Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 7. The Way Out of the Mountains

Покидая Горы

Спуск с гор был тяжёл но, чем ниже они спускались, тем меньше требовался Перрину плащ, подбитый мехом. Час за часом скакали они прочь от задворок зимы к первым дням весны. Растаял последний снег и на пройденных ими высокогорных лугах стали появляться травы и полевые цветы - белые ветреницы и розовые фиалки. Чаще попадались деревья, их кроны стали гуще, и жаворонки с малиновками пели на ветвях. Были там и волки. Они никогда не показывались на глаза - даже Лан не упоминал ни об одном замеченном, - но Перрин - знал. Он держал свой разум прочно закрытым для волков, но вновь и вновь неуловимая щекотка на задворках сознания напоминала ему, что они - там.

Лан на своём ​​чёрном боевом коне, Мандарбе, тратил большую часть времени на разведку пути для них, отыскивая следы Ранда, в то время, как остальные следовали за оставленными для них отметками Стража. Стрелка, выложенная на земле из камней, или лёгкая царапина на одной из скалистых стен на развилке. Повернуть сюда. Пересечь эту седловину. Этим серпантином, этой оленьей тропой, здесь через перелесок и вниз вдоль узкого ручья, пусть даже ничто и не указывает, чтобы кто-либо когда-нибудь проходил этим путём прежде. Ничто, кроме отметок Лана. Пучок трав или сорняков, перевязанный одним способом, говорит повернуть влево, другим - повернуть вправо. Согнутая ветка. Кучка камней - впереди крутой подъём, два листа наколоты на шип - крутой спуск. По оценке Перрина, Страж использовал чуть ли не сотню разных знаков, и Морейн знала их все. Лан возвращался редко, делая исключение лишь тогда, когда они разбивали лагерь, и он тихо, в сторонке от костра, советовался с Морейн. Из лагеря же он чаще всего отбывал за несколько часов до восхода солнца.

После него, первой в седле всегда оказывалась Морейн, едва лишь розовело на востоке небо. Айз Седай не слезала бы со своей белой кобылы, Алдиб, дотемна, а то и позже, вот только Лан отказывался вести по следу впотьмах.

— Мы замедлимся ещё больше, если лошадь сломает ногу,— говорил Морейн Страж, если та принималась жаловаться.

Ответ Морейн всегда был почти одинаков. — Если ты не способен двигаться быстрей этого, то, быть может, придётся мне отправить тебя к Мирелле, не дожидаясь, пока ты состаришься. Ладно, предположим, это и подождёт, но ты должен вести нас быстрее.

Слова её звучали наполовину шуткой, наполовину - сердитой угрозой. В них определённо содержалась угроза, или, может, предупреждение, счёл Перрин, глядя на то, как Лан поджимал губы, даже если она улыбалась впоследствии и успокаивающе похлопывала его по плечу.

— Кто такая Мирелле? — подозрительно поинтересовался Перрин после первого такого разговора. Лойал тогда покачал головой, бурча что-то насчёт неприятностей, ожидающих тех, кто суёт свой нос в дела Айз Седай. Лошадь под огир, с мохнатыми щётками над копытами, была рослой и тяжеловесной, точно дхурранский жеребец, однако из-за свисающих по бокам длинных ног Лойала животное казалось карликом, вроде большого пони.

Морейн напустила на губы улыбку, исполненную загадочного веселья. — Зелёная сестра, только и всего. Та самая, кому Лан должен будет однажды передать посылочку на сохранение.

— Тот день придёт не скоро, — сказал Лан и, что поразительно, в его голосе был нескрываемый гнев. — А если это будет зависеть от меня, то и никогда. Ты переживёшь меня надолго, Морейн Айз Седай!

<i>Многовато у неё секретов,</i> подумал Перрин, но не стал развивать тему, способную сломить железный самоконтроль Стража.

Позади седла Айз Седай был приторочен обмотанный одеялом свёрток — знамя Дракона. Перрина беспокоило то, что они взяли его с собой, но Морейн его мнения не спрашивала, и, когда он его высказал, не послушала. Вряд ли кто-нибудь сумел бы узнать это знамя, даже его увидев, и всё же Перрин надеялся, что она так же хорошо хранит секреты от других людей, как и от него.

Это было скучное путешествие, по крайней мере, поначалу. Каждая из увенчанных облаками гор в точности походила на свою соседку, и следующий перевал мало чем отличался от предыдущего. На ужин, как правило, Перрин добывал кролика камнем из пращи. У него оставалось не так много стрел, чтобы рисковать ими в стрельбе по кроликам в этой гористой местности. На завтрак чаще всего был остывший кролик, и его же доедали на обед, не вылезая из сёдел.

Иногда, если лагерь разбивали у ручья, и было достаточно светло, Перрин с Лойалом ловили горную форель, лёжа на животах с руками по локоть в ледяной воде, выхватывая затаившихся рыбин с зелёными спинками из-под скалистых подводных козырьков. Пальцы Лойала, громадные от природы, оказывались даже ловчее, чем у Перрина.

Как-то раз, на третий день после отбытия, к ним присоединилась Морейн. Расспрашивая, как это делается, она растянулась на берегу ручья и расстегнула жемчужные пуговицы, чтобы закатать рукава. Перрин с Лойалом обменялись удивлёнными взглядами. Огир пожал плечами.

— Вообще-то, дело нехитрое, — отвечал ей Перрин. — Просто нужно подвести руку сверху и сзади, и подсунуть под низ, будто хочешь пощекотать рыбе брюшко. Затем выхватить. Хотя, тут требуется набить руку. Первые несколько попыток можно и не поймать ничего.

— Я упражнялся несколько дней, пока не поймал хоть что-то, — добавил Лойал. Он уже погружал свои огромные руки в воду, двигаясь осторожно, чтобы не испугать рыбу своей тенью.

— Так уж сложно? — промурлыкала Морейн. Её руки скользнули в воду — и секунду спустя с плеском вырвались, удерживая жирную форель, бьющую по воде. Бросив рыбу на берег, Морейн восторженно засмеялась.

Перрин, хлопая глазами, воззрился на рыбину, бьющуюся под лучами заходящего солнца. В ней было не меньше пяти фунтов веса. — Вам очень повезло, — сказал он. — Форель такого размера нечасто прячется под столь малыми козырьками. Нам следует пройти немного вверх по течению. Стемнеет прежде, чем здесь устроится ещё одна.

— Ты думаешь? — спросила Морейн. — Вы двое, идите вперёд. А я, пожалуй, снова попытаю здесь счастья.

Перрин секунду помедлил прежде, чем пройти вверх по берегу к другому выступу. Она явно задумала что-то, но он не мог сообразить, что, и это его беспокоило. Лёжа на животе, следя, чтобы его тень не попала на воду, он заглянул за край. С полдюжины вытянутых силуэтов висели в воде, чуть пошевеливая плавниками, чтобы удержаться на месте. И все вместе они не перевесят рыбину Морейн, решил он со вздохом. Тени деревьев на дальнем берегу уже тянулись по воде, но, если повезёт, они с Лойалом смогут заполучить ещё по две на брата. Удачей теперь уже будет любая добыча, а ведь природного аппетита у Лойала достанет, чтобы проглотить и этих четырёх, и большую часть той крупной рыбы, тоже. Руки Лойала уже были протянуты под очередную форель.

Перрин не успел даже опустить свои руки в воду, как услышал восклицание Морейн:
— Трёх рыб нам хватит, я думаю. Последние две будут поувесистее, чем первая.

Перрин ошарашено поглядел на Лойала:
— Не могла она столько наловить!

Огир выпрямился, обратив мелких форелей в бегство.
— Она - Айз Седай, — просто сказал он.

Как и следовало ожидать, когда они возвратились к Морейн, три большие форели лежали на берегу. Она уже застёгивала пуговицы на своих рукавах.

Перрин подумывал напомнить ей, что, кто бы ни выудил рыбу, ему полагается также и вычистить её, но тут Айз Седай поймала его взгляд. На её гладком лице не было никакого особого выражения, но немигающие тёмные глаза, похоже, уже знали, что он хотел сказать, и наотрез в этом отказали. Когда же она отвернулась, Перрину почему-то показалось, что говорить что-либо уже слишком поздно.

Бурча себе под нос, Перрин вытянул из-за пояса нож и стал соскребать чешую и потрошить рыб.
— Видимо, Морейн внезапно забыла о том, что трудиться по хозяйству должен каждый. Думаю, она пожелает, чтобы мы и сготовили, и прибрались после.

— Без сомнения, так и будет, — не переставая возиться с рыбой, отвечал ему Лойал. — Она - Айз Седай.

- По-моему, я где-то это уже слышал. — Рыбья чешуя разлеталась под ножом Перрина. — Возможно, шайнарцы и были бы рады бегать туда-сюда, чтобы ей подать-принести, но теперь-то нас лишь четверо. Мы должны придерживаться очереди. Так честнее.

Лойал громогласно зафыркал от смеха. — Сомневаюсь, что она примет такую точку зрения. Сперва она была вынуждена сносить постоянные споры с ней Ранда, а теперь ты собрался его превзойти. Вообще-то, Айз Седай никому не позволяют с собой пререкаться. Полагаю, она рассчитывает восстановить нашу привычку исполнять ею веленое к тому моменту, как мы достигнем первой деревни.

— Привычка, которой стоит придерживаться, — сказал Лан, откинув назад плащ. Он словно бы возник из ниоткуда в угасающем свете дня.

Перрин чуть не свалился с ног от удивления, а у ошарашенного Лойала уши встали торчком. Ни тот, ни другой не слышали шагов Стража.

— Привычка, которую вам никогда не следует утрачивать, — добавил Лан и зашагал к Морейн и лошадям. Сапог его совсем не было слышно, даже на этом каменистом грунте, и как только он отошёл на несколько шагов, свисавший со спины плащ придал ему пугающий облик бестелесной головы и рук, плывущих по воздуху вверх по берегу ручья.

— Она нам нужна, чтобы найти Ранда, — тихо проговорил Перрин, — но больше я не позволю ей распоряжаться моей жизнью. — И он принялся ещё яростней чистить рыбу.

Перрин собирался исполнить обещанное - действительно собирался - но в последующие дни он обнаружил, что каким-то не вполне понятным образом они с Лойалом взяли на себя и готовку, и уборку, и прочую мелкую работёнку, угодную Морейн. Он даже обнаружил, что по тем или иным причинам он взялся каждым вечером ухаживать за Алдиб, рассёдлывая кобылу и вычищая её в то время, как Морейн поудобней устраивалась, очевидно, пребывая в глубокой задумчивости.

Лойал уступил, считая это неизбежным, но не Перрин. Он пытался отказываться, сопротивляться, но было трудно отказать в такой мелочи, да ещё и разумно ею обоснованной. Только вот за одной мелочью всегда следовала другая, столь же разумно обоснованная, как и первая, а затем и прочие. Сама сила её присутствия и взгляда затрудняли протест. То её тёмные глаза ловят его взгляд в тот самый момент, когда он собирался заговорить. То поднятые брови намекают, что он был груб, или глаза распахиваются от удивления, что он спорит по таким мелочам, или впивается спокойный взор, вобравший в себе самую суть понятия Айз Седай. Всё это заставляло Перрина уступать, а утраченные однажды позиции отыграть было невозможно. Он обвинил Морейн, что против него она наводит Единую Силу, хотя на самом деле он не был в том уверен, и та велела ему не валять дурака. Перрин начал чувствовать себя, словно кусок железа, пытающийся не дать кузнецу перековать себя в косу.

Горы Тумана вдруг резко сменились лесистыми предгорьями Гэалдана, землёй, состоящей, казалось, из сплошных долин и холмов, впрочем, не слишком высоких. Олени, что в горах зачастую лишь настороженно наблюдали за ними, словно не зная, что такое человек, начали стремглав убегать прочь, мелькая белыми хвостами, едва завидев лошадей. Даже Перрин теперь мог уловить лишь едва различимые силуэты серополосых горных котов, как дым, исчезающих с глаз. Они вступали в земли, заселённые людьми.

Лан перестал носить свой меняющий цвета плащ и чаще возвращался, рассказывая, что ждёт впереди. Нередко попадались места вырубок. Вскоре привычным, если не сказать частым зрелищем для всадников стали поля, окружённые стенами из грубого камня, и на них люди, рядами шагающие по пашне, чтобы высеять семена из заплечных мешков. Местами, на вершинах холмов и взгорий виднелись фермы и амбары из серого камня.

Здесь не должно было быть волков. Волки избегают людных мест, но Перрин по-прежнему ощущал их, невидимую свиту и стражу, окружившую конный отряд. Перрина обуяло нетерпение, жажда поскорее добраться до деревни или городка, до любого места, где многолюдье вынудит волков убраться.

На следующий день после того, как было замечено первое поле, как раз, когда солнце коснулось земли у них за спиной, они прибыли в деревню Джарра, чуть к северу от границы с Амадицией.

.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/47955

Переводчики: DarkLeopard