Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 29. A Trap To Spring

Захлопнуть Ловушку

В углу развалился на отдыхе вертельный пёс. Глядя на него, Найнив утёрла рукой пот со лба и вновь наклонилась делать его работу. <i>Хоть позволили крутить эту Светом оставленную ручку, а то с них станется и засунуть меня в собачье плетёное колесо! Айз Седай! Чтоб им всем сгореть! </i>Употребление подобных выражений выдавало, насколько она расстроена, другим же свидетельством её раздражения было то, что девушка своей брани даже не замечала. Найнив сомневалась, что пламя покажется ей горячее, даже заползи она в этот длинный камин из серого камня. Она была уверена: пятнистый пёс ехидно на неё скалится.

Длинной деревянной ложкой Илэйн снимала вытопившийся жир с противня под жарки́м, а тем временем Эгвейн точно такой же ложкою поливала соусом мясо. Огромная кухня кружилась вокруг них в своей обычной полуденной суете. Даже послушницы так привыкли видеть тут Принятых, что и лишнего раза не взглянули бы на трёх девушек. Да и повара не позволяли послушницам отлынивать, таращась по сторонам. Работа закаляет характер, говаривали Айз Седай, и повара присматривали за тем, чтобы воспитать у послушниц крепкий характер. А заодно и у трёх Принятых.

Ларас, Госпожа Кухонь, — вообще-то, она была главным поваром, но к другому её званию за долгие годы привыкли столь многие, что оно превратилось почти что в титул - подошла проверить жаркое. И тех женщин, что над ним потели. Она была невероятно толста, со многими подбородками и безупречно белым фартуком, которого хватило бы на три послушничьих платья. Свою ​​собственную деревянную ложку с длинной ручкой она несла, словно скипетр. Эта ложка предназначалась не для перемешивания. Она была для наставления подопечных, и порки тех, кто не укреплял свой характер настолько быстро, чтобы удовлетворить Госпожу Кухонь. Изучив жаркое, Ларас пренебрежительно фыркнула и перевела хмурый взор на трёх Принятых.

Найнив ответила ей невозмутимым взглядом и продолжила вращать вертел. Лицо толстухи ничуть не смягчилось, впрочем, как и всегда. Найнив пробовала ей улыбаться, но это не меняло выражение лица Ларас. А вот отложить работу, чтобы, пускай и вполне любезно, заговорить с нею, — означало катастрофу. Хватит взбучек и нагоняев от Айз Седай. Придётся ей с этим смириться, как бы жестоко ни терзала и ни жгла обида, раз надо научиться использовать свои способности. Нельзя сказать, чтобы ей нравилось то, на что она способна: одно дело — знать, что Айз Седай не являются Приспешниками Тёмного, хотя и направляют Силу, и совсем иное — знать, что ты сама можешь направлять, - но ей необходимо учиться, если она хочет отплатить Морейн. Ненависть к Морейн за всё, сделанное той с Эгвейн и ребятами из Эмондова Луга, за то, что она расплела нити их жизней и манипулировала всеми ими по замыслам Айз Седай, была едва ли не единственным, что не позволяло Найнив опустить руки. Но выносить от этой Ларас обращение, будто с ленивым недоумком, вынужденно кланяться и быть на побегушках у этой женщины, которую дома Найнив несколькими меткими словечками поставила бы на место - вот что заставляло Найнив скрежетать зубами почти так же, как при мысли о Морейн. <i>Может быть, просто перестать смотреть на неё... Нет! Чтоб мне сгореть, если я опущу взгляд перед этой... этой коровой! </i>

Ларас фыркнула ещё громче и отправилась дальше. Шествуя по свежевымытым серым плитам пола, она по-утиному переваливалась с боку на бок.

По-прежнему согнувшись с ложкой над горшком с салом, Илэйн сверкнула ей вслед горящим взором.
— Если эта женщина снова подымет на меня руку, я пошлю Гарета Брина арестовать её и...

— Тише ты, — прошептала Эгвейн, не прекращая поливать жаркое и не глядя на Илэйн. — У неё ведь уши как у...

Ларас тотчас же обернулась, будто и вправду услышала их разговор; лицо её стало ещё сумрачней, а рот распахнулся. Прежде, чем первый звук слетел у неё с языка, Престол Амерлин ворвалась в кухню, подобно урагану, даже полосатый палантин на её плечах как будто ощетинился. На сей раз, Лиане нигде не было видно.

<i>Наконец-то,</i> угрюмо подумала Найнив. <i>Могла бы явиться и пораньше! </i>

Но в её сторону Амерлин и не обернулась. Она никому не сказала ни слова. Проведя рукой по столу, выскобленному до костяной белизны, она бросила взгляд на свои пальцы и поморщилась, будто они стали грязны. Ларас сразу же встала с ней рядом, рассыпаясь в улыбках, однако бесстрастный взор Амерлин принудил её молча их проглотить.

Амерлин прошлась по кухне. Осмотрела, как разрезают овсяный пирог. Поглядела на женщин, чистящих овощи. Ухмыльнулась, заглянув в котлы с варившимся супом, затем такую же усмешку отпустила возившимся с ними женщинам, после чего те всецело предались изучению поверхности бульона. Один вид нахмуренного лица Амерлин обратил поступь девушек, выносящих тарелки и блюда в обеденный зал, в бег. Под сверкающим её взором послушницы начали метаться, точно мышата, завидевшие кота. К тому времени, как Амерлин обошла половину кухни, каждая из тружениц вдвое ускорила темп своей работы. Когда же она завершила свой обход, поднять на неё взгляд осмелилась одна только Ларас.

Встав перед вертелом с жарким, Амерлин упёрла руки в бока, и уставилась на Ларас. Просто глядела, безо всякого выражения, жёстким, холодным взором голубых своих глаз.

Огромная Ларас сглотнула, отчего её подбородки заколебались, и принялась оправлять свой фартук. Амерлин, не мигая, смотрела.

Потупив взор, Ларас с трудом перевалилась с ноги на ногу.
— Если Мать изволит меня простить, — промолвила она едва слышно. Изобразив своим телом нечто, напоминающее реверанс, она умчалась прочь, забывшись настолько, что примкнула к поварихам у одного из суповых котлов, и стала помешивать в котле своей собственной ложкой.

Найнив не смогла сдержать улыбки, и наклонила голову, чтобы её спрятать. Эгвейн и Илэйн, продолжая свой кухонный труд, не сводили глаз со спины Амерлин, стоявшей в двух шагах от них.

Не сходя с места, Амерлин оглядывала кухню.
— Если этих так легко запугать, — тихо проворчала она, — не исключено, им и впрямь слишком долго и слишком многое сходило с рук.

<i>Действительно, обратить их в трепет не составило никакого труда,</i> подумала Найнив. <i>Жалкое подобие женщин. Хватило одного лишь взгляда Амерлин!</i> Кинув взор поверх покрытого палантином плеча, Амерлин мельком уловила взгляд Найнив. Внезапно Найнив осознала, что и сама принялась быстрее вращать вертел. Она успокоила себя: нужно же сделать вид, будто я такая же запуганная, как и все.

Затем взгляд Амерлин пал на Илэйн и она вдруг заговорила, да так громко, что развешанные вдоль стен медные горшки и сковородки едва не задребезжали:
— Есть слова, коих я не потерплю на языке молодой женщины, Илэйн из Дома Траканд. Если они вдруг окажутся во рту у тебя, то я прослежу, чтобы их оттуда выскребли!
Все на кухне вздрогнули.

Илэйн явно чувствовала себя сконфуженно, а на лицо Эгвейн стало наползать негодование.

Найнив покачала головой — едва заметно, но яростно. <i>Нет, девочка! Попридержи-ка язычок! Разве ты не понимаешь, что Амерлин делает? </i>

Однако Эгвейн всё же открыла рот и решительно произнесла, хотя и с должным повиновением:
— О Мать, она не хотела...

— Молчать! — Рёв Амерлин пустил по кухне новую судорогу женских подскоков. — Ларас! Отыщи-ка способ обучить этих двух девчонок, когда и что именно должно им говорить, раз уж ты <i>Госпожа</i> Кухонь! Или тебе сие не по силам?

Ларас бросилась к двум девушкам, двигаясь вперевалку, однако быстрее, чем Найнив когда-либо прежде доводилось видеть, и схватила Илэйн с Эгвейн за уши, при этом приговаривая: — Да-да, Мать. Незамедлительно, Мать. Как прикажете, Мать.
И она выволокла двух молодых женщин из кухни столь поспешно, будто сама жаждала скрыться от взгляда Амерлин.

Амерлин теперь стояла на расстоянии вытянутой руки от Найнив, но продолжала обводить взглядом кухню. Молоденькая повариха, помешивая соус в соуснице, случайно встретила её взор. Тут же взвизгнув, повариха умчалась прочь.

— Мне вовсе не хотелось, чтобы в этот переплёт угодила и Эгвейн. — Амерлин едва шевелила губами. Будто говорила сама с собой, а завидев выражение её лица, никому в кухне и слышать не хотелось, что она там говорит. Найнив еле могла разобрать слова. — Но, вероятно, это научит её думать прежде, чем говорить.

Найнив, потупив взор, продолжала поворачивать вертел, стараясь выглядеть со стороны так, будто и она тоже бормочет что-то самой себе.
— Я думала, вы глаз с нас не спустите... Мать. Чтобы мы могли докладывать, что отыщем.

— Если я начну ежедневно являться за вами смотреть, у некоторых зародятся подозрения. — Амерлин продолжала исследовать кухню. Большинство женщин, казалось, избегали даже поворачиваться в её сторону, опасаясь навлечь на себя её гнев. — Я намеревалась вызвать вас в свой кабинет после обеда. Как я намекнула Лиане, дабы отчитать вас за то, что вы ещё не избрали, в каком направлении продолжать обучение. Но есть новости, не терпящие отлагательств. Шириам нашла ещё одного Серого Человека. Женщину. Мёртвую, точно рыба недельной свежести, а на теле - ни единой раны. Была уложена, будто на отдых, прямо посреди кровати Шириам. Не слишком приятный подарочек для Шириам.

Найнив невольно замерла, и вертел приостановился на миг, но тут же девушка вновь продолжила его вращать.
— У Шириам была возможность просмотреть списки, которые Эгвейн получила от Верин, — проговорила Найнив. — Как и у Элайды. Я не хочу обвинять ни одну, ни другую, но возможность у них была. К тому же Эгвейн говорила, что Аланна... тоже вела себя как-то странно.

— Тебе Эгвейн так сказала, верно я поняла? Аланна — из Арафела. В Арафеле бытуют довольно странные представления о чести и чувстве долга. — Амерлин небрежно пожала плечами, но всё же промолвила: — Думается, я могу за ней приглядеть. Сумела ли ты узнать ещё что-то важное, дитя?

— Да, кое-что, — мрачно сообщила Найнив. <i>Стало быть, за Шириам приглядывать не надо? Может, она не просто лишь обнаружила Серого Человека. Амерлин и за Элайдой могла бы присмотреть, вообще-то говоря. Значит, Аланна и в самом деле...</i> — Мне непонятно, почему вы доверяете Эльзе Гринвелл, однако ваше послание оказалось для нас полезным.

Быстро и коротко Найнив рассказала Амерлин о вещах, найденных ими в кладовой под библиотекой, представив дело так, будто участвовали в поисках лишь они с Эгвейн, а затем добавила, к каким выводам насчёт этих находок они пришли. Найнив не упомянула о том, что видела Эгвейн в своём сне — возможно, называть его следовало как-то иначе, ведь Эгвейн настаивала, что всё было реально там, в <i>Тел'аран'риоде.</i> Умолчала Найнив и о <i>тер'ангриале,</i> который Эгвейн получила от Верин. Что-то не позволяло Найнив всецело довериться женщине, носящей палантин с семью полосами - впрочем, как и любой другой женщине, носящей шаль, - и ей казалось, что кое-какие сведения лучше всего будет оставить про запас.

Когда же она завершила рассказ, Амерлин так долго не отвечала, что Найнив засомневалась, расслышала ли та сказанное. Она было собралась повторить всё это немного громче, но тут Амерлин наконец заговорила, по-прежнему едва шевеля губами:

— Дочь моя, я не посылала никаких сообщений. Вещи, оставленные Лиандрин и прочими тщательно осмотрели и, не обнаружив ничего ценного, сожгли. После Чёрных Айя их никто не согласился бы взять. Что касается Эльзе Гринвелл... Я помню эту девочку. Она могла бы пройти обучение, если б взяла на себя такой труд, но всё, чего ей хотелось - расточать улыбки мужчинам на тренировочном дворе для Стражей. Десять дней тому назад Эльзе Гринвелл посадили на торговый корабль и отправили обратно к матери.

Найнив силилась проглотить вставший вдруг поперёк горла комок. Слова Амерлин навели её на мысли о задирах, издевающихся над малышами. Обидчики всегда с презрением относятся к ребятишкам помладше, считая, что у тех ум короток и что они ничего не понимают в происходящем, и потому прилагают мало усилий, чтобы замаскировать свои ловушки. От высокомерного презрения Чёрных Айя кровь Найнив вскипела в жилах. А от способа, которым была выставлена эта ловушка, живот её наполнился льдом. <i>Свет, если Эльзе была отослана... О Свет, любая, с кем я говорю, может оказаться Лиандрин или кем-то из её сообщниц. Свет!</i>

Вертел замер, и Найнив поспешно стала вновь его поворачивать. Хорошо хоть, никто не заметил её оплошности: все они готовы были вылезти вон из кожи, только бы не встретиться взглядом с Амерлин.

— И что вы намерены делать с этой... настолько явной западнёй? — тихо спросила Амерлин, по-прежнему осматривая кухню и не глядя на Найнив. — Вам и в неё тоже хочется угодить?

Найнив покраснела.
— Я понимаю, что эта ловушка — именно ловушка и есть... Мать. А лучший способ поймать охотника: захлопнуть западню и дождаться, пока он — или она — явится её проверять.
Сейчас, в свете того, что ей сообщила Амерлин, сей довод прозвучал слабее, чем при разговоре с Эгвейн и Илэйн, но своего мнения Найнив не переменила.

— Быть может и так, дитя. Возможно, это позволит найти их. Если только они не придут и не обнаружат тебя безнадёжно запутавшейся в их силках. — Амерлин досадливо вздохнула. — В своей келье ты найдёшь золото на дорогу. А я пущу слух, будто отослала вас на ферму мотыжить капустные грядки. Илэйн тоже отправится с вами?

Найнив забылась настолько, что уставилась на Амерлин, затем опомнилась и поспешно опустила взор обратно к своим ладоням.

Суставы её пальцев на ручке вертела побелели, как снег.
— Всё по-старому, вы всё интригуете... К чему тогда притворство, раз вам всё известно?

Из-за ваших хитроумных планов нам приходится изворачиваться почти как Чёрным Айя. Зачем всё это? — Лик Амерлин так отвердел, что Найнив через силу перешла на более уважительный тон. — Если мне позволено будет спросить, Мать.

Амерлин хмыкнула.
— Наставить Моргейз на верный путь, помимо её воли, будет достаточно тяжко и без того, чтобы она считала, будто я отослала её дочку в море на протекающем ялике. А так я смогу прямо заявить: я тут совершенно ни при чём. С Илэйн потом, когда она предстанет перед лицом своей матери, обойдутся, наверное, несколько строже обычного, но я теперь оказалась при трёх ищейках, а обладала двумя. Я же говорила тебе: если б только я могла, то обзавелась бы сотней гончих. — Амерлин оправила на своих плечах полосатый палантин. — Разговор наш затянулся. Если я продолжу стоять так близко, это могут заметить. Не хочешь ли ещё что-то добавить? Или спросить о чём-нибудь? Только поторапливайся, дочь моя.

— Что такое <i>Калландор,</i> Мать? — спросила Найнив.

На сей раз сама Амерлин настолько утеряла самообладание, что почти уже повернулась к Найнив прежде, чем одёрнула себя.

— Они ни в коем случае не должны завладеть им. — Шёпот Амерлин был едва слышен, словно предназначался лишь её собственным ушам. — По всей вероятности, они не могут взять его, но...— Амерлин перевела дух, и дальнейшие её слова стали достаточно громки и отчётливы для Найнив, и даже, пожалуй, ещё шага на два дальше. — В Башне не наберётся и дюжины женщин, которые знают, что такое <i>Калландор,</i> да и за стенами Башни таковых вряд ли больше. Благородные Лорды Тира ведают об этом, но они никогда не упоминают о нём, лишь только когда объявляют о посвящении нового Лорда Страны. Меч-Которого-Нельзя-Коснуться, — это <i>са'ангриал, </i>девочка моя. Некогда было изготовлено всего два более могущественных <i>са'ангриала,</i> и хвала Свету, ни одним из них так и не воспользовались. С <i>Калландором</i> в руках, дитя, ты могла бы одним ударом сравнять город с землёй. И если ценою жизни вы убережёте его от рук Чёрных Айя, - ты, Эгвейн, и Илэйн, вы все втроём - окажете всему миру услугу, и притом дёшево отделаетесь.

— Но как Чёрные Айя смогут им завладеть? — спросила Найнив. — Я думала, только Возрождённый Дракон может прикоснуться к <i>Калландору.</i>

Амерлин глянула на неё искоса таким острым взором, что им можно было бы распластовать жарящееся на вертеле мясо. Подумав, она произнесла:
— Чёрные Айя могут разыскивать и что-то другое. Они уже похитили тут <i>тер'ангриалы.</i> В Тирской Твердыне хранится почти столько же <i>тер'ангриалов,</i> как и в Башне.

— А я была уверена, что Благородные Лорды ненавидят всё, связанное с Единой Силой, — недоверчиво прошептала Найнив.

- О да, дитя, они её ненавидят. Ненавидят и боятся. Как только они находят тайренскую девочку, способную направлять, так ещё до наступления вечера спроваживают её с первым же уходящим в Тар Валон судном; та едва успевает попрощаться с родными.

Тихий голос Амерлин был горек от воспоминаний. — Но при всём том Благородные Лорды держат в стенах своей драгоценной Твердыни едва ли не самое могущественное средоточие Силы, какое когда-либо видел мир. Лично я убеждена: они потому собрали такое множество <i>тер'ангриалов,</i> да и воистину чураются Единой Силы, словно поступая так из года в год, они могут отринуть существование этой вещи, избавиться от которой не в их власти; вещи, что напоминает им о собственной обречённости всякий раз, когда они посещают Сердце Твердыни. Их крепость, о которую разбились сотни армий, падёт, и то будет один из знаков, что Дракон — Возродился. Даже не единственным знаком, а лишь одним из них. Как это, должно быть, уязвляет их гордые сердца. Их собственное падение даже не останется единственным великим знамением о перерождении мира. И они не могут даже просто предать сие забвению, перестав посещать Сердце. Ведь именно там Лордов Страны возводят в ранг Благородного Лорда, и именно там четырежды в год Благородные Лорды свершают так называемый Ритуал Караула. Этим они якобы оберегают весь мир, не позволяя Дракону завладеть <i>Калландором.</i> Вот что терзает их души так, будто они по горло наглотались живых щук-серебрянок, чего вполне и заслуживают. — Амерлин вздрогнула и умолкла, сознавая, что, возможно, наговорила намного больше, чем намеревалась. - Это всё, о чём ты хотела спросить, дитя?

— Да, Мать. — промолвила Найнив. <i>Свет, и вновь все концы ведут к Ранду, не так ли? Снова всё возвращается к Возрождённому Дракону.</i> Ей всё ещё было непросто представлять себе Ранда в этой роли. — Это всё.

Хмуро поглядывая на бешеную суету в кухне, Амерлин вновь оправила свой палантин.
— Нужно будет привести тут всё в порядок. Мне надо было безотлагательно побеседовать с вами, но Ларас — славная женщина и управляется с кухнями и кладовыми лучше некуда.

Найнив фыркнула, и пробубнила, адресуя свои слова ладоням и ручке вертела. — Ларас - прокисший кусок сала, и ложка её вряд ли на работе переломится. — Девушка думала, что пробормотала всё это про себя, однако ответом ей стала кривая усмешка Амерлин.

— Да ты прекрасный знаток характеров человеческих, дитя. В родной деревне, верно, ты была неплохой Мудрой. Именно Ларас явилась к Шириам выяснять: сколько же можно держать вас трёх на самой тяжкой и нечистой работе без передышки, да заявила, что не станет пособничать подрыву здоровья и духа молодых девушек, и неважно, что я прикажу. Хорошо же ты судишь о людях, дитя моё.

В эту минуту Ларас встала у двери в кухню, не решаясь вступить на территорию собственных владений. Амерлин пошла ей навстречу, сменив строгие взоры из-под нахмуренных бровей на улыбку.

— Мне всё нравится у тебя на кухне, Ларас, — произнесла Амерлин достаточно громко, чтобы слышала вся кухня. — У тебя здесь всё на местах, и всё, как полагается. Тебя следует вознаградить. Полагаю, мне нужно будет придать званию Госпожа Кухонь официальный статус.

Лицо толстухи задрожало: беспокойство сменилось потрясением, а затем она стала просто лучиться удовольствием. К тому времени, как Амерлин устремилась прочь из кухни, Ларас уже вся рассыпалась в улыбках. Но стоило ей перевести взгляд с удаляющейся спины Амерлин обратно к своим работницам, хмурое выражение вернулось к ней. Словно по мановению, кухня тут же пришла в движение. Мрачный взгляд Ларас остановился на Найнив.

Вновь вращая вертел, Найнив попыталась улыбнуться толстухе.

Хмурясь всё больше, Ларас принялась пошлёпывать себя ложкой по бедру, по-видимому, позабыв, как только что употребила её по прямому назначению, оставляя сальные пятна на белизне своего фартука.

<i>Буду улыбаться ей даже под угрозой смерти,</i> думала Найнив, хотя, чтобы удержать улыбку, ей пришлось сцепить зубы.

В дверях появились Эгвейн и Илэйн. Они страдальчески морщились и вытирали рты рукавами. Под взором Ларас они поспешно направились обратно к вертелу, продолжать прерванные труды.

— Мыло, — невнятно пробубнила Илэйн, — на вкус ужасная гадость!

Эгвейн зачерпнула ложкой соус с противня под жарким и её передёрнуло.
— Найнив, если ты сейчас скажешь мне, что Амерлин приказала нам оставаться здесь и работать, я просто взвою. Я уже и вправду готова удрать.

— Как закончим с мытьём посуды, отправляемся в путь, — промолвила Найнив, — сразу же, лишь только заберём свои пожитки из комнат.
Найнив желала бы разделить с подругами промелькнувшее в их очах рвение. <i>Да ниспошлёт Свет, чтобы мы не угодили в ловушку, из которой не сумеем выбраться. Да ниспошлёт нам это Свет.</i>

.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/185380

Переводчики: DarkLeopard