Готовый перевод Naked Heat - Richard Castle / Голая Жара - Ричард Касл: Глава 11

На следующий день Джеймсон Рук поднялся в пять утра, чтобы привести свою жизнь в порядок.

После того, как он принял душ и оделся, он намолол зёрен на чашку крепкого кофе, затем взяв веник, совок и ведро чистящих средств, отправился по коридору к своему офису на борьбу с беспорядком, созданным Техасцем два дня тому назад.

Он остановился в дверях, чтобы оценить ущерб от пронесшегося по его писательскому гнездышку «торнадо»: разбросанные папки; опустошенные ящики стола; осколки от фоторамок, рамок из-под обложек журналов и наград; разорванные и брошенные коробки с исследованиями; его собственная засохшая кровь на полу; обысканные шкафы; разбросанные книги; перекошенные абажуры; писательский стул, который стал ему тюрьмой. «Ладно, - подумал он. – На самом деле, здесь мало что изменилось».

Он смотрел на картину последствий своего собственного насилия, непреодолимую и приводящую в уныние.

Рук не мог решить, с чего ему начать,

поэтому сделал единственную логическую вещь.

Он положил веник, совок и чистящие средства в угол, сел за компьютер и стал искать в Google Петара Матича.

Он улыбался, когда набирал имя.

Произнесите его быстро, и оно прозвучит как эротическая игрушка.

«Лучше на те сайты не заходить», - подумал он. -

«Особенно, если хочешь посвятить утро приведению жизни в порядок».

К его удивлению, появился список многочисленных Петаров Матичей.

Известный финансист, учитель, пожарный из Кливленда и так далее, но ни намека на университетского бойфренда Никки Хит.

До второй страницы.

Единственная ссылка вела к устаревшей биографической цитате из документального фильма о дикой природе, снятого им однажды в Тайланде, «Новые друзья, старые миры».

В ней не так много говорилось.

«Студент факультета кино и авантюрист из деревни Каменско в Хорватии, эмигрировавший в США, Петар Матич, был удостоен чести получить грант на фильм, представляющий миру целый ряд недавно обнаруженных биологических видов».

Значит, Петар был одним из тех парней, кто снимал кадры змей с двумя хвостами и птиц с волосами под крыльями.

Далее он запросил: «Петар Матич Никки Хит» и обрадовался, что не было совпадений.

Особенно его успокоило отсутствие ссылок на какой-либо проект фильма.

Он отмахнулся от возникшего в мозгу образа Никки с неким хорватским Ромео, как от навязчивых зеленых призраков из съемок ночного видения и начал подметать осколки.

Спустя полчаса зазвонила мелодия из «Облавы» (“Dragnet” - американское ТВ-шоу (1951-1959)) на его мобильном.

- Заметь, в этот раз я сначала позвонила, прежде чем показаться, - сказала Никки. –

Я за углом, а у тебя есть ровно две минуты, чтобы прогнать цыпочек.

- Что, всех? Мне начинает это нравиться.

А вообще, повиси-ка. –

Он притворился, что прикрыл рукой трубку и произнес, - Вы пытаетесь соблазнить меня,

миссис Робинсон?
Когда он вернулся к трубке, Никки сказала:
- Осторожней там, Рук.

А то снова кровь из носа пойдёт.

Она принесла кофе, который, по её собственному признанию, не шёл ни в какое сравнение с его, и с пакетом теплых бубликов Zucker, встречавших первый в их жизни рассвет.

- Я планировала остаться в центре города этим утром, чтобы нанести визит главному редактору Кэссиди Таун, когда откроется издательство, а оттуда уже поехать в участок.

Она заметила что-то в выражении его лица и спросила:
- Что?
- Ничего.

Просто я не знал, что мы пойдём к издателю вместе, вот и всё.

- Ты не хочешь ехать? Рук, ты хочешь быть повсюду.

Ты как золотистый ретривер с летающей тарелкой во рту, услышавший звон ключей от машины.

- Да, конечно, я хочу поехать.

Просто я слонялся без дела и ничего толком не успел.

У меня всё ещё открыт сайт FEMA (Федеральное Агентство по Управлению в Чрезвычайных ситуациях).

Она поставила свой кофе и достала кунжутный бублик размером с половину офиса.

- Ты едва потрудился.

- Ну, я начал, но потом засел за компьютер и увлекся, работая над своей статьёй о Кэссиди Таун.

Никки посмотрела на его монитор, где была установлена заставка из «Большого Лебовски»: плавающий шар для боулинга с изображенной на нём головой Чувака.

Затем её пристальный взгляд упал на радиоуправляемый игрушечный вертолёт на столе.

Она положила руку на корпус.

- Ещё тёплый, - сказала она.

- У плохих парней нет с тобой шанса, Никки Хит.

У них было в запасе ещё полчаса до того, как отправиться в издательство, поэтому Никки начала собирать с пола листы бумаги.

Рук пристроил вертолет на подоконнике и произнёс настолько обыденно, насколько мог:
- Должно быть, странно вот так повстречать своего бывшего парня?

- Да не говори! Знаешь, из всех возможных вариантов,

повстречаться именно так. – Потом она добавила, - Так ты считаешь, что он был одной из побед Кэссиди Таун?
- Что? Я не думал об этом. –

Он быстро отвернулся, чтобы запихнуть ручки обратно в сувенирную кружку из музея Марка Твена. –

А ты что думаешь?
- Даже не знаю.

Иногда приятно, взять кого-то по номиналу.

Она посмотрела на него, и он снова отвернулся, на этот раз, сосредоточившись на скрепке.

- Это было что-то новенькое, узнать, что Кэссиди Таун помогала людям так, как она помогла Пету.

Пету.

Рук сдержался, чтобы не закатить глаза.

- Ну, из того, что я узнал о Кэссиди, она была жестокой, но она не была монстром.

Но и сказать, что она была альтруисткой, я тоже не могу.

Уверен, что помогая Питу уметь хорошо ориентироваться, она так же строила отношения с телевизионщиком на прочном фундаменте «я у тебя в долгу».

- У неё был кто-нибудь, кого бы ты назвал близким другом?
- Из тех, что видел, нет.

Она была одиночкой,

но не была одинокой.

Но времена её простоя были потрачены на цветы, а не на людей.

Заметила у неё фарфоровую табличку на стене над французскими дверьми? «Когда жизнь разочаровывает, всегда есть сад».

- Похоже, Кэссиди провела много времени, справляясь с разочарованием.

- И всё же, - сказал он. – Ты не можешь винить человека, чьей страстью является помощь живым существам.

Пусть даже и растениям.

Никки взяла пачку собранных бумаг и выровняла её по углам, постукивая об живот.

- Не знаю, где ты хочешь, чтобы они лежали, так что я просто буду делать стопки на твоем серванте.

По крайней мере, тебе будет, где ходить, пока ты играешься с вертолётом.

Он трудился рядом с ней, бросая всё, что было сломано, в специально взятое мусорное ведро.

- А знаешь, мне нравится эта небольшая совместная домашняя деятельность.

- Даже не мечтай. – сказала она. –

Хотя, ммм…

Что может быть более возбуждающим, чем девушка-коп, убирающая место преступления?
Сервант был заполнен, так что Никки опустила кипу папок на рабочий стол, задев рукой клавиатуру, и заставка исчезла с экрана

Чувак испарился, обнажив результаты поиска в Google по запросу «Петар Матич Никки Хит».

Рук не был уверен, заметила ли она, и захлопнул ноутбук, бормоча что-то о том, чтобы убрать его от греха подальше.

Если она и заметила, то вида не подала.

Рук заставил себя переждать несколько минут, убираясь в тишине.

После достаточного интервала, он переключился на книжные полки, а потом как бы невзначай бросил:
- Кстати, я пытался дозвониться до тебя вчера, но ты не ответила.

- Я знаю, – только и сказала она.

Когда они покинули студию «Лэйтер он» прошлым вечером, Рук настаивал на свидании за ужином, но она отказалась, сославшись на то, что была обессилена вечером ранее.

- Ты имеешь в виду наш секс? – спросил он тогда.

- О, да, Рук, ты меня истощил.

- Правда?
- Рада, что ты счастлив.

Если помнишь, у меня была ссора с техасцем прямо перед нашей ночью блаженства,

сопровождаемая достаточно насыщенным днём расследования.

- Я тоже прошёл через всё это.

Она приподняла бровь.

- Прости, но ты действительно боролся с техасцем? Я думала, это было больше похоже на сидение на стуле и опрокидывание.

- Ты причиняешь мне боль, Никки.

Ты хлещешь меня своими насмешками.

- Нет, - произнесла она с неприкрытым вожделением, - То был ремень моего халата.

Это заставило его сильней жаждать ещё одной ночи с ней.

Но, как всегда, Никки Хит защищала свою независимость.

Надувшийся, он возвращался на такси обратно в Трибеку, его писательское воображение заполняло голову картинками возможных последствий воссоединения университетских возлюбленных, обменивающихся номерами телефонов.

Он засунул том Оксфордского словаря английского языка на свое родное место и произнес:
- Я почти не звонил.

Боялся разбудить. -

Он поместил другой синий словарь рядом с товарищем прежде, чем добавить, - Потому что ты сказала, что собираешься лечь спать.

- Ты что, проверяешь меня?
- Я? Будь реалисткой.

- Я расскажу, раз ты хочешь знать.

- Ник, мне не нужно знать.

- Потому что я не спала дома, когда ты звонил мне.

Меня не было.

Для заядлого игрока в покер, он замаскировал свои мысли на этот счет равносильно Кролику Роджеру после глотка виски.

Наконец, она сказала:
- Я не могла уснуть, поэтому поехала в участок.

Я хотела запустить проверку по базе данных ФБР на поиск конкретного оружия, скотча и людей с историей пыток.

Иногда что-нибудь да всплывёт.

Вчера это никуда меня не привело, но я связалась с агентом из Национального Центра Анализа Насильственных Преступлений в Квантико, который собрался заняться этим, и посмотреть, не выгорит ли что.

Я также отдала им отпечатки пальцев, которые мы сняли с ленты печатной машинки.

- Значит, всё это время ты работала?
- Не всё, - ответила она.

Так вот оно что.

Всё-таки она видела запрос в Google.

А, может быть, и нет, просто она воссоединилась с Петаром.

- Вы пытаетесь замучить меня, детектив Хит?
- А ты именно этого хочешь, Джеймсон? Хочешь, чтобы я пытала тебя?
С этими словами она допила кофе и отнесла чашку обратно на кухню.

- Это кодекс, парень, - сказал Очоа, -

Тот самый, дурацкий, кодекс, что мешает людям помогать нам.

Он и его напарник Рэйли сидели на переднем сидении их неприметной машины через дорогу от Похоронного Бюро Морено на пересечении 127-ой и Лекс.

Дверь похоронного дома по-прежнему оставалась неподвижной, так что Рэйли бросил взгляд вверх по кварталу, наблюдая, как поезд Северной ветки метро замедляется на эстакаде станции Гарлем, последней остановки, на которой поезд передает на хранение свой груз в виде жителей пригородов Центральному вокзалу.

- Это не имеет смысла.

Особенно, когда дело касается семьи.

Я имею в виду, должны же они понимать, что мы пытаемся найти того, кто убил их родственника.

- Это и не должно иметь смысла, Рэйли.

Кодекс говорит, что вы не должны стучать не смотря ни на что.

- Но чей кодекс? Семья Падилья не славится прочной связью.

- Это не обязательно.

Дело в культуре.

Это в музыке, это на улицах.

Даже если за стукачество тебя не замочат, оно сделает тебя самым низшим.

Никто не захочет быть таким.

Это правило.

- В таком случае, на что мы надеемся?
Очоа пожал плечами.

- Я не знаю.

Возможно, найти исключение?
Чёрный фургон подъехал к дверям морга и посигналил два раза.

Оба детектива посмотрели на свои часы.

Они знали, что судмедэксперты отдадут тело Эстебана Падильи в 8 утра

.

Было без четверти девять, и они молча наблюдали, как поднялась металлическая дверь, и двое служащих вышли, чтобы выгрузить из каталки темный пластиковый мешок с останками жертвы.

Сразу после девяти подъехала и припарковалась белая Хонда 98 года выпуска.

- Начинается, - сказал Рэйли.

Но выругался, когда из машины вышел водитель, и вчерашний несговорчивый кузен вошёл в здание. –

Так много усилий для поиска нашего исключения.

Они молча подождали десять минут, и когда больше никто не приехал, Рэйли завёл автомобиль.

- Я думал о том же, - сказал его напарник, пока он отъезжал от тротуара.

Никто не отозвался на стук в таунхаусе Падильи на 115-ой Ист.

Детективы как раз собирались уезжать, когда из-за двери донёсся голос, спросивший на испанском: «Кто там?».

Очоа представился и попросил разрешения задать несколько вопросов.

После продолжительной паузы раздался звон цепочки, лязг открывающегося замка, и дверь приоткрылась.

Подросток попросил показать их значки.

Пабло Падилья провёл их в гостиную.

Хотя мальчик этого не говорил, казалось, приглашение было не столько знаком гостеприимства, сколько попыткой увести их с улицы.

Очоа размышлял о том, как представить эту «нестукаческую» штуку солидарностью, но глаза ребенка больше походили на жертв терроризма, что ему доводилось видеть.

Или горожан из старых вестернов Клинта Иствуда, которые боялись тирана беззаконника и его парней.

Поскольку он говорил на испанском и собирался вести беседу, Очоа решил действовать осторожно.

- Сожалею о вашей утрате, - было неплохим началом.

- Вы нашли убийцу моего дяди? – с этого вопроса начал мальчик.

- Мы работаем над этим, Пабло.

Поэтому мы здесь.

Чтобы выяснить, кто это сделал, арестовать его и навсегда отослать подальше.

Детектив хотел изобразить картину этого человека, убранного с улиц, неспособного более отомстить всем тем, кто сотрудничал против него.

Подросток осознал это и оценивающе посмотрел на двух копов.

Очоа заметил, что Рэйли продолжал отмалчиваться, но держал ухо востро.

Казалось, напарник был больше заинтересован в многочисленных мешках с одеждой, висевших позади двери.

Мальчик тоже обратил на это внимание.

- Это мой новый костюм.

Для похорон дяди. –

Его голос звучал разбито, но мужественно

Очоа увидел, как увлажнились глаза мальчика, и поклялся больше никогда не называть жертву «человек-койот».

- Пабло, всё, что ты мне здесь расскажешь, останется между нами, понимаешь? Как если бы ты позвонил по анонимной линии. –

Мальчик не ответил, поэтому он продолжил, -

У твоего дяди Эстебана были враги? Кто-нибудь, кто хотел причинить ему вред?
Мальчик медленно покачал головой, прежде чем ответить.

- Нет, я не знаю никого, кто бы мог сделать такое.

Все любили его, он всегда был счастливым, хорошим парнем, понимаете?
- Это хорошо, - ответил Очоа, думая, что на самом деле не хорошо. По крайней мере, для того, что ему было нужно от парня. Так или иначе, он улыбнулся.

Пабло, казалось, немного расслабился, и пока детектив деликатно задавал ему стандартные вопросы о друзьях дяди, его подругах, о личных пристрастиях, таких, как азартные игры или наркотики, мальчик отвечал в краткой форме, свойственной подросткам, но всё же отвечал.

- Что насчет его работы? – спросил Очоа. –

Он возил продукты?
- Да. Это не то, что ему нравилось, но у него был опыт работы водителем, так что это было именно той должностью, которую он получил.

Знаете, иногда работа – это просто работа, даже если она не так хороша.

Очоа посмотрел на Рэйли, который понятия не имел, о чем они говорили, но мог прочитать во взгляде напарника сигнал о том, что тот наткнулся на что-то интересное.

Очоа повернулся к Пабло и сказал:
- Понятно.

Я заметил, что ты сказал: «Не так хороша».

- Ага.

- Не так хороша, как что?
- Ну.

.

.

Мне немного неловко, но он же мёртв, так что, полагаю, я могу сказать. –

Мальчик заёрзал и засунул руки под бёдра таким образом, что сел на них. –

У моего дяди раньше была отличная работа.

Но пару месяцев назад.

.

.

его вдруг уволили.

Очоа кивнул.

- Это очень плохо.

И чем же он занимался после увольнения?
Пабло обернулся, услышав ключи в замке, но детектив попытался вернуть его внимание обратно.

- Пабло, откуда его уволили?
- Он был водителем лимузина.

- Почему его уволили?
Входная дверь открылась, и вошел кузен Падильи, которого они оставили у похоронного бюро.

- Что здесь, черт возьми, происходит?
Пабло встал, язык его тела не нуждался ни в каком переводе даже для Рэйли.

Оно говорило, что разговор окончен.

Хотя детективу Хит не была назначена встреча, редактор Кэссиди Таун в «Книгах Эпиметея» не заставил её ждать.

Никки представилась в холле, и когда они с Руком вышли на шестнадцатом этаже издательского дома, их ждала помощница.

Она ввела код в тачпад, который открыл двери из матового стекла в офисы, и провела их через ярко освещённый коридор из белых стен, стилизованных под светлую древесину.

Это был этаж документальной литературы, так что их путь был украшен обложками книг «Эпиметея» в рамках, каждая из которых, будь то биография, разоблачение или бестселлер с разглагольствованиями знаменитостей, висела бок-о-бок с копией своего пика в рейтинге Нью-Йорк Таймс.

Они дошли до огороженной площадки, где за тремя деревянными дверьми, находились кабинеты сотрудников. Двери выглядели заметно больше тех, через которые они прошли до этого.

Центральная была открыта, и помощница провела их на встречу с редактором.

Митчелл Перкинс улыбнулся поверх своих бифокальных очков в черной оправе, скинул их на промокашку и вышел из-за стола обменяться рукопожатием.

Он был энергичен, и выглядел гораздо моложе, чем в представлениях Никки о том, как должен выглядеть главный редактор документальной литературы в свои сорок с хвостиком, но у него были уставшие глаза.

Никки сразу поняла причину, когда заметила груды рукописей, вываливающихся из этажерки, и растущих от самого пола рядом со столом.

Он указал на уголок для беседы на противоположной стороне офиса.

Хит и Рук присели на диван, редактор устроился в кресле у окна, которое простиралось во всю северную стену и открывало захватывающий вид на Эмпайр Стэйт Билдинг.

Даже у этих двоих, что провели большую часть их жизни на Манхэттене, панорама вызывала трепет.

Никки чуть было не сказала, что с таким видом из окна этот офис можно использовать в качестве съемочной площадки для фильма, но это был неподходящий тон для встречи.

Для начала она должна была принести соболезнования по поводу утраты автора,

затем попросить у него рукопись погибшей.

- Спасибо, что сразу согласились с нами встретиться,

мистер Перкинс, - начала она.

"Конечно.

Как я могу поступить иначе, когда приходит полиция? – он повернулся к Руку и добавил, - Хотя обстоятельства не совсем обычные, всё же приятно встретить вас.

Мы почти познакомились в прошлом мае на вечеринке по случаю бенефиса “Rainforest” Стинга и Труди, но вы были так увлечены беседой с Ричардом Брэнсоном и Джеймсоном Тэйлором, что я не рискнул подойти.

- В этом не было никакой необходимости.

Я всего лишь человек.

К счастью, Рук сопроводил свои слова обезоруживающим смехом, и Никки смогла перейти к делу.

"Мистер

Перкинс, мы здесь по поводу Кэссиди Таун, и в первую очередь, сожалеем о вашей утрате.

Редактор кивнул и наморщил лоб.

- Это, конечно, очень мило, но могу я спросить, с чего вы решили выяснить, сотрудничали мы с ней, или не сотрудничали?
Она не была бы хорошим детективом, если бы не заметила, что он пускал пыль в глаза.

Перкинс не стал признавать тот факт, что Кэссиди писала для него книгу.

Он продумывал слова.

Может, он и хороший парень, но разыгрывал перед ней шахматную партию.

Поэтому она решила спросить напрямую.

- Кэссиди Таун писала для вас книгу, я хотела бы знать, о чём она.

Это возымело действие.

Его брови поползли вверх, и он скрестил ноги, устраиваясь поудобнее в мягком кожаном кресле.

- Что ж, полагаю, светская беседа окончена? –

он улыбнулся, но натянуто.

- Мистер Перкинс…

- Митч.

Для всех нас будет приятнее, если вы будете называть меня Митч.

Хит оставалась добродушной, но в то же время надавила.

- О чём была её книга?
Он тоже мог играть в эту игру.

Его «не-ответом» было вновь обратиться к Руку.

- Я так понимаю, у вас контракт с «Первой Прессой» на пять тысяч слов о Кэссиди?

Она вам что-то сказала? Поэтому вы здесь?
У Рука не было шанса ответить.

"Извините," сказала Никки.

- Прошу прощения, - сказала Никки. Она поддержала, установленные Перкинсом правила, поднялась с дивана и оперлась бедрами о его стол, так что ему пришлось вывернуться и таким образом отвернуться от Рука. –

Я веду расследование убийства, а это означает, что я следую за каждой появившейся зацепкой, ведущей к поимке убийцы.

Зацепок много, а времени мало, так что, если не возражаете, то, как я получила информацию – это то, как я её получила.

А как я оказалась здесь – не ваша забота.

И дабы всем нам было ещё приятнее, как вам хочется, я начну задавать вопросы, а вы будете откровенны и отзывчивы, договорились.

.

.

Митч?
Он скрестил руки на груди.

- Конечно, - ответил он.

Она заметила, что он на миг прикрыл глаза, когда произносил это.

Митч был одним из тех, кто любил так делать.

- Может, снова начнём с моего вопроса? И если это поможет, мне известно, что она работала над скандальной книгой сплетен.

Он кивнул.

- Естественно, это был её конёк.

- Кто или что являлось объектом? – Она снова села напротив него.

- Этого я не знаю. –

Упреждая её, он поднял вверх ладонь. –

Да, признаюсь, у нас был контракт на книгу.

Да, она должна была быть скандальной.

Фактически, Кэссиди гарантировала, что это будет освещено в печати всех направлений, а не только на таблоидах и в засадах на ТВ-шоу.

Говоря языком поколения Пэрис Хилтон, было бы «жарко».

Как бы то ни было.

Он снова прикрыл глаза, наталкивая Никии на мысль о сипухах.

- Как бы то ни было.

.

.

Могу только сказать, что не знаю объект её разоблачения.

- Вы имеете в виду, что знаете, но не скажете, - ответила Хит.

- У нас крупное издательство.

Мы доверяем своим авторам и предоставляем им значительную свободу.

По существу, моё с Кэссиди сотрудничество основывалось на слепом доверии.

Она уверила меня, что у неё на руках блокбастер, а я заверил её, что выведу книгу на рынок.

Теперь, к сожалению, мы никогда не узнаем, о чём она была.

.

.

Только если вы не отыщите рукопись.

Детектив Хит улыбнулась.

- Вы знаете, но не говорите.

Кэссиди Таун получила огромный аванс, в особенности для этой экономической системы, которая не работает без солидного предложения и всеобщего увольнения.

- Извините меня, детектив, но откуда вам знать, получала ли она какой-либо аванс, не говоря уже о его значительных размерах?
Рук вступил в спор.

- Потому что это был единственный способ, которым она была в состоянии заплатить своим многочисленным информаторам.

Вы знаете газетчиков.

У неё не было запаса средств, получаемых от «Лэджер» на оплату подобных расходов.

И она не была состоятельной женщиной.

Никки добавила:
- Я могу пробежаться по её банковским записям, и, держу пари, я увижу задаток от «Эпиметея» в сумму, которая покажет, что вы точно знали, что покупали.

- Даже если вы сделаете это, и там окажется такой задаток, то связь, на которую вы намекаете, является всего лишь гипотезой. -

Больше он ничего не сказал, и между ними воцарилось молчание.

Никки достала визитную карточку.

- О ком бы ни была эта книга, она могла быть об убийце или о ком-то, кто привёл бы нас к нему.

Если передумаете, свяжитесь со мной.

Он взял визитку и сунул в карман, не читая.

- Благодарю вас.

И, поскольку здесь находится Джеймсон Рук, позвольте отметить, что его статья едва ли передала вас справедливо.

На самом деле, я начинаю думать, что про Никки Хит могла бы быть написана книга.

Ничто, на её взгляд, не могло так окончательно завершить встречу, как это.

Как только закрылась дверь лифта, Никки произнесла:
- Заткнись.

- Я ничего не говорил. –

Затем он улыбнулся и добавил, - Насчет книги про Никки Хит.

.

.

Кабина лифта остановилась на девятом этаже, и несколько человек вошли внутрь.

Хит заметила, что Рук отвернулся к стене.

- Ты в порядке? – спросила она.

Он не ответил, только кивнул и что-то почесал на лбу, закрывая половину лица всю оставшуюся часть пути вниз.

На первом этаже, он дождался, пока кабина опустеет, прежде чем медленно выйти.

Никки ждала его.

- Тебя что, кто-то ужалил в лицо?
- Нет, я в порядке.

Он повернулся и кинулся вперёд, пересекая холл быстрым шагом впереди неё.

Только он приложил руку к двери, ведущей на Пятую авеню, как Никки услышала женский голос, эхом отразившийся от мрамора.

- Джейми? Джейми Рук, это ты? – это была одна из женщин в лифте, и то, как Рук колебался, прежде чем повернутся к ней, подсказало Никки Хит отойти и наблюдать за спектаклем на небольшом расстоянии.

- Привет, Терри.

Где мои глаза? Я не заметил тебя. –

Рук подошёл к ней, и они обнялись. Никки заметила у него на лице смесь румянца и царапин, которые он расчесал на лбу.

Когда они отстранились друг от друга, женщина сказала:
- Как ты мог, придти сюда и не зайти поздороваться со своим редактором?
- Вообще-то я собирался, но потом мне позвонили по поводу задания, над которым я работаю, и я решил, что в другой раз. –

Он поднял взгляд и увидел бродившую кругами Никки, которая за ними наблюдала.

- Лучше бы это было правдой, – сказала редактор. –

Слушай, мне тоже нужно бежать.

Ты спас меня от написания электронного письма.

Твоя рукопись будет отредактирована на следующей неделе.

Я отправлю её тебе вложением, как только она придёт, хорошо?
- Договорились.

Они снова обнялись, и женщина выбежала на улицу, где её компаньоны уже поймали такси.

Когда Рук повернулся к Никки, её уже не было.

Он оглядел холл, и всё внутри сжалось, когда он увидел её возле стойки охраны, изучающую план-схему здания.

- У тебя здесь редактор? – сказала она, когда он подошёл, -

Я вижу множество издательств в этом здании, но не вижу в списках «Первой прессы».

- А, нет.

Они расположены в здании Флэтайрон.

- И «Ярмарки Тщеславия» тоже нет.

- А они в Конде Наст (ведущий американский издательский дом Condé Nast Publications).

За Таймс Сквэр. –

Он взял её за локоть. –

Нам следует вернуться обратно в участок, да?
Хит проигнорировала его напоминание.

- Так почему же у тебя здесь есть редактор, если тут находятся книжные издательства? Ты пишешь книги?
Он помотал головой.

- В некотором роде, да.

- Итак, та женщина – Терри - твой редактор, зашла в лифт на девятом, насколько я помню.

- Боже, Никки, неужели тебе всегда нужно играть в копа?
- И в соответствии с этим, - она провела пальцем по стеклу, покрывающему план-схему здания, - на девятом этаже располагаются «Ардор Букс» («Книги страсти»).

Что такое эти «Ардор Букс»?
Охранник у стойки улыбнулся и сказал:
- Мэм, «Ардор Букс» - это издательство любовных романов.

Никки повернулась к Руку, но его уже не было.

Быстрым шагом он снова направлялся к двери, ведущей на Пятую авеню, полагая, что у него был шанс сбежать из ада

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12702/41297

Переводчики: andelene, Aleks098