Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 28. A Way Out

Путь к Свободе

Одетый только в штаны, Мэт как раз заканчивал свой лёгкий перекус после завтрака: чуть-чуть ветчины, три яблока, хлеб и сливочное масло, — когда дверь его комнаты открылась и в неё вошли Найнив, Эгвейн и Илэйн, радостно ему улыбаясь. Мэт было поднялся надеть рубашку, но затем упрямо уселся обратно. Они могли бы по крайней мере постучать. Тем не менее он был рад видеть их лица, хотя бы только и в первый момент.

— Ну, ты и впрямь выглядишь лучше, — сказала Эгвейн.

- Как будто месяц хорошо питался и отдыхал, — сказала Илэйн.

Найнив прижала руку ему ко лбу. Мэт отпрянул прежде, чем вспомнил, что она так же делала там, дома, битых пять лет. <i>Тогда она была простой Мудрой,</i> подумал он. <i>Она не носила этого кольца.</i>

Найнив заметила, как он дёрнулся и деланно ему улыбнулась:
— По-моему, ты уже совсем встал на ноги. Тебе ещё не надоело сидеть взаперти? Помнится, ты и двух дней подряд не мог усидеть дома.

Мэт невольно загляделся на последний огрызок от яблока, затем бросил его на тарелку. Он едва не начал облизывать пальцы, но, под взглядами всех трёх девушек, удержался. Они же продолжали улыбаться. Мэт поймал себя на том, что решает, которая из них самая хорошенькая, и никак не может сделать выбор. Были бы они кем-то другим, а не тем - и чем - ныне стали, любую, да хоть и всех трёх, он бы пригласил на танец — джигу там или рил. Он довольно часто танцевал с Эгвейн дома и даже один раз с Найнив, но всё это, казалось, было так давно.

— «Одна хорошенькая женщина — с удовольствием потанцуешь. Две хорошенькие женщины — жди бед в доме. Три хорошенькие женщины — впору в горы бежать». — Он улыбнулся Найнив ещё более деланно, чем она ему. — Мой па обычно говаривал так. Неспроста вы пришли, Найнив. Вы все улыбаетесь, как кошки, уставившиеся на зяблика, пойманного в колючем кустарнике, и сдаётся мне, я тот зяблик и есть.

Улыбки увяли и исчезли. Мэт посмотрел на их руки и изумился: ладони выглядели так, словно девушки постоянно мыли посуду. Он был уверен, что Дочь-Наследница Андора за всю свою жизнь не вымыла ни одной тарелки, и столь же трудно ему было представить за этим занятием Найнив, даже зная, что она вела хозяйство дома, в Эмондовом Лугу. Теперь все три носили кольца Великого Змея. Это уже что-то новое. И сюрприз не из приятных. <i>Свет, это должно было случиться в своё время. Это меня не касается, и за этим они сюда и шли. Не моё это дело. Совершенно не моё. </i>

Эгвейн покачала головой, однако жест этот, казалось, обращён был не только к нему, но и к двум другим женщинам.
— Я говорила вам, что с ним нужно говорить прямо. Когда ему надо, он и мула переупрямит, и вдобавок изворотлив, как кот. Ты именно такой, Мэт. Ты и сам знаешь, так что брось хмуриться.

Он мигом нацепил обратно свою ухмылку.

— Тише, Эгвейн, — сказала Найнив. — Мэт, одно то, что мы хотим попросить тебя об одолжении, совсем не значит, что нас не интересует, как ты себя чувствуешь. Нас это интересует, и ты знаешь об этом, если, конечно, шерсти в твоей голове не стало больше обычного. Ты поправился? Определённо ты выглядишь много лучше по сравнению с тем, каким я тебя видела в последний раз. Словно действительно прошёл целый месяц, а не два дня.

— Я готов пробежать десять миль, а после станцевать джигу. — Его живот заурчал, напоминая ему, как долго ещё до обеда, но Мэт оставил этот зов без внимания и надеялся, что девушки ничего не заметили. Он на самом деле чувствовал себя почти так, будто месяц отъедался и отдыхал. И ещё так, как будто вчера ел всего раз. — Что за одолжение? — спросил он подозрительно. Насколько Мэт помнил, об одолжениях Найнив никогда не просила. Найнив указывала людям, что им следует делать, и ждала, когда они выполнят требуемое.

— Я хочу, чтобы ты доставил моё письмо, — сказала Илэйн прежде, чем заговорила Найнив. — Моей матери, в Кэймлин. — Она улыбнулась, и от улыбки на её щеках появились ямочки. — Я буду тебе очень признательна, Мэт. — Утренний свет, струящийся через окна, казалось, вспыхивал на её волосах.

<i>Интересно, любит ли она танцевать?</i> Он сразу же вытолкал эту мысль из головы. А сам заметил:
— Дело выглядит не слишком трудным, однако путешествие предстоит долгое. Что я буду с этого иметь? — Глядя на выражение её лица, Мэт рассудил, что ямочки на щеках не очень уж часто подводили девушку.

Илэйн выпрямилась, тонкая и гордая. Мэт почти что увидел позади неё трон.
— Ты же верен Андору? Неужели ты не хочешь сослужить службу Трону Льва и твоей Дочери-Наследнице?

Мэт негромко заржал.

— Я говорила тебе, что это тоже не сработает, — сказала Эгвейн. — На него такое не действует.

Илэйн скривила ротик.
— Я думала — попытаться стоит. На гвардейцев в Кэймлине это всегда действует. Ты сказала, если я улыбнусь... — Она резко оборвала свою речь, весьма нарочито не глядя на Мэта.

<i>Что же ты сказала, Эгвейн?</i> Обдумывая это, Мэт разъярился. <i>Что меня одурачит любая девушка, лишь стоит ей мне улыбнуться?</i> Внешне он старался держаться спокойно, и ему удалось удержать свою обычную усмешку.

— Я бы предпочла обойтись просьбой, — сказала Эгвейн, — но ты ведь одолжений не делаешь, так, Мэт? Ты хоть раз сделал что-либо без того, чтобы тебя не уговаривали, не улещивали или не запугивали?

Он лишь улыбнулся ей в ответ.
— Я готов танцевать с вами обеими, Эгвейн, но я не буду у вас на посылках. — На какой-то миг он подумал, что она покажет ему язык.

— Вернёмся к тому, с чего мы планировали начать, — сказала Найнив подозрительно спокойным голосом. Две другие девушки кивнули, и она обратила свой взор всецело на Мэта. Впервые с начала визита Найнив выглядела как прежняя Мудрая, могущая взглядом пригвоздить к месту, и с косой, готовой хлестать из стороны в сторону, словно кошачий хвост.

— А ты стал ещё грубее, нежели мне помнится, Мэтрим Коутон. Ты так долго болел, — а Илэйн, Эгвейн и я заботились о тебе, как о малыше в пелёнках, — что я едва о том не забыла. Но всё равно, думаю, тебе следует испытывать хоть каплю благодарности. Ты говорил, что хочешь повидать мир, посмотреть на большие города. Ну и какой город лучше, чем Кэймлин? Делай там всё, что пожелаешь, а заодно прояви свою благодарность и помоги кое-кому, и всё это одновременно.
Из внутреннего кармана своего плаща она вынула сложенный пергамент и положила его на стол. На пергаменте стояла печать: лилия на жёлто-золотом воске.
— Ты не можешь просить ещё что-либо сверх того.

Мэт с сожалением взирал на бумагу. Он почти ничего не помнил из того, как некогда проходил через Кэймлин вместе с Рандом. Пусть было бы и постыдно сразу же им отказать, но уж лучше так, думал он. <i>Если хочешь насладиться джигой, рано или поздно придётся платить арфисту.</i> А судя по тому, какова была нынче Найнив, чем дольше он станет оттягивать с расплатой, тем хуже ему придётся.
— Найнив, я не могу.

— Что значит «не могу»? Ты муха на стене или мужчина? Случай услужить Дочери-Наследнице Андора, увидеть Кэймлин, встретиться, по всей вероятности, с Королевой Моргейз, а ты: «не могу»? Я, право, не знаю, чего ещё тебе нужно. И на сей раз не смей вилять, точно сало на сковородке, Мэтрим Коутон! Или у тебя сердце вывернулось так, что тебе нравится видеть всё это вокруг себя? — Она взмахнула перед лицом Мэта левой рукой, едва не стукнув его по носу своим кольцом.

— Пожалуйста, Мэт? — промолвила Илэйн, а Эгвейн пристально смотрела на него в упор, словно у него выросли рога, как у троллока.

Мэт заёрзал на стуле.
— Я не сказал, что не хочу. Я не могу! Амерлин устроила так, что я не могу выбраться с прок... с острова. Измените это положение, и тогда, Илэйн, я в зубах понесу твоё письмо.

Девушки переглянулись. Мэт иногда подумывал, не могут ли женщины читать мысли друг друга. Его-то мысли они определённо читали, когда он менее всего этого хотел. Но на сей раз, к какому бы молчаливому взаимному решению они ни пришли, его мыслей они не прочли.

— Объясни, — отрывисто сказала Найнив. — Зачем Амерлин понадобилось удерживать тебя здесь?

Мэт пожал плечами, посмотрел ей прямо в глаза и выдал свою лучшую ухмылку сожаления.
— Потому, что я был болен. Потому, что болезнь продолжалась так долго. Она сказала, что не отпустит меня, пока не будет уверена, что я не уйду куда-нибудь и не умру там. Хотя вообще-то я и не собираюсь. В смысле — умирать.

Найнив нахмурилась и дёрнула себя за косу, а потом неожиданно сжала его голову между своими ладонями. Его пронзил холодок. <i>Свет, это ж Сила!</i> До того, как юноша успел додумать, женщина отпустила его.

— Что?.. Что ты сделала со мной, Найнив?

— Я не сделала и десятой части того, что ты, судя по всему, заслуживаешь, — сказала она. — Ты здоров, как бык. Слабее, чем выглядишь, но ты здоров.

— Я же сказал, что был, — с беспокойством проговорил Мэт, пытаясь вновь натянуть на себя усмешку. — Найнив, она вела себя совсем как ты. Я про Амерлин. Ухитрилась нависать надо мной, будучи на целый фут меня ниже, да ещё и запугивала...
Брови Найнив так поползли вверх, что он решил: дальше эту тему ему развивать не стоит. Если, конечно, он не хочет упоминать о Роге. Мэт мог только догадываться, многое ли им известно.
— Что ж, в любом случае, я думаю, меня хотят держать здесь из-за того кинжала. Наверное, до тех пор, пока не выяснят точно, как именно он действует. Вы же знаете, какие они, эти Айз Седай.
Он хихикнул.
Все три неотрывно смотрели на него. <i>Может быть, мне не следовало так выражаться. Чтоб мне сгореть! Они-то ведь хотят стать этими распроклятыми Айз Седай! Поглоти меня пламя, что-то я чересчур разболтался. Как бы мне хотелось, чтоб Найнив прекратила таращиться на меня вот так. Попробую покороче.</i>
— Амерлин распорядилась так, что я не могу пересечь ни один мост и не могу взойти ни на один корабль без её разрешения. Понимаете? Не то, чтобы я не хотел вам помочь. Я просто не могу.

— Но ты нам поможешь, если мы выведем тебя из Тар Валона? — настойчиво спросила Найнив.

— Если вы вызволите меня из Тар Валона, я хоть саму Илэйн отнесу её матери у себя на закорках.

Теперь уже брови Илэйн начали подниматься вверх, а Эгвейн только покачала головой, беззвучно произнеся его имя и пронзительно глядя на Мэта. У женщин порой чувство юмора начисто отсутствует.

Найнив подала двум своим подругам знак следовать за собой к окнам, там девушки повернулись к юноше спиной. Они говорили так тихо, что он мог расслышать только слабое бормотание. Мэт вроде бы уловил, как Эгвейн говорила что-то о том, что им понадобится лишь одна, если они будут держаться вместе. Наблюдая за девушками, Мэт размышлял, действительно ли они сумеют обойти приказ Амерлин. <i>Если они смогут сделать это, я доставлю их проклятое письмо. В самом деле его в зубах понесу. </i>

Не подумав, Мэт взял яблочный огрызок и укусил за край. Один жевок — и он поспешно выплюнул горькие семена обратно на тарелку.

Когда же девушки вернулись к столу, Эгвейн вручила юноше плотную, сложенную в несколько раз бумагу. Прежде, чем её развернуть, Мэт подозрительно оглядел девушек. Затем, по мере того, как он знакомился с содержанием бумаги, сам того не замечая, он начал насвистывать какой-то мотивчик.

<i>Все деяния подателя сего исполняются по моей воле и моему приказанию. Повелеваю подчиняться и хранить сии поступки в тайне.</i>

<i>Суан Санчей
Блюстительница Печатей
Пламя Тар Валона
Престол Амерлин</i>

А ниже текста стояла печать — Пламя Тар Валона в кружке белого воска, твёрдого, как камень.

Мэт вдруг понял, что насвистывает песенку «Полный золота карман», и перестал.
— Она — настоящая? Вы не...? Откуда вы её взяли?

— Она её не подделала, если ты об этом, — сказала Илэйн.

— Не забивай себе голову тем, как мы её получили, — сказала Найнив. — Бумага — подлинная. И это всё, что тебя касается. Будь я на твоём месте, я бы не показывала её всем и каждому, в противном случае Амерлин отберёт бумагу, однако этот документ даст тебе возможность пройти мимо стражи и сесть на судно. Ты сказал, что возьмёшь письмо, если мы дадим тебе такую возможность.

— Считайте, что письмо уже в руках Моргейз. — Мэт не мог оторваться от перечитывания бумаги, но пересилил себя и снова сложил её, положив на письмо Илэйн. — А вдобавок к этому не найдётся ли у вас немного монет? Немного серебра? Золотая марка, или две? У меня почти что хватит на проезд, но я слышал, что ниже по реке всё стоит дороже.

Найнив покачала головой:
— Разве у тебя нет денег? Ты играл с Хурином почти что каждый вечер, пока не стал настолько немощным, что не мог удержать кости в руках. Да и почему ниже по реке всё должно дорожать?

— Найнив, мы с Хурином играли на медяки, а потом Хурин отказывался играть даже и на такие деньги. Впрочем, неважно, я управлюсь. А вы разве не слышали, о чём люди толкуют? В Кайриэне идёт гражданская война; по слухам, и в Тире тоже неладно. Я слышал, в Арингилле комната в гостинице стоит больше, чем добрая лошадь у нас дома.

— Мы были заняты, — резко заметила Найнив и обменялась встревоженным взглядом с Эгвейн и Илэйн, и эти переглядывания опять навели Мэта на размышления.

— Ничего, я справлюсь.
Наверняка в гостиницах у доков играют в кости. Ночь с игральными костями — и рано утром он уже на борту судна с полным кошельком.

— Только вручи это письмо Королеве Моргейз, Мэт, — сказала Найнив, — да так, чтобы никто не проведал, что оно у тебя есть.

— Я доставлю ей письмо. Я сказал, что доставлю, не так ли? Можно подумать, я не держу своих обещаний. — Найнив и Эгвейн посмотрели на него так, что он вспомнил о некоторых своих обещаниях, которые всё же не сдержал. — Я сделаю это. Кровь и... я сделаю это!

Девушки остались ещё на какое-то время и поговорили с ним, в основном о доме. Эгвейн и Илэйн сидели на кровати, а Найнив в кресле, сам Мэт на табуретке. Разговор об Эмондовом Луге вызвал у Мэта тоску по дому, казалось, он опечалил и Найнив, и Эгвейн — как будто они говорили о чём-то, чего никогда больше не увидят. Юноша был уверен, что глаза у них повлажнели но, когда он попытался сменить тему, они вернулись к ней снова. Говорили о людях, которых знали, о праздниках — Бэл Тайне и Дне Солнца, о танцах после сбора урожая и о вечеринках в пору стрижки овец.

Илэйн рассказывала Мэту о Кэймлине, о том, что его ожидает в Королевском Дворце и к кому нужно обращаться, а также немножко о самом городе. Иногда девушка держала себя так, что он едва ли не видел корону на её голове. Мужчине нужно быть полным идиотом, чтобы позволить себе увлечься такой женщиной.
Когда гостьи поднялись, собираясь уходить, Мэт искренне пожалел об этом.

Он встал, вдруг почувствовав себя жутко неловко.
— Послушайте, вы мне оказали услугу с этим. — Он дотронулся до бумаги Амерлин на столе. — Огромную услугу. Я знаю, что вы все собираетесь стать Айз Седай, — он запнулся немного на этом слове, — а ты, Илэйн, однажды станешь королевой, но если вам когда-нибудь понадобится помощь, если возникнет что-либо, с чем я могу управиться, я явлюсь. Можете на это рассчитывать. Эй, я сказал что-то забавное?

Илэйн зажимала ладонью рот, а Эгвейн явно душил смех.
— Нет, Мэт, — спокойно сказала Найнив, хотя её губы подрагивали: — Только то, что я подметила в мужчинах.

— Нужно быть женщиной, чтобы это понять, — добавила Илэйн.

— Счастливого и безопасного пути тебе, Мэт,— сказала Эгвейн, — и запомни: если женщине нужен герой, он нужен ей сейчас, а не завтра.
Смех так и рвался из неё.

Мэт долгим взглядом смотрел на закрывшуюся за девушками дверь. Женщины, подумал он по крайней мере в сотый раз, странный народ.

Затем взгляд Мэта упал на письмо Илэйн и сложенную бумагу на нём. Благословенная, непонятно-откуда-взявшаяся, но желанная-как-огонь-зимой бумага Амерлин. Он пустился в небольшой пляс на середине вытканного цветами ковра. Увидеть Кэймлин, встретиться с королевой. <i>Твои собственные слова освободят меня от тебя, Амерлин. И уведут меня и от Селин подальше. </i>

— Никогда вам меня не поймать, — засмеялся он, имея в виду их обеих. — Никогда вам не поймать Мэта Коутона.

.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/183952

Переводчики: DarkLeopard