Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 3_16_3

После этого эпизода не менее десятка шаттерлингов приходили ко мне по одному или по двое и выражали сочувствие и возмущение разной степени. Моим первым побуждением было отчитать их за то, что они не выказали свою поддержку открыто, но в конце концов я решила держать язык за зубами, напомнив себе, что многие считают, что я и так легко отделалась, если сравнить с дисциплинарным взысканием, которое мне грозило — хотя бы теоретически.

— Мы не согласны, — слушала я в который раз. — Ты заслужила порку, конечно, но ничего такого. И всё-таки, если это худшее, что Буквица для тебя придумал, то тебе не так уж плохо. Могло быть хуже, намного хуже.

— Да. Но могло быть и намного лучше, — возражала я. Они подразумевали, что я заслуживаю наказания. Это меня возмущало. — Он вообще не должен был накладывать взыскание.

Они спрашивали:
— Как ты думаешь, на этом закончится? Или теперь он набросится на Лихниса?

— Закончилось. Он знает, что ранить меня значит ранить Лихниса. Он побоится показаться мстительным: он слишком хороший политик.

Были разговоры о том, что надо помочь мне с новым кораблём, вопросы, не могут ли послужить заменой корабли, находящиеся в трюме «Серебряных крыльев», изъявления благорасположения от моих друзей (и одного-двух шаттерлингов, которых я не считала союзниками, но которые поддержали меня так трогательно, как я не ожидала), но мне было ясно, что я бы проиграла, если бы настояла на голосовании. Надежда умерла, и это принесло некоторого рода облегчение. По крайней мере, я ушла с высоко поднятой головой. Мою вспышку гнева, скорее всего, простят; я просто высказала то, что у многих крутилось в голове, и даже мои враги не посмели бы отрицать наличие циничного побуждения, стоящего за наказанием. Даже если бы я не была владелицей самого быстрого и самого мощного корабля на орбите, Буквица нашёл бы способ отнять мой корабль и отдать роботам.

Поскольку у Каденции и Каскада не было необходимости пребывать на Невме — без сомнения, им не нужно было ждать, пока наша линия решит, что делать дальше, — решили, что передача моего корабля должна произойти поскорее. Астротеки «Серебряных крыльев» содержали почти полную копию данных «Дальянса», процесс консолидации окончательного бэкапа потребовал всего лишь нескольких часов передачи данных. Формальная передача корабля заключалась в том, что я прикажу «Серебряным крыльям» принять Каденцию и Каскада как новых хозяев, но для этого было достаточно отдать простую команду в присутствии корабля. После завершения этой формальности корабль будет принадлежать им.

Но с Геспером ещё не всё было закончено. Мы согласились, что роботы отложат вылет до встречи с Духом Воздуха, что бы из неё ни вышло. Если его исцелят, они улетят с ним или без него в зависимости от его желания. В противном случае, они отвезут его тело (что от него останется) в их сектор галактики. Мы договорились, что роботы будут лететь по такой траектории, где их не обнаружат враги, даже если это добавит несколько сотен лет к путешествию. Конечно, когда они покинут Невму, у нас не будет средств заставлять их выполнять эту договорённость.

Придавленная мрачными предчувствиями, чувствуя боль от того, как со мной обошлись, меньше всего я хотела наблюдать за продолжением допроса пленников. Но Лихнис заверил меня, что это отвлечёт мои мысли от того, что случилось за завтраком.

— Я так не думаю, — кисло сказала я, но всё равно согласилась.

Магистрат сказала мне ждать флайер в три часа. Оставалось пять часов, учитывая все заминки. Когда мы с Лихнисом прибыли на место, большая часть зрителей уже затормозилась с помощью синхронизатора. Шаттерлинги сидели застывшие и молчаливые, как статуи. В зале стояли все четыре кабины, но только один из пленников, справа, пребывал при более низком коэффициенте стаза. Голос Волчник гудел грозно, как гигантский надтреснутый колокол.

Я закапала глаза и замедлилась, не забыв установить таймер, чтобы он вытащил меня перед встречей. Речь Волчник приобрела обычный дерзкий характер.

— Мы точно знаем, кто ты, — говорила она, расхаживая по постаменту перед кабинами. — Чего мы не знаем, так это какого чёрта ты воскрес из мёртвых. Тебя считали стёршимся — не хочешь рассказать мне, что случилось на самом деле? Было ли твоё исчезновение спланировано, чтобы ты мог безнаказанно нападать на другие линии?

— Догадайся, — сказал человек в кабине.

— Грильз тоже исчез из-за истирания линии. По-моему, это не случайное совпадение.

— А ты многое замечаешь.

— Я почти уверена, что оставшиеся два шаттерлинга исчезли так же. Мы скоро определим их линии — Марселлен, Шашечницы или кто там окажется. В данный момент ты можешь помочь мне разобраться с домом Солнц.

— Ты уже спрашивала меня об этом.

— И ты сказал, что ничего не знаешь, но я тебе не верю. Это линия, о которой Содружество ничего не знает, а, Терний?

— Такой не существует.

— Не существует известной. Но если существует, могут ли её держать в секрете? — Волчник стукнула себя по подбородку. — Могут, если для этого есть веская причина. Но кому выгодно существование скрытой линии?

— Позвони мне, когда выяснишь.

— Я думаю, что ты знаешь о ней всё. Я думаю, возможно, ты даже её член.

— Ты вроде бы записала меня в Шашечницы.

— Ты их покинул. Что мешает тебе присоединиться к дому Солнц после?

— Никто не может уйти в другую линию. Так не бывает.

— Но дом Солнц отличается от других домов. Возможно, он работает по совершенно другим правилам. Например, он пополняется благодаря истиранию других линий. Правдоподобно. Да, так может быть.

— Как хочешь.

— Конечно, потребуется внедряться в линии. Шаттерлингам нужно инсценировать свою смерть, а это требует чёткого плана. Они должны знать заранее, что присоединятся к дому Солнц. Они должны считать, что там им будет лучше, чем в родной линии, со всеми её благами и бесконечными возможностями. Трудный выбор, ты так не думаешь? Быть шаттерлингом почти как быть богом. Ты должен пообещать шаттерлингу, что он станет лучше бога, чтобы он проглотил наживку.

В глазах Терния промелькнула му́ка — признак того, что Волчник попала по голому нерву. Я содрогнулась при мысли о том, какую сделку с дьяволом ему пришлось подписать. Волчник правильно говорила: мы имеем всё, о чём можно мечтать. Мы жили миллионы лет, пересекали галактику бесчисленное количество раз, опьяневшие от богатства и славы десяти миллионов культур. Материя и энергия были нашими игрушками. Мы умели спеленать звезду, запретив ей светить. Мы могли отбросить мир щелчком пальца, как семечко. Целые цивилизации жили только благодаря нашим добрым делам, но не было свидетелей или летописцев, чтобы рассказать об этом. Мы творили чудесные, праведные дела и никогда не задерживались, чтобы попросить благодарность.

Что может быть <emphasis>лучше</emphasis>, чем быть шаттерлингом?

Только одна вещь, подумала я.

Быть подлым шаттерлингом. Быть дьяволом, а не ангелом. Иметь всю его силу, всю его мудрость, но при этом быть способным делать с помощью них то, что хочешь. Не только создавать, но и разрушать.

— Я надеялась, что ты добровольно расскажешь мне всё, что знаешь о доме Солнц, — сказала Волчник. — Так было бы проще, и это избавило бы нас от многих неприятных вещей. Но, очевидно, это не случится. Я собираюсь перевести тебя из стаза в обычное время. Возможно, ты выживешь, возможно, нет. Если да, то тебя не ожидает ничего, кроме продолжения допроса. Когда я получу живое тело, я собираюсь секционировать его. Ты знаешь, что это такое, Терний? Конечно же, знаешь, ты ведь образованный человек. Ты видел страшные, мерзкие вещи. Все мы видели. Скоро ты сам станешь такой вещью, если не заговоришь.

— Я ничего не знаю о доме Солнц, — сказал он. Но в его голосе было что-то, чего мы раньше не слышали. Он был испуган, его бравая маска дала трещину.

Волчник взялась за ручку.
— Сейчас ты на ста. Я понижаю до десяти.

Она повернула ручку влево и остановила на предпоследней отметке. Кабина издала протяжный, замедляющийся стон, как большая турбина, которую внезапно начали тормозить. Она затряслась на пьедестале. Индикаторы возле главной ручки задрожали, регистрируя дикие, неамортизированные временные перегрузки.

Волчник подстроила свой хронометр так, чтобы её субъективная скорость течения времени совпадала с таковой Терния. Невидимые зрители в зале сделали то же самое.

— Осталось несколько секунд, твой последний шанс ответить на мои вопросы. Почему вы устроили нам засаду? Что такое дом Солнц?

— У тебя не хватит смелости, — сказал Терний. — Я нужен тебе живым. Пока я жив, остаётся надежда, пусть и ложная, что я что-то сообщу.

— Почему вы устроили нам засаду?

— Вы сами напросились.

— Что такое дом Солнц?

— Вы не узнаете об этом до самой своей смерти.

Волчник крутанула ручку на хронометре, её движения ускорились с моей точки зрения, так как препарат перестал действовать и она вернулась в обычное время. Я потянулась к своему хронометру, но перед тем, как я успела что-то сделать, рука Волчник метнулась к ручке и дёрнула её влево до конца. Кабина сверкнула и издала резкий звук, похожий на кашель.

Я сразу догадалась, что Терний умер. Нормальный выход происходит не так громко.

Я никогда не интересовалась тонкостями технологии стаза. Меня хватало только на то, чтобы притвориться, что я понимаю следующее: кабина держит обитателя в пузыре пространства-времени, отделённого от окружающей среды микроскопической мембраной, как желток яйца окружён белком. По мере того, как пузырь приближается к обычному времени, интерфейс между пузырём и окружающим пространством-временем должен испариться, превратиться в квантовую неопределённость. Обычно так и происходит. Но иногда, особенно в старых и плохо спроектированных камерах, граница ведёт себя совершенно иначе. Она прилипает к содержимому пузыря, как клей. В то же время центр пузыря расширяется и прижимает содержимое к твёрдой стенке мембраны. Происходит авария.

Мы называем это «превратиться в шелуху».

Именно это случилось с Тернием. Кусочки его тела и кресла посыпались на твёрдую поверхность постамента. Волчник на коленях рылась в них, пока не нашла часть его лица. Она была твёрдой, как глиняный слепок, который обжигали, пока он не заблестел. Его лицо выражало ужас.

— Тебе следовало подождать, — сказал Горчица, вставая с места. — Он рассказал нам недостаточно.

В голосе Волчник не было тревоги:
— Он рассказал мне всё, что собирался. Сколько бы я ему ни угрожала, он бы не поверил, что я не шучу. Я могла убедить его, только испытав судьбу.

— Ты потеряла одного пленника.

— Есть ещё три человека. Теперь я могу показать им пустую кабину, и они поймут, что я готова на всё. — Она подбросила осколок его тела, как трофей. — Ещё есть это. Они узнают его лицо.

По-прежнему держа осколок, разбрасывая ногами останки пленника, Волчник подошла к второй кабине. Она протянула руку к пульту управления стазом, чтобы перевести пленника на скорость, на которой он будет доступен с помощью синхронизатора.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/129615

Переводчики: beroal