Готовый перевод Dragon Reborn / Возрождённый Дракон: Chapter 18. Healing

Исцеление

Расположенные глубоко под Башней коридоры, куда привела подруг Шириам, освещались лампами, висящими на железных крюках. Те немногие двери, что встретились им по пути, были плотно закрыты, некоторые заперты, иные так искусно отделаны, что оставались невидимы взору, покуда Эгвейн не оказывалась прямо перед ними. На большинстве перекрёстков коридоры зияли тёмными провалами, в глубине же других девушка могла разглядеть лишь тусклый свет редких далёких огней. Она не видела других людей. В эти места даже Айз Седай приходили нечасто. Тут не было ни холодно, ни жарко, но Эгвейн всё равно дрожала, при этом чувствуя, как по спине струйками стекает пот.

Здесь, в подземельях Белой Башни, послушницы проходили последнюю проверку перед тем, как их возводили в ранг Принятых. Или выдворяли из Башни, если они не справлялись. Здесь, внизу, прошедшие заключительное испытание Принятые давали Три Клятвы. Но никто, как вдруг сообразила Эгвейн, не рассказывал ей, что случалось с Принятыми, провалившими испытание. Где-то здесь, внизу, находились кладовые, где держали те немногие <i>ангриалы</i> и <i>са'ангриалы,</i> коими владела Башня, и помещения для хранения <i>тер'ангриалов.</i> Именно на эти хранилища и совершили свой набег Чёрные Айя. А вдруг несколько Чёрных Айя залегли в засаде в одном из этих тёмных боковых коридоров, вдруг Шириам ведёт их не к Мэту, а в ...

Айз Седай внезапно остановилась и Эгвейн вскрикнула, затем покраснела под удивлёнными взглядами остальных.
- Я представила себе Чёрных Айя, - робко проговорила она.

— Не думай о них, - сказала Шириам, и на сей раз голос её прозвучал, как у прежней Шириам: если и строго, то с добротой. - В ближайшие годы вам не стоит тревожиться насчёт Чёрных Айя. У вас есть то, чего нет у прочих из нас: время, прежде чем вам придётся столкнуться с ними. Ещё много времени. Когда мы войдём, встаньте у стены и храните молчание. Вам сделали уступку, разрешив прийти сюда, чтобы вы всё видели, но не для того, чтобы вы отвлекали нас или мешали. — И она открыла дверь с покрытием из серого металла, выполненным под камень.

Девушки очутились в просторной квадратной комнате с голыми стенами из бледного камня. Она была пуста, лишь в центре стоял длинный каменный стол, покрытый белой тканью. Мэт лежал на столе, полностью одетый, лишь без куртки и сапог, его глаза были закрыты, а лицо казалось таким измождённым, что Эгвейн захотелось разреветься. Он тяжело дышал, издавая хриплый свист. Кинжал из Шадар Логота висел в ножнах у него на поясе и казалось, будто венчающий его рукоять рубин вбирает в себя свет, ибо самоцвет сверкал, подобно злобному красному глазу, затмевая свечение дюжины ламп, вдобавок усиленное бледными стенами и белой плиткою пола.

Престол Амерлин стояла у головы Мэта, а Лиане у его ног. Четыре Айз Седай стояли с одной стороны стола и три с другой. К этим трём присоединилась Шириам. Одной из них была Верин. Эгвейн узнала Серафелле, ещё одну Коричневую сестру, Аланну Мосвани из Зелёной Айя и Анайю из Голубой, к которой принадлежала и Морейн.

Аланна и Анайя обе учили Эгвейн, как открывать себя Истинному Источнику, как поддаваясь <i>саидар</i>, получить над нею контроль. С момента первого прибытия Эгвейн в Белую Башню и до самого отъезда Анайя, должно быть, раз пятьдесят проверяла, является ли девушка Сновидицей. Испытания ничего не подтверждали ни так, ни этак, но невзрачная добродушная Анайя, всё с той же тёплой улыбкой, что была её единственной пригожей чертой, продолжала вызывать Эгвейн для новых и новых проверок с неотвратимостью валуна, катящегося с горы.

Остальных она не знала, кроме одной женщины с холодными глазами, которая, как думала Эгвейн, была Белой. Амерлин и Хранительница надели, разумеется, свои палантины, но ни у кого из остальных не имелось ничего, способного выделить их, кроме кольца Великого Змея и нестареющих лиц Айз Седай. Ни одна из них ничем, помимо беглого взгляда, не отметила появление Эгвейн и двух её подруг.

Несмотря на внешнее спокойствие стоящих вокруг стола женщин, Эгвейн, казалось, заметила в них следы неуверенности.

Жёсткие складки у рта Анайи. Слегка сдвинутые брови на красивом смуглом лице Аланны. Женщина с холодным взглядом постоянно оправляла на бёдрах своё бледно-голубое платье, не замечая, по-видимому, что она делает.

Незнакомая Эгвейн Айз Седай установила на столе длинный и узкий полированный деревянный ящик, с виду невзрачный, и открыла его. Из складок красной шёлковой подкладки Амерлин достала белый рифлёный жезл длиною с предплечье. Будто бы из рога или из кости, но он не был ни из того, ни из другого. Никто из ныне живущих не знал, из чего он сделан.

Эгвейн никогда не видела жезл до этого, но узнала его благодаря лекциям, что давала послушницам Анайя. Один из немногих <i>са'ангриалов,</i> которыми владела Башня и, возможно, наиболее мощный среди них.

Конечно, сами по себе <i>са'ангриалы</i> не обладали силой, а были просто устройствами для фокусирования и усиления того, что Айз Седай способны были направить. Но при помощи этого жезла сильная Айз Седай, вероятно, смогла бы обрушить стены Тар Валона.

Эгвейн одной рукой сжала ладонь Найнив, а другой Илэйн. <i>О Свет! Они не уверены, что смогут Исцелить его, даже с </i>са'ангриалом,<i> - с </i>таким са'ангриалом! <i>Могло ли тогда это получиться у нас? Скорей всего, мы убили бы и его, и себя заодно. Свет!</i>

— Я буду объединять потоки, — сказала Амерлин. — Будьте осторожны. Для того, чтобы сломать узы, связывающие его с кинжалом и Исцелить нанесённый ущерб, нужна Сила, весьма близкая к тому, чтобы убить его. Я буду её сосредотачивать. Присоединяйтесь. - Амерлин обеими руками держала жезл перед собой, над лицом Мэта. Оставаясь без сознания, тот дёрнул головой и крепко сжал рукоять кинжала, невнятно бормоча, будто отвергая что-то.

Вокруг каждой Айз Седай появилось свечение, свет мягкий и белый, какой могла видеть лишь женщина, способная направлять. Исходящие из каждой женщины свечения начали медленно распространяться, сливаясь друг с другом, пока не превратились в единое сияние, сияние, по сравнению с которым свет ламп показался Эгвейн ничтожным. Но внутри него был ещё более сильный свет. Стержень огня, сверкающего белизной кости. <i>Са'ангриал</i>.

Эгвейн боролась с желанием открыть себя <i>саидар</i> и добавить свой поток к остальным. Искушение было настолько сильно, что она едва могла устоять. Илэйн крепко сжала её ладонь. Найнив сделала шаг к столу, но тут же остановилась, сердито тряхнув головой. <i>Свет,</i> думала Эгвейн, <i>я могла бы сделать это.</i> Но она не знала, что именно она бы могла сделать. <i>Свет, какая сила, какое... великолепие.</i> Она чувствовала, как дрожит рука Илэйн.

Лежащий на столе в центре свечения Мэт забился, дёргаясь так и этак и невнятно бормоча. Но он не ослабил свою хватку на кинжале, и глаза его оставались закрытыми. Медленно, мучительно медленно он начал выгибать спину, до дрожи напрягая её мышцы. Он продолжал упираться и биться и, наконец, выгнулся, опираясь на стол лишь плечами и пятками. Рука на кинжале разжалась, сползла, дрожа, с рукояти и была оттянута от неё, несмотря на сопротивление. Губы Мэта вздёрнулись, обнажая зубы в рычании, гримасе боли, а дыхание вырывалось натужными хрипами.

— Они убивают его, — прошептала Эгвейн. — Амерлин лишает Мэта жизни! Мы должны что-то сделать.

— Если мы остановим их, — ответила ей Найнив так же едва слышно, — если сумеем их остановить, - он погибнет. Не думаю, что смогу управиться даже с половиной всей этой Силы. — Она помедлила, словно лишь теперь восприняв ею же сказанное, - готовность направить половину той мощи, что сдерживали с помощью <i>са'ангриала</i> десять полноправных Айз Седай, - и её голос стал ещё тише: — Помоги мне Свет, но мне бы того хотелось.

Произнеся это, Найнив замолчала. Что означали её слова? Желала ли она помочь Мэту или желала направить столь мощный поток Силы? Эгвейн и в самой себе ощущала подобные стремления, подобно песне, втягивающей её в танец.

— Мы обязаны им доверять, — наконец, промолвила Найнив резким шёпотом. — Иным способом спасти Мэта невозможно.

Внезапно Мэт прокричал во всё горло:
— <i>Муад'дрин тиа дар алленде, каба'дрин радим!</i>
В напряжении изогнувшись дугой и не размыкая сжатых век, Мэт отчётливо выкрикивал: — <i>Лос Валдар Кьюбияри! Лос! Карай ан Калдазар! Ал Калдазар!</i>

Эгвейн нахмурилась. Она была достаточно сведуща, чтобы узнать Древнее Наречие, хотя поняла всего несколько слов. <i>Карай ан Калдазар! Ал Калдазар!</i> «За честь Красного Орла! За Красного Орла!»

Древние боевые кличи Манетерен, страны, исчезнувшей во времена Троллоковых Войн. Той страны, что была некогда там, где ныне Двуречье. Вот и всё, что она знала; но на миг ей показалось, будто и остальное ей тоже должно быть понятно: словно смысл этих слов только-только ускользнул с глаз, и стоит лишь повернуть голову, чтобы обрести понимание.

С громким треском рвущейся кожи, кинжал в золотых ножнах сорвался с пояса Мэта и повис в футе над его напряжённым телом. Рубин сверкал, словно отбрасывая малиновые искры, будто он тоже противился Исцелению.

Глаза Мэта открылись и он устремил взор на стоящих вокруг него женщин.
— <i>Миа айенде, Айз Седай!</i>

<i>Кабаллейн мизайн йе! Инде муагде, Айз Седай мизайн йе! Миа айенде!</i> — И его голос перешёл в крик, яростный рёв, который всё нарастал и нарастал, наконец, заставив Эгвейн гадать, как только у Мэта хватает дыхания.

Анайя поспешно наклонилась и взяла из-под стола металлический ящичек тёмного цвета, поднимая его так, словно он был тяжёл. Когда она поставила ящик рядом Мэтом и открыла крышку, взорам предстало совсем небольшое пространство, стиснутое меж стенок толщиной, самое меньшее, в два дюйма. И вновь наклонилась Анайя, достав щипцы, подобные тем, какие хозяйка может использовать на кухне, и столь аккуратно схватила ими плавающий в воздухе кинжал, будто он был ядовитой змеёй.

Крик Мэта перерос в бешеный вой. Яростно пылал рубин, озаряя всё кругом кроваво-красными отблесками.

Айз Седай сунула кинжал в ящик и захлопнула крышку, сделав громкий выдох одновременно с щелчком защёлки.
— Мерзкая штуковина, — сказала она.

Как только кинжал был упрятан в ящик, вой Мэта оборвался и юноша рухнул на стол, точно мускулы его и кости обратились в воду. Ещё через миг окружавшее всех Айз Седай и стол свечение померкло.

— Всё, — выдохнула Амерлин так хрипло, словно это она издавала крики. — Кончено.

Иные из Айз Седай заметно осунулись, и не у одной из них над бровями выступил пот. Анайя вытащила из рукава простенький льняной носовой платок и не скрываясь утёрла им своё лицо. Холодноглазая же Белая чуть ли не тайком промокнула свои щёки кружевным платочком из Лугарда.

— Невероятно, — проговорила Верин. — Чтобы в ком-то столь жарко билась в наши дни Древняя Кровь.
Она и Серафелле склонились голова к голове и стали беседовать, тихо, но с бурными жестами.

— Он... Исцелён? — спросила Найнив. — Он будет... жить?

Мэт лежал, будто спящий, но его лицо всё ещё было измождённым, со впалыми щеками. Эгвейн никогда не слышала о том, чтобы Исцеление вылечивало не полностью. <i>Если только вся использованная ими Сила не ушла лишь на то, чтобы отделить его от кинжала. Свет!</i>

— Брендас, — произнесла Амерлин. — Не проследишь ли ты, чтобы юношу отнесли в его комнату?

— Как прикажешь, Мать, — сказала женщина с холодными глазами, и сделала реверанс, столь же бесстрастный, какою казалась сама. Когда Брендас вышла позвать носильщиков, вслед за ней ещё несколько Айз Седай покинули комнату, и с ними Анайя.

Последовали за ними и Верин с Серафелле, всё ещё разговаривая друг с дружкой так тихо, что Эгвейн не смогла ничего различить.

— С Мэтом всё в порядке? — требовательно спросила Найнив, и Шириам взглянула на неё, воздев брови.

Престол Амерлин повернулась к девушкам.
— Лучше и быть не может, — произнесла она холодно. — Время покажет.

Столь долго носить при себе вещь, осквернённую порчей Шадар Логота... Кто знает, какое влияние это окажет на него? Может, никакого, а может, очень сильное. Посмотрим. Но связь его с кинжалом разорвана. Сейчас ему нужен отдых и столько пищи, сколько в него влезет. Определённо, он будет жить.

— Но о чём были его выкрики, Мать? — спросила Илэйн, затем поспешно добавила: — Если мне позволено будет спросить?

— Он командовал воинами, — Амерлин взглянула на юношу с лёгким недоумением. Со времени своего падения Мэт не двигался, но Эгвейн показалось, будто дыхание его стало ровнее, а грудь вздымается и опускается размеренней. — Командовал в битве двухтысячелетней давности, я бы сказала. Возвращается Древняя Кровь.

— Не все его слова касались битвы, — промолвила Найнив. — Я слышала, он произнёс слова — Айз Седай. Это не о битве. — И запоздало добавила: — Мать.

Некоторое время, казалось, Амерлин размышляла, может быть о том, что ответить, а быть может, отвечать ли вообще.

— Я полагаю, — наконец сказала она, — в какой-то момент прошлое и настоящее смешались воедино. Он был и там, и здесь, и он понял, кто мы. Он приказывал нам отпустить его. — Она вновь немного помедлила. — «Я — свободный человек, Айз Седай. А не добыча для Айз Седай». Вот что он говорил.

Лиане громко фыркнула, а иные из Айз Седай гневно пробормотали что-то.

— Но, Мать, — произнесла Эгвейн, — не мог же он вкладывать в свои слова такой смысл. Манетерен была союзником Тар Валона.

— Манетерен и Тар Валон были союзниками, — ответила ей Амерлин, — но кто может постигнуть сердце мужчины? Он и сам-то не может этого, я полагаю. Мужчина такое создание, что взять его на поводок — проще простого, а вот удержать на привязи — труднее не бывает. Даже тогда, когда он сам того желает.

— Уже поздно, Мать, — сказала Шириам. — Повара, наверное, уже заждались своих помощниц.

Мать, нельзя ли нам побыть с Мэтом?— озабоченно спросила Эгвейн, — Если ему всё ещё угрожает смерть...

Взгляд Амерлин был спокойным, лицо её не выражало ничего.
— Вам есть чем заняться, дитя, — сказала она.

Нет, не выскабливание котлов имела она в виду. Эгвейн была в этом уверена.
— Да, Мать. — Она сделала реверанс, и юбки её коснулись юбок Илэйн и Найнив, также опустившихся в реверансе. Эгвейн в последний раз взглянула на Мэта и двинулась к выходу вслед за Шириам. Мэт всё так же лежал без движения.

.

.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14667/86782

Переводчики: DarkLeopard, spch