает – от этого можно было впасть в уныние. И что же делать с Илейн?
Женщины всегда приносили сплошные неприятности. Айз Седай были еще хуже. А королевы… Они были хуже всех… А ведь она и женщина, и растреклятая Айз Седай, и Королева, чтоб ей сгореть!!! Как же ему подобраться к ней, чтобы получить доступ к литейщикам? Он и принял предложение Верин отчасти именно потому, что так он мог добраться до Андора быстрее и наконец-то начать работу над «драконами» Алудры!

Впереди, среди нескольких небольших холмов, показался лагерь Отряда, окопавшийся вокруг наибольшего из них. Войско Мэта наконец-то встретилось с Истином и остальными, ушедшими вперед к Андору и отряд снова был целиком и полностью вместе. Горели множество костров, ничего не стоило найти для них мертвое дерево в эти дни. Дым медленно поднимался в воздух, вокруг слышались мужские возгласы и разговоры. Еще было не слишком поздно, да и комендантский час Мэт не вводил. Даже если ему не удается расслабиться, по крайней мере, у его спутников должна быть такая возможность. Кто знает, сколько им осталось до Последней Битвы.

Троллоки в Приграничных землях, думал Мэт. Нам очень нужны эти "драконы". И побыстрее.

Мэт обменялся приветствиями с несколькими дежурившими охранниками и расстался с Томом, собираясь найти постель и отложить все свои проблемы до утра. По пути он отметил несколько изменений, которые нужно будет сделать в лагере. Путь по склонам был организован, легкая кавалерия пройдет галопом по коридору между ними. Только кто-то очень самоуверенный стал бы применять подобную тактику, но он уже поступал подобным образом, только было это во время сражения в Долине Маризин, давно, в старой доброй Кореманде.
Ну, не сам Мэт, конечно, а кто-то из тех его старых воспоминаний.

Все больше и проще он принимал те воспоминания как собственные. Он не просил их — неважно что там эти треклятые лисы заявляли — но он заплатил за них шрамом вокруг его шеи. Они не раз и не два приносили ему пользу.

Он наконец добрался до своей палатки, собираясь взять свежие бриджи перед поиском новой палатки на ночь, когда услышал женский голос, обращающийся к нему. "Мэтрим Коутон!"

Кровь и пепел. Он почти сделал это. Он неохотно повернулся.

Теслин Барадон не была красивой женщиной, хотя из неё могло бы получиться сносное папирусное дерево, с её костлявыми пальцами, узкими плечами и худым лицом. Она была в красном платье, и за неделю её глаза потеряли большую часть нервной пугливости, которая была ей присуща в то временя, когда она была дамани. Она так натренировала взгляд, что могла бы выиграть состязание в гляделки у столба.

"Мэтрим Коутон", сказала она, подойдя к нему. "Мне крайне нужно поговорить с тобой".

"Ну, похоже, что ты и так уже это делаешь," сказал Мэт, убирая руку от откидной створки палатки. Он испытывал небольшую приязнь к Теслин наперекор здравому смыслу, но он не собирался приглашать ее войти. Не больше, чем приглашать лису в свой курятник, независимо от того, насколько любезно бы думал о этой лисе.

Да действительно," ответила она. "Ты слышал новости о Белой Башне?"

"Новости?" сказал Мэт. "Нет, я не слышал новостей. Скорее, слухи ... у меня голова от них пухнет. Некоторые из них о том, что Белая Башня была объединена, наверно, это те, о которых ты говоришь. Но я также слыхал и многом другом, о том, что Башня все еще в состоянии войны. И что Амерлин будет сражаться в Последней Битве вместо Ранда, и что Айз Седай рожают детей и воспитывают из них армию солдат, и что летающие монстры напали на Белую Башню. Последний из слухов, вероятно, только истории о ракенах, прилетающих к нам с юга. Но я думаю, что в слухе об Айз Седай, выращивающих армию младенцев, есть немного смысла."

Теслин уперлась в него взглядом. Он не отводил взгляд. Хорошо, что отец Мэта всегда говорил, что он был упрямей пылающего пня.

К удивлению, Теслин вздохнула, ее лицо смягчилось. "Ты, конечно, прав, проявляя скептицизм. Но мы не можем игнорировать новости. Даже Эдесина, по глупости примкнувшая к мятежникам, действительно хочет вернуться. Мы планируем уйти утром. Поскольку у тебя есть привычка спать допоздна, я хотела приехать к тебе сегодня вечером, чтобы выразить свою благодарность."

"Твою, что?"

"Мою благодарность, мастер Коутон," сказал Теслин сухо. "Эта поездка не была легкой для каждого из нас. Были моменты... напряженности. Я не говорю, что соглашаюсь с каждым решением, которое ты принял. Это не меняет факта, что без тебя, я все еще была бы в руках Шончан." Она вздрогнула. "Я убеждаю себя, в момент приступов самоуверенности, что сопротивлялась бы им и, в конечном счете, убежала самостоятельно. Действительно важно сохранять некоторые свои иллюзии, разве не так?"

Мэт потер подбородок. "Может быть, Теслин. Действительно, может быть."

"Замечательно," она протянула ему руку. "Помни, если ты когда-нибудь приедешь в Белую Башню, там есть женщины, которые находятся у тебя в неоплатном долгу. Я не забуду."

Он пожал протянутую руку. На ощупь она была такая же костлявая, как и на вид, но теплее, чем он ожидал. Ведь у некоторых Айз Седай наверняка в венах лед вместо крови. Но другие были вовсе не так плохи.

Она кивнула ему. Почтительный кивок. Почти поклон. Мэт отпускал ее и чувствовал себя совершенно выбитым из колеи, как будто кто-то пнул его ногой пониже спины. Она повернулась, чтобы идти назад к своей палатке.

"Вам понадобятся лошади", сказал он. "Если вы подождете до утра, я выделю вам нескольких. И немного провизии. Не хотел бы, чтобы вы стали голодать, прежде чем доберетесь до Тар Валона, а исходя из того, что мы видели в последнее время, в деревнях, мимо которых вы будете проезжать, вряд ли найдется что-нибудь, без чего они смогут обойтись".

"Вы сказали Джолин —"

"Я пересчитал своих лошадей," сказал Мэт. Эти кости все еще грохотали в его голове, чтоб им сгореть. "Я провел другой подсчет лошадей Отряда. Оказывается, у нас есть некоторые, без которых можно обойтись. Вы можете взять их."

"Я пришла к тебе сегодня вечером не для того чтобы манипулируя тобой получить лошадей," сказала Теслин. "Я действительно говорю искренне."

"Так я и подумал", сказал Мэт, поднимая полог палатки. "Вот поэтому я сделал это предложение." Он шагнул в палатку.

Там он замер. Этот запах...

Кровь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12679/41892

Переводчики: DarkLeopard, spch, Tyanelle, mash11

Altiva, keng, UTech, Balver

unona3