Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 3_14_4

Кабинет Джиндабайн находился наверху её здания, в четырёхгранном шатре, откуда открывался превосходный вид во все стороны. Стены между окнами были декорированы крыльями, как обычно вешают церемониальные сабли. Их стеклянная поверхность, окрашенная рубиновым, зелёным и голубым, была покрыта волнистыми линиями имирской письменности. Там же были фотографии и пара произведений имирского искусства, чуждые, похожие на ребусы или чертежи чертовски сложного садового лабиринта. Три выпуклых окна выходили на городской пейзаж, плотно усаженный золотыми башнями, но четвёртое окно на западе смотрело на серебристую пустыню, где перекатывающиеся барханы змеились до самого горизонта. Был ясный, тихий день, и на пределе видимости я разглядела одинокую белую башню.

— Это чрезвычайно необычная просьба, — сообщила нам Джиндабайн, когда мы уселись лицом к её рабочему столу. — Вы должны понять, что моя подозрительность естественна. Линия Горечавки никогда не интересовалась нашим миром, и ни с того ни с сего она хочет добраться до наших глубочайших таинств. — На столе Джиндабайн восседал сложный, похожий на кальян прибор. Он имел форму котла, был раскрашен, утыкан трубками и клапанами, свистел и булькал. Время от времени тонкошерстный магистрат вдыхал из мундштука на конце сегментированного шланга. Нам с Лихнисом дали две чашки водянистого чая со вкусом имбиря. Посуда звякала в наших руках. — Ваше внимание нам лестно, — продолжала Джиндабайн, — но я не могу избавиться от впечатления, что играю роль женщины, которой кто-то делает неискренние комплименты, потому что хочет получить то, что у неё есть. Что ваши астротеки говорят о Духе?

— Что его также называют Фракто-Коагуляция, — сказала я. — Что это существо, состоящее из многих отдельных элементов и рассеянное в воздухе; что когда-то оно было человеческим разумом, человеком, которого, возможно, звали Вальмик и который жил в Золотом Часе.

— Тогда похоже, что вы бесплодно тратите времени.

В этот момент заговорил Лихнис:
— Астротека также говорит, что в некоторых случаях Дух Воздуха вмешивался, чтобы воскресить мёртвое биологическое или машинное существо.

— Начнём с того, что он убил многих существ, которые до этого не были мёртвыми.

— Но астротека говорит также, что многие инциденты, возможно, были спровоцированы их участниками, — ответил Лихнис. — Спровоцированы их поведением, которое, как было известно до этого, раздражает Духа.

— Никто не шёл к Духу, намереваясь его провоцировать, шаттерлинг. Все они считали себя умнее тех, кто приходил раньше.

— Мы так не считаем, — сказала я. — Мы полностью осознаём риск и то, что можем не пережить прямой контакт. Но мы всё равно должны это сделать. Мы обязаны нашему другу.

Джиндабайн вдохнула из трубки. Котёл яростно булькал.
— Человеку-машине. Разве не следует доверить его Каденции и Каскаду?

— Конечно, мы с ними проконсультируемся, — сказала я, — но, по-видимому, Геспер знал, что самую высокую вероятность выжить для него обеспечит вмешательство Духа, а не собратьев-машин.

Джиндабайн почесала щёку, покрытую мехом медового цвета. Пока свет не упал под определённым углом, её мех можно было спутать с человеческой кожей.
— Вы ставите меня в безвыходное положение.

— Мы просим всего лишь дать нам ту же привилегию, которую в прошлом получили бесчисленные путешественники, — сказала я.

— Тогда было другое время. Дух был более предсказуемым. В последнее время — я говорю о столетиях, а не о годах — он стал более капризным. Были неприятные инциденты. Научный совет убедил собрание правительств, что в дальнейшем случайные контакты недопустимы. Пока что Дух вымещал своё недовольство на одиночках и небольших группах, но что, если присутствие людей на Невме ему надоест? Говорят, что он уничтожил Пластичных, а потом и Поставщиков.

— Если бы ему было неприятно ваше присутствие, я полагаю, он давно бы очистил от вас планету, — сказал Лихнис.

— Вам легко говорить. Вы просто гости и можете улететь в любой момент. Вы не зависите от воздуха, который поставляет Дух.

— Мы понимаем, — сказала я примирительно, — что наша просьба выходит за рамки, и вы имеете полное право отказать. Но я обещаю, что мы не будем действовать без руководства научного совета. Если появится хотя бы малейший признак, что Дух не доволен, мы немедленно прекратим.

— Вы знаете, что я не могу отказать, — сказала Джиндабайн.

— Конечно, можете, — сказала я.

— На самом деле? Когда линия Горечавки в полном составе следит за каждым моим шагом? Допустим, на орбите Невмы меньше пятидесяти кораблей, но все мы знаем, что они могут сделать с Невмой. Вы можете превратить эти башни в порошок, соскрести нашу цивилизацию с реликтов Благосклонности.

— Всё совсем не так, — сказал Лихнис. — Мы не собирались давить на вас.

— Возможно, вы не думали об этом. Возможно, вы не делаете этого как частные лица. Но вы линия, часть Содружества. Линии всегда получают желаемое. Исключений пока что не было.

— Но мы же <emphasis>просим</emphasis>, — жалобно проговорила я.

— Достоверно зная, что в конце концов вам разрешат.

— Это не относится к линии Горечавки, — возразил Лихнис. — Мы не такие.

— Значит, если я откажу, на этом всё закончится?

Мы с Лихнисом обменялись настороженными взглядами.
— Да, — сказала я. — Абсолютно. Вы здесь власть. Не мы.

— Шаттерлинг Буквица — решительный мужчина. Когда вы уведомите его об отказе, как он на это посмотрит, по-вашему? Не думаю, что положительно. Может быть, у вас есть принципы, шаттерлинги, но, когда вы действуете группой, вы чудовища. Я видела, что другие линии делают.

— Мы не чудовища, — сказала я. — Если вы мне не верите, откажите нам. Я клянусь, что мы не причиним вам никакого вреда.

— А через тысячу лет? Десять тысяч? Для вас это пустяк.

— Сейчас всё по-другому, — сказал Лихнис. — Даже если мы делали так в прошлом, мы уже другие.

Джиндабайн положила мундштук между зубьев малахитовой подставки.
— Можете идти, — сказала она, взяв лист бумаги со стола. — Я сегодня сообщу вам своё решение.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/129608

Переводчики: beroal