Готовый перевод Don Delillo - Cosmopolis / Дон Делилло - Космополис: 4

Через минуту он уже был в ее квартире.

Она драматично коснулась ладонью его груди, будто проверяя, настоящий ли он. Затем они, спотыкаясь и обнимаясь, двинулись в сторону спальни, с грохотом ударившись об дверной косяк. Она освободилась от одной из туфель, но вторую снять не получилось. Ему пришлось ей в этом помочь, пнув туфельку в сторону. Он прижал ее спиной к картине, висящей на стене, изображающей минималистическую схему, написанную за несколько недель, с помощью линейки и графитового карандаша, учениками какого-нибудь художника.

Они даже нормально не разделись до того, как закончили заниматься любовью.

- Я тебя не ждала.

- Просто проезжал мимо.

Они стояли по противоположные стороны от кровати, сгибаясь и выпрямляясь в попытках избавиться от оставшейся одежды.

- Решил заглянуть ко мне? Мило. Я рада. Давно не виделись. Я, конечно же, читала об этом.

Теперь, она уже лежала на животе, повернув голову на подушке, и смотрела на него.

- Или может видела по телевизору.

- О чем ты?

- О чем? О свадьбе. Странно, что ты мне не рассказал.

- Не так уж и странно.

- Не так уж и странно. Двое богачей теперь вместе, - сказала она, - Как те свадьбы по-расчету, которые устраивали в старой имперской Европе.

- Если не считать того, что я гражданин мира с Нью-Йоркскими яйцами.

Он приподнял свои гениталии в руке, затем лег на кровать, вглядываясь в разрисованный бумажный фонарь, свисающий с потолка.

- И сколькими миллиардами вы теперь владеете?

- Она поэтесса.

- Правда? Я думала она из Шифринов.

- Именно.

- Такая богатая и такая черствая. Она разрешает тебе трогать ее "личные" части тела?

- Ты сегодня отлично выглядишь.

- Да. Учитывая что мне сорок семь и я наконец поняла, в чем моя проблема.

- И в чем же?

- Жизнь слишком быстро прогрессирует. Сколько лет твоей супруге? Ладно, неважно. Не хочу этого знать. Прикажи мне заткнуться. Но сначала я задам один вопрос. Она хороша в постели?

- Не знаю.

- Вот в этом и проблема большого наследства, - сказала она, - Теперь, прикажи мне заткнуться.

Он положил руку на ее ягодицу. Несколько минут, они просто лежали в тишине. Ее звали Диди Фэнчер. Она была блондинкой.
- Я знаю то, что тебе хотелось бы узнать.
- Что? - спросил он.

- Ротко сейчас в частной коллекции. Скоро его будут продавать. (Речь идет о картине художника Марка Ротко - прим. пер.)

- Ты видела его?

- Да, три-четыре года назад. Это блестящая вещь.
- Так что насчет капеллы? - спросил он.

- А что с ней?

- Я думал о капелле...

- Ты не можешь ее купить, черт возьми.

- Откуда ты знаешь? Свяжись с владельцами.

- Я думала ты будешь рад даже одной картине. У тебя нет работ великого Ротко, но тебе всегда хотелось иметь хоть одну. Мы же говорили об этом.

- Сколько картин в этой капелле?

- Не знаю. Четырнадцать или пятнадцать.

- Если они продадут мне капеллу, я буду хранить их в целости и сохранности. Скажи им.

- Где ты будешь их хранить?

- В моем доме. Там достаточно места. Я сделаю так, чтобы она поместилась.

- Но люди должны это видеть.

- Пусть покупают. Пусть предложат цену выше моей.

- Прости, что я говорю таким недовольным тоном, но капелла Ротко принадлежит миру.

- Она будет пренадлежать мне, если я ее куплю.

Она шлепнула его по руке, лежащей на ягодице.

- Сколько они за нее хотят? - спросил он.

- Они не хотят продавать капеллу. А я не хочу читать тебе лекции о самопожертвовании и ответственности перед обществом. Потому что я ни на секунду не верю, что ты настолько груб, как пытаешься себя представить.

- Ты бы поверила. Ты бы приняла мою точку зрения и мое поведение, если бы я был представителем другой культуры, если бы я был пигмейским диктатором, - говорил Эрик, - или каким-нибудь наркобароном, или приходцем из джунглей. Тебе бы это нравилось, не правда ли? Ты бы поддерживала мою несдержанность и эгоистичность. Люди, подобные тебе, вызывают у других замешательство. Но ведь должны оставаться отличии. Если дикарь будет выглядеть и пахнуть как ты - это собьет всех с толку.

Он поменял позу. Теперь его подмышка была рядом с ее лицом.

- Здесь покоится Диди. Запутавшаяся в своих педантичных нравах.

Он перекатился на живот. Теперь они лежали ближе друг к другу, соприкасаясь бедрами и плечами. Он провел языком по краешку уха и зарылся лицом в ее волосы, нежно их поглаживая.

- Сколько? - спросил он.

- Что для тебя значит трата денег? Какая разница: доллар или миллион?

- За карину?

- За что угодно.

- У меня теперь два личных лифта. Один движется в четыре раза медленнее нормальной скорости и в нем всегда звучат произведения Сати. Именно таким должно быть движение под его музыку. Я езжу на этом лифте, когда нахожусь, скажем так, в растерянности. Это меня успокаивает.

- А кто во втором лифте?

- Брута Фез.

- Кто это?

- Суфийская звезда рэпа (Суфизм - религиозно-мистическое течение в исламе. Путь очищения души от скверных качеств - прим. пер.). Ты не знаешь его?

- Есть вещи, о которых я не знаю.

- Он стоил мне больших денег и сделал меня врагом общества, забрав себе тот лифт.

- Деньги за картины. Деньги за все. Мне пришлось учиться понимать деньги, - сказала она, - Я выросла в благополучии. Мне понадобилось время, чтобы задуматься о деньгах и по-настоящему их увидеть. Я смотрела на них, на все эти купюры и монеты, чувствовала удовлетворение, когда их сама зарабатывала и тратила. Это помогало мне быть собой. Но теперь я уже не знаю, что из себя представляют деньги.

- Я сегодня потеряю много денег, много миллионов, потому что поставил на понижение курса иены.

- Я думала иена стабильна.

- Валютные рынки никогда не бывают стабильны. Никкей работает круглые сутки (Никкей - один из важнейших фондовых индексов Японии - прим. пер.). Каждый день происходят финансовые сделки.

- Я и об этом не знала. Я много чего не знаю. Сколько ты теряешь?

- Сотни миллионов.

Она задумалась, затем прошептала:
- Сколько тебе лет? Двадцать восемь?

- Двадцать восемь, - ответил он.

- Я думаю тебе нужна картина Ротко. Она, конечно дорого стоит, но тебе необходимо ее купить.

- Зачем?

- Она будет напоминать тебе, что ты жив. В тебе есть какая-то тяга к загадкам.

Он засунул палец между ее ягодицами.

- К загадкам? - повторил он.

- Разве ты не видишь самого себя в любой понравившейся тебе картине? Ты чувствуешь восхищение. Ведь это нельзя проанализировать или объяснить словами. Что ты чувствуешь в этот момент? Ты смотришь на картину и все, но понимаешь, что ты жив. Она говорит тебе, что ты действительно существуешь. И да, ты иногда бываешь намного более задумчивым и милым, чем тебе кажется.

Он сжал ладонь в кулак и протиснул между ее бедер, медленно двигая им туда-сюда.

- Я хочу, чтобы ты поехала туда, и предложила любые деньги за капеллу. Я хочу все, что там есть. Даже стены.

Какое-то время она не двигалась, расслабившись, когда он убрал кулак.
Он смотрел, как она одевается, будто даже не думая об одежде. Вместо этого она думала о незаконченных делах, от которых он ее оторвал своим неожиданным визитом. Она выглядела грустной и утомленной, засовывая руку в кремового цвета рукав, а он искал причины, чтобы презирать ее.

- Помню, ты однажды мне кое-что сказала.

- Что же?

- "Талант выглядит эротичнее, когда он утерян".

- И что я имела в виду? - спросила она.

- Ты имела в виду, что я всегда слишком рассчетлив. И талантлив. В бизнесе, в личной жизни и в жизни вообще.

- Я и секс имела в виду?

- Не знаю. Ты скажи.

- Не такой уж расчетливый, но талант определенно есть. И ты всегда стараешься быть главным. В одежде или без. Думаю, это тоже талант.

- Но тебе чего-то не хватало. Или нет? В этом была вся суть, - продолжил он, - Талант и энергичность использовались на благо общества.

Она искала свои туфли.

- Но это больше не так, - сказала она.

Он смотрел на нее и думал. Думал о том, что ему не нравится удивляться. Даже если его удивит такая женщина как она, которая могла бы научить его смотреть и чувствовать удовольствие, плавящееся в красочных картинах.

Она нырнула под кровать, в поисках туфель. Но до того, как вытащить их из-под одеяла, упавшего на пол, она посмотрела ему в глаза.

- Это не так после того, как в твоей жизни появилось сомнение.

- Сомнение? Что такое сомнение? - спросил он, - Нету никакого сомнения. Никто больше не сомневается.

Она надела туфли и поправила юбку.

- Ты думаешь, что интереснее сомневаться, чем действовать. Ведь чтобы сомневаться нужна смелость.

Она все еще шептала, но теперь отвернувшись от него.

- Если это делает меня сексуальнее, почему ты уходишь?

Она собиралась ответить на звонок с телефона в кабинете.

Он одел только один носок, когда вдруг вспомнил - г. триакантос. Он знал, что вспомнит, и не ошибся.

Латинское название дерева во внутреннем дворе - гледиция триакантос. Медово-белая акация.

Теперь он чувствовал себя лучше. Он знал, кто он такой и, дотянувшись до рубашки, начал одеваться быстрее.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14108/46944

Переводчики: Ransom_Sp