Готовый перевод IL GIORNO IN PIU / еще один день: 1 La ragazza del tram

Каждый раз когда я видел женщину которая мне нравилась, я пытался познакомиться с ней, но чаще всего чтобы заняться с ней любовью.

Мало было таких, чтобы мне понравились, а я бы даже и не попытался...

Зачем мне это?
Девушка в трамвае была одной из тех.

В отношении нее я поставил себе барьер.

Это не было каким-то выбором и шло своим ходом.

Никогда не понимал, то ли это она так влияла на мое поведение, то ли я сам менялся.

Около 2 месяцев мы встречались в трамвае каждое утро.

Регулярно.

Я работаю в типографии вместе с Алессандро.

Печатаем каталоги, книги небольшого тиража, рекламные проспекты, брошюры, листовки и агитационные материалы с последних выборов, с двух сторон: поменяли всего лишь цвет, потому как ничего практически не изменилось.

Политики всегда говорят о лучшем будущем.

Может быть они имеют ввиду рай.

Несколько лет назад я начинал работать на него, через некоторое время он взял меня в долю.

Конечно, хвалить самого себя не очень хорошо, но у меня спорится любое дело.

Если я ставлю себе цель, обязательно ее достигну.

И вот почему: все, что мне мешает строить сентиментальные отношения, помогает в работе.

На самом деле, именно поэтому моими достижениями я обязан не таланту, а недостатку.

Совершенная неспособность управлять собственными хрупкими эмоциями вынудила меня полностью посвятить себя работе.

В вопросах личной жизни я всегда был бездарем.

В работе я нашел свое прибежище.

У меня было преимущество, ведь я никогда не отвлекался на переживание влюбленности.

Я всегда был уверен, что полностью контролирую как свою жизнь, так и свои чувства. И так и собирался жить дальше.

Я поработал и за границей,

особенно в юности.

Именно в Лондоне я научился ездить на работу городским транспортом.

Ежедневная встреча с девушкой из трамвая была для меня чуть ли не самым волнующим событием обычного дня.

Остаток его протекал как обычно.

Те минуты в трамвае были для меня чем-то светлым и ясным, окном в другой мир,

радужной встречей.

Никто из тех, кто был частью моей жизни или просто именем в списке контактов в мобильном телефоне, не мог вызвать у меня таких эмоций, как та таинственная незнакомка.

Она влекла меня.

Но несмотря на то, что я искренне интересовался ею, я ни разу не попытался приблизиться.

Той зимой я каждым утром садился на трамвай, чтобы ехать на работу, а незнакомка уже сидела там.

Она казалась облаком.

Девушке из трамвая было около 35 лет.

Когда трамвай подъезжал к моей остановке, я, перед тем как войти в него, становился на цыпочки и вытягивал шею, чтобы проверить, там ли она.

Если ее в трамвае не было, то я дожидался следующего.

Но несмотря на мои уловки, иногда все же приходилось ехать без нее.

Именно в те дни я начал просыпаться еще до звонка будильника.

Если ее не было в трамвае, мне не хотелось мучиться сомнениями, не села ли она на предыдущий, поэтому на остановку я приходил раньше чем обычно.

Случалось, что в течении дня я фантазировал о ней, но чаще все же о нас.

Хорошо, когда есть о ком фантазировать.

Даже если это незнакомка.

Мои мысли, когдя я думал о ней, никогда не оканчивались точками,

а только запятыми.

Просто лавина из слов и образов, и ни единой точки.

Она была со мной.

Но все наши отношения состояли лишь из намеков на улыбки и быстрых немых взлядов.

Выходила она на две остановки раньше чем я.

Мне часто хотелось последовать за ней, чтобы немного больше узнать о ней, но я так этого и не сделал.

Я даже не осмеливался сесть на сидение рядом с ней.

Выбирал отдаленную позицию, исходя из наличия свободных мест, так, чтобы хорошо ее видеть.

День за днем я тренировал свои глаза, чтобы смотреть на нее, но не прямо.

Иногда, когда она была слишком далеко, а я не хотел поворачивать голову в ее сторону, я следил за ней скосив глаза - от этого глаза потом сильно болели.

А иногда трамвай бывал полон и кто-нибудь становился прямо между нами, закрывая мне вид.

Я не глазел на нее всю дорогу, мне нравилось просто наблюдать за ней, потом смотреть куда-нибудь еще, а потом вновь останавлливать взгляд на ней.

Я знал что она там, и это меня успокаивало.

Лучшим местом было сидение рядом с выходом.

Когда оно бывало свободно, это означало что день удался, ведь чтобы выйти ей приходилось идти в мою сторону, и он всегда приветствовала меня улыбкой.

А если я не садился, а оставался на ногах, то было даже лучше, потому что тогда мы целых несколько секунд стояли вплотную.

Я вдыхал ее запах.

Она была для меня, как утренний горный воздух, влетающий в открытое окно.

Не смея к ней прикоснуться, я вдыхал её когда был близко.

"Может быть однжды..."-говорил я сам себе.

И однажды произошло лёгкое касание.

Однажды утром, когда она ждала, пока двери откроются, трамвай резко остановился, и ее качнуло ко мне.

Её пальто и моя рука коснулись и я ее немного защемил.

Будь на то моя воля, я бы ее никогда не отпустил.

Она тоже иногда смотрела на меня, когда сидела.

Случалось, что наши взгляды пересекались, как бы заявляя о нашем молчаливом сообщничестве.

Проскакивали мысли, что все эти взгляды и улыбки, которые она мне дарила, были всего лишь признаком хорошего воспитания.

Она записывала что-то.

Так она делала часто.

Записывала что-то в оранжевую тетрадь с жёсткой обложкой.

"Кто знает, что она там пишет? Может быть там есть что-то и обо мне?"- рассуждал я сам с собой.

Мне нравилось наблюдать за ней, когда она делала записи в тетради.

Прежде всего, потому что для этого она снимала перчатки, а еще потому что было видно, что она был полностью поглощена тем, что делала.

Настолько, что я даже ревновал.

И правда, когда она писала, никогда не поднимала головы от тетради с начала и до конца, но вид ее, такой увлеченной тем, что она писала, делал ее еще более очаровательной.

Я мечтал стать частью её Мира.

Во время чтения, она не отвлекалась ни на что другое.

Для этого она надевала очки.

они ей были к лицу

Мне нравилось смотреть как она запускает палец под правую страницу и поднимает ее скользящим движением.

Это был самый натуральный жест, но он меня захватывал, он был таким деликатным.

Случалось, что все там же пальцем правой руки она закручивала локон своих волос.

Девушка из трамвая была красивая.

Мне нравилось её лицо, её прямые, тёмные, густые волосы.

Её шея, запястья и руки.

У неё на пальце было маленькое обручальное кольцо.

Других колец, или браслетов на ней не было.

Лишь маленькое обручально колечко.

Но больше всего меня привлекали её глаза, то что я замечал в них, когда наши взгляды на мгновение пересекались.

Тёмные, глубокие, неотвратимые.

" Можно ли влюбиться в незнакоку, которую видишь лишь каждый день во время поездки в трамвае?"-задавал я вопрос сам себе в те дни.

Не знаю.

Не знаю даже сейчас.

Я не был влюблён.

Я был увлечён.

Единственное, что я могу точно сказать, так это то, что я был каким-то образом связан с ней, и было легко нафантазировать, что судьба играет со мной.

Или даже с нами.

Однажды я приблизился к девушке в трамвае, потому что там не было свободного сиденья, и встал напротив нее.

Но за спиной, однако.

В то утро я увидел ее взгляд, отраженный в окошке.

Она рассматривала меня.

Мы встретились там, в том стекле, прозрачном, сумевшем пленить наши отражения.

И там, во встрече наших отраженных лиц, я открыл для себя, насколько взгляды пересекающиеся интимней прямых.

Как будто их застали при краже чего-либо.

Как будто та поверхность на самом деле делала прозрачным даже желание, до тех пор умалчиваемое.

В тот раз, как только она сошла с трамвая и удалилась, я обернулся посмотреть на нее.

И она тоже.

Два раза в неделю она была со спортивной сумкой, почти всегда по понедельникам и четвергам.

"И мне следует" - подумал я.

Таская сумку в офис, хотя спортзал рядом с домом, и направляясь прямо туда после работы, я смог бы тренироваться чаще.

Иначе, после работы, я прихожу домой собрать сумку и в результате никуда не иду.

Я прихожу домой после целого рабочего дня и мысль о том, что надо снова куда-то идти, да еще и изнурять себя, слишком сильна, чтобы с ней бороться.

Кроме того, приходя домой, я уже голоден и все время что-нибудь съедаю; в конце концов я говорю себе, что пойду в спортзал на следующий день.

У меня странные отношения со спортивной сумкой.

Если я собираю ее вечером, то в процессе мне хочется нырнуть в нее и заснуть там прямо на сложенном халате.

А еще я должен научиться разбирать ее сразу же по возвращении домой.

Иногда я забываю это сделать, и вспоминаю только когда уже лежу в кровати.

Я представляю себе пропахнувшую потом футболку, сложенные вместе мокрые халат и плавки, которые надеваю в сауну

Часто приходится вставать и разбирать вещи, иначе спокойно я не усну.

Потому что если оставить это на следующий день, то боюсь, к этому времени в сумке вырастут шампиньоны.

Девушка из трамвая в этом умнее меня.

Она же эту сумку брала с собой на работу.

Однажды утром, помню, я вошел и впервые увидел ее с волосами, собранными в хвост.

Высокий хвост: одна из самых женственных вещей на свете; я потерял голову.

Хорошо было видно ее шею, уши, линию подбородка.

Помнится, я подумал: "Сейчас я подхожу к ней и смотрю на нее до тех пор, пока она не встанет, и тогда мы молча смотрим в глаза друг другу.

Молча рассказывая другу о своих чувствах.

Всего лишь пристальным взглядом, из тех, что волнуют души.

Потом мы целуемся.

А когда мы отрываемся друг от друга, я покрываю нежными поцелуями ее глаза, нос, щеки, лицо, а напоследок снова целую в губы.

Все пассажиры трамвая смотрят на нас и внезапно начинают аплодировать.

Слышится музыка, трамвай останавливается, мы сходим с него и растворяемся в городе.

Финальные титры, зажигается свет и растроганные люди выходят из кинотеатра".

Но нет.

Я остаюсь вдалеке, как всегда.

Никакой музыки, никаких аплодисментов, только тусклые стекла трамвая.

Ради нее я совершил массу безрассудных поступков.

Однажды, когда она сошла с трамвая, я подождал немного и поднялся.

Я встал там, где стояла она, положил руку там, где лежала ее несколько секунд назад.

Я еще мог чувствовать ее тепло.

Мне нужно было что-то большее, в тот день мне было недостаточно просто смотреть на нее.

Осязание требовало своей доли на равных со зрением.

Поэтому я ощупывал отпечаток ее тела.

Ее тепло было настолько близким тогда, что я хотел коснуться всех, даже самых маленьких уголков мира, которых касалась она, хотел быть первым, коснувшимся их после нее.

Я даже в трамвайный колокольчик позвонил по той же причине.

Чувствуя ее тепло, я спрашивал себя: "Кто мы? Друзья, сообщники, партнеры по игре, платонические любовники, просто незнакомцы?".

Однажды утром, выбегая из трамвая, она обронила перчатку, прямо передо мной.

В трамвае было мало народа и, как обычно, все дремали.

Никто ничего не заметил, никто не видел, что я ее поднял.

Я должен был бы ее вернуть, но двери уже закрылись, и к тому же, не знаю почему, что-то меня остановило.

Может быть, то, что мой окрик разрушил бы молчание, убаюкивающее меня, а возможно, мне просто не хватило мужества.

Я оставил перчатку у себя.

Она была шерстяной, вишневого цвета.

Мне повезло, ведь если бы она была печатка была кожаной, то не сохранила бы ее аромат.

Я вдыхал его весь день.

И боялся, что кто-нибудь это заметит и примет меня за маньяка.

Я сознавал, что совершаю нелепые поступки, делаю вещи, о которых никогда и не думал.

Если бы кто-нибудь из моих друзей рассказал мне об этом, я бы принял его за безумца и не поверил бы, что когда-нибудь буду так себя вести.

Но это случилось со мной и я ничего не мог поделать.

Девушка из трамвая выбилась из схемы моих интрижек.

Когда я рассказал об этом Сильвии она рассмеялась, но за сумасшедшего меня не приняла.

Сильвия - моя лучшая подруга.

Она все обо мне знает.

Девушка из трамвая часто была темой наших вечерних посиделок.

Она только смеялась над тем фактом что я держу перчатку в пакете для мусора, как те из CSI: я это делал что бы сохранить как можно дольше ее аромат.

Нюхая перчатку я себя спрашивал: "Что ты делаешь?".

И тогда я оставлял ее, но потом возвращалось желание, и проходя мимо, я снова поддавался искушению.

Как человек пытающийся бросить курить.

Возможно, сверху нужно был написать: "Наносит ущерб здоровью...

.

.

психическому!".

В конце концов я перестал.

Не нюхать, чувствовать себя глупым.

Я хотел это делать, и делал.

Я наслаждался этой мечтой.

Точка.

На следующий день, после находки, я взял ее с собой что бы отдать.

Ясное дело, в голове у меня уже крутился целый фильм.

Судьба мне дала шанс нарушить тишину по замечательной и уважительной причине.

Эта перчатка позволила бы мне войти в её жизнь, подарив ощущение радости. "Эй,

.

.

я тот парень, который нашёл твою перчатку".

Этим утром, когда подошел трамвай, я ее увидел.

Я зашел и сел.

Пока я пытался найти силы чтобы подойти, я осознал, что по сути дела эта перчатка - единственный имеющийся у меня предмет, связанный с ней, и что наверное можно подождать ещё пару дней.

Так я сделал.

Помню что в этот раз она мне подарила улыбку.

Был период, около двух недель, в которые она отсутствовала.

Я не знал, заболела она или поехала в отпуск, знаю только что я боялся того что она поменяла работу, или предпочла использовать машину.

Я не находил себе места.

Эта разлука тревожила меня, меня тревожило ощущение беспомощности: я не мог ни увидеть её снова, ни найти, ведь я ничего о ней не знал.

Не хочу даже вспоминать про эти грустные утра.

Потом, я снова увидел ее, в трамвае: думаю что я не смог сдержать радость.

Я был возбуждён, как младенец который пытается словить бабочек, летающих вокруг его колыбели.

Я ничего не знал о ней, но это было неважно.

Единственное, что имело значение, - вернется ли она.

Я не знал, как ее зовут, сколько ей лет, есть ли у нее жених и живут ли они вместе.

Я не знал даже ее знак зодиака.

Я никогда не интересовался ничьим знаком зодиака, но с ней все было иначе: утром на остановке я всегда брал одну из тех бесплатных газет и сразу же открывал ее на странице с гороскопом; я был бы рад прочитать и ее прогноз, для того, чтобы понять, какое утро будет подходящим для разговора с ней.

О ней я знал всего два факта: что, сама того не зная, она делала мои дни более эмоциональными, и что скорее всего она жила за пару остановок до моей, ну и в моих мыслях.

и впервые мне НЕ улыбнулась.

Как будто меня там вообще не было.

Я жутко огорчился.

Я, король трусов, погрузился в море паранойи: наверное, кто.то сказал ей, что я взял её перчатку, может я слишком пристально на неё смотрел и это её достало, или может она подумала, что в тот день, когда мы прикоснулись друг к другу, я притронулся к ней нарочно.

Что я воспользовался ситуацией.

В этом кратком контакте она почувствовала всю силу моего желания.

Знаете какие они женщины, сразу чувствуют когда они желанны.

Может, она испугалась.

Хорошо, что я так с ней и не заговорил!

А сколько раз возникал такой соблазн!

Сколько раз я чувствовал, как некая сила подталкивает меня подойти к ней.

Но так и не подошел.

И это было непросто, потому что она была привлекательна в истинном смысле этого слова.

Иногда, по утрам, когда я смотрел на нее, моя душа перекатывалась внутри меня вперед и назад.

Носок - пятка - носок - пятка - носок - пятка: подойти - не подойти - подойти - не подойти - подойти - не подойти.

Хорошо, что так и не подошел.

Пока я пытался понять причины её поведения, она повернулась ко мне и заговорила:

"Выпьем кофе, если ты не спешишь?"
"Прости?"
"Хочешь выпить кофе перед работой? У тебя есть время?
"Да, да.

.

.

с удовольствием.

Я выйду с тобой.

"
Двери трамвая открылись, и мы вышли вместе.

"Тут есть бар, прямо напротив.

.

.

Приятно познакомиться, Микела.

"
"Джакомо.

"
Пока мы шли, я думал, что у неё были ещё две вещи, которые мне нравились: имя и голос.

Мне нравятся решительные женщины, которые делают первый шаг, хотя на самом деле они меня немного дезориентируют, потому что обычно я начинаю первым.

Они меня подавляют, отнимают мою первичную роль мужчины-завоевателя.

Заходя в бар, я открыл дверь и пропустил пожилую женщину.

"Прошу вас, синьора, и застегнитесь, потому как холодно.

"
"Спасибо, спасибо, вы так вежливы!"

"
"Просто когда ты счастлив, становишься более вежливым со всеми."

Мы сели выпить кофе.

Сидя друг напротив друга в этом баре, мы оба немного смущались.

Но я больше, чем она.

"Я пригласила тебя на чашечку кофе, потому что я считаю тебя своим утренним попутчиком, и поскольку моя жизнь изменится в ближайшие дни, я расхрабрилась и пригласила тебя."

"
"Чёрт, она выходит замуж.

Я - кофе для её девичника.

Она наверное посоветовалась с подружками, и они ей сказали: ну, вперед, давай, пригласи его на чашечку кофе," - думал я с ужасом.

"Ты правильно поступила, я тоже хотел, но боялся тебя обидеть, даже на днях, когда я к тебе прикоснулся я боялся, что ты разозлшься.

"
"Когда?"
"Нет.

.

.

на днях трамвай резко затормозил и я прикоснулся к тебе рукой, но я не специально, но скажем так, и не отдёрнул, и вообще мне нравилось к тебе прикасаться.

"
"А я и не заметила.

"
"А в каком смысле твоя жизнь изменится? Выходишь замуж?"
"Нет, не выхожу. Переезжаю в Нью Йорк.

Я поменяла работу.

"
"Как так, в Нью Йорк?"
"Вот так: я получила письмо от американской компании, на которую я работаю, в которой они соглашаются перевести меня в Нью Йорк.

"
Пока она говорила, достала письмо.

"Двадцать дней назад я была у них на собеседовании, и они сказали, что я подхожу.

Пару дней назад я получила окончательный ответ.

Знаешь, я думала что меня бы не взяли из-за возраста, мне тридцать шесть лет, и это не просто.

Но у меня всё получилось.

"
"Ага, значит ты перестанешь ездить на трамвае.

.

.

С 30-ым у тебя все кончено.

Будешь по нему скучать?"
"Наверное да, но может и нет.

Я в восторге от мысли, что моя жизнь изменится, и потом я уже давно хотела туда переехать, это не первая моя попытка.

"
"И ты уедешь туда навсегда?"
"Не знаю, я знаю только что сейчас я уезжаю, а потом посмотрим.

Может через месяц я не выдержу и вернусь.

У меня нет окончательных планов, я поступаю так, как мне хочется в данный момент, а потом приспосабливаюсь к обстоятельствам.

"
"Ккк же так, наконец-то я с тобой познакомился, и ты сразу уезжаешь? Вот незадача!

Так что это прощальный кофе?
Более-менее

.

.

извини, я должен на секундочку отойти в туалетную комнату, я сразу же вернусь.

"
Я был расстроен.

Мне ее уже не хватало, я уже представлял трамвай без Микелы.

Сидя в баре с не, я практически ничего не мог сказать,

Даже то, что у меня дома была ее перчатка.

Я бы хотел попросить у нее номер телефона, адрес электронной почты, но мне не хватало мужества.

Она пригласила меня на кофе перед отъездом, как если бы хотела завершить этот отрезок жизни.

Просто когда осознаешь, что опоздал, ты готов на всё, чтобы наверстать упущенное.

На самом деле, я всегда боялся помешать.

Как и в детстве, когда я был в гостях, если у меня спрашивали, хочу ли я стакан воды, даже если я хотел, всегда отвечал: "Нет, спасибо".

Если кто-то мне что-то предлагал, ещё до того, как фраза будет закончена,я уже говорил "нет".

Всю жизнь я боялся быть в тягость, причинять неприятности.

Это был самый настоящий обман.

И когда я вырос, всё так и осталось.

В первое время, когда у меня была домработница, я делал одну бессмысленную вещь.

В те дни, когда она приходила, я наводил в доме порядок.

Я немного убирал, прежде чем она приступит к уборке.

Чтобы не дать ей увидеть весь этот беспорядок, уважая ее.

Я не попросил номер телефона у Микелы, чтобы не быть навязчивым, не создавать неловкости вынуждая её дать мне номер из вежливости а не потому, что она действительно этого хочет.

Впрочем, это ведь была просто чашка кофе, ничего больше.

Я был частью её старой жизни, той жизни, от которой она убегала.

Зачем брать её контактную информацию? Мы не были друзьями, а для начала отношений её отъезд был не самым лучшим обстоятельством.

Этот кофе не был началом чего-то, скорее концом.

Я был не в состоянии что-либо у нее спросить, и пока я сидел там, в ожидании, терзая себя разочарованием, я заглянул в письмо от американской компании, которое она мне показала и потом оставила на столике.

Там сверху был адрес.

Я решил его скопировать.

Почему? Потому что мне казалось, что отпустить ее просто так, ничего о ней не зная, было бы просто грешно.

"Запиши адрес" повторял некий внутренний голос.

"Или хотя бы прочитай его"

Прекрати! Я же воспитанный человек!

"Но я это сделал.

Быстро.

Я прочёл и начал непрерывно повторять его мысленно,чтобы не забыть.

Потом я встал и пошёл к кассе чтобы заплатить.

"Простите, у вас не найдется листа бумаги, пожалуйста?" Девушка на кассе дала мне все, но когда я собирался записать, я заметил Микелу, возвращавшуюся из туалета. "Спасибо, не надо".

Я вернулся за столик и мы снова присели, потом я взглянул не нее: " Знаешь, мне жаль что ты уезжаешь.

Знаю что в этом нет никакого смысла, что мы только познакомились, однако, это так.

Эти слова вырвались у меня настолько естественно, как только она села, что мне не пришлось даже набираться храбрости чтобы произнести их, я даже не обдумывал их заранее.

Так же как она, я их слышал как будто со стороны.

Она молча посмотрела мне прямо в глаза и не отводила взгляд несколько мгновений, оставаясь недвижимой.

От этих слов она казалась взволнованной, естественно ей было приятно слышать эти слова, потому как ее лицо расплылось в удивительной улыбке, от чего на моей коже появились мурашки.

Возможно это было вызвано всего лишь холодом: какой то синьор вошел в бар, забыв закрыть за собой дверь.

" Итак, когда уезжаешь?"
"Завтра днем, у меня самолет в четыре."

"Ты уже собрала чемодан?"
"Большую часть да, остальное соберу сегодня ночью и завтра перед отъездом.

Мои подруги и коллеги с работы организовали для меня небольшой праздник, надеюсь что вернусь домой не в настолько жалком состоянии, чтобы не собрать чемодан.

Хочешь прийти? ничего особенного, нас будет человек пятнадцать"

Нет, спасибо, ничего страшного, мне пора идти.

.

.

"Так значит завтра, тебя не будет в трамвае?"
"нет, сегодня был последний день."

"Аа"
"ну что же, спасибо за кофе, мне пора уже".

.

.

" Думаю тебе тоже."

Мы попрощались и чмокнулись в обе щеки

" какой прекрасный аромат" подумал я.

" Ну тогда пока, и хорошей дороги".

"спасибо

пока".

Пока мы отдалялись друг от друга, я повторял адрес как мантру.

Поворачивая за угол я встретил Данте.

Это был мой старый друг с лицея, которого я не видел уже много лет.

Он просто засыпал меня вопросами обо мне и о наших одноклассниках.

После чего он принялся рассказывать мне о себе.

Что он недавно расстался, а еще что у него есть ребенок.

Он рассказал мне всё чему научился его сын.

Пока он рассказывал мне о своей горькой жизни, я как буддийский монах повторял адрес.

Потом он дал мне свой номер телефона и спросил: " Ничего не замечаешь?"

"Что?"
"Смотри, мой номер.

.

.

- Ничего не заметил?
- Нет.

"Палиндром"

"Что?"
"Палиндром, у меня телефонный номер палиндром"

Можешь читать его наоборот.

Как Анна, Адда, Отто.

Видишь, так намного легче его запомнить.

Достаточно помнить всего пять первых цифр.

Которые, между прочим очень простые, и их невозможно не запомнить."

Я дал ему свой обычный номер и мы попрощались.

Заметив, что в руке у меня телефон, мне пришла в голову идея, что я могу записать в него адрес Микелы.

Я записал его и отправил Сильвии.

Я могбы сохранить его в "сохраненных сообщениях".

Но нет, я об этом подумал, и отправил сообщение ей.

Через две минуты Сильвия мне позвонила.

" Ачто это за сообщение ты мне прислал?"
"Девушка из трамвая.

Сегодня я с ней разговаривал.

Мы выпили с ней по чашечке кофе."

"наконец то у тебя хватило смелости пригласить её"

"Действительно...

.

.

сегодня у меня хватило смелости пригласить ее, но я узнал что с завтрашнего дня она переезжает жить в Нью Йорк.

То что я тебе отправил это адрес ее нового офиса, я не знал где его записать.

Запиши его ты где-нибудь, а потом мне его вернешь.

Мы увидимся сегодня вечером?"
Сегодня такой день, из-за которого я не могу сегодня вечером.

Завтра?"
"Завтра."

И я отправился на работу.

Пока я шел, мне пришло сообщение от Сильвии.

Она переслала мне только что отправленный ей адрес.

Действительно умная.

Даже если это я глуповат.

В общем, как только я пришел на работу я где то его записал.

.

.

Вот как я сделал.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14139/46516

Переводчики: annettemaya, GrusiaKot, pterodactyl, sunlightjuice

IRINA1984, coolder, alek_zander, sweeetyjoy

Gal4enOK