Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 4_20_2

Атмосфера завтрака была гнетущей. Мы хотели поговорить о миллионе вещей, но никто из нас не осмелился нарушить тишину. Даже Буквица держал свои планы при себе и заговорил только в конце завтрака. Все наши мысли вращались вокруг подозрения, что убийца Минуарции, очень возможно, сидит с нами за одним столом и имитирует горе.

— Похороны Минуарции состоятся завтра, — сказал Буквица. Нам показалось, что на этом он закончил, но потом он почесал подбородок и добавил:
— Сегодня Волчник продолжит допрос. Поскольку события вынуждают нас торопиться, я разрешил ей вывести двоих из стаза.

— Тогда может случиться так, что мы потеряем обоих, — возразил Лихнис.

— Мы пойдём на этот риск, но я не думаю, что он велик. Состояние кабины с Грильзом лучше, чем той, где Бархатница. Очень вероятно, что хотя бы одного мы вытащим неповреждённым. — Нахмурившись, Буквица твёрдо посмотрел Лихнису в глаза. — Если ты не отказался от своего мнения, вероятно, будет лучше, если ты не придёшь на допрос.

Вытирая пальцы салфеткой, Волчник сказала:
— Лихнис может присутствовать, если хочет, но тогда пусть не мешает мне.

— Мне всё равно, — сказал Лихнис. — Я найду себе занятие лучше, чем наблюдать, как ты издеваешься и пытаешь пленников.

— Поскольку они не хотят раскрыть сведения добровольно, я не вижу других способов. — Волчник сложила салфетку, водрузила её обратно на стол и продолжила: — Вообще-то это не имеет значения. Как сказал Буквица, мы завершили эту стадию. К обеду у меня в руках будут живые тела, ну, хотя бы одно тело.

— Или ни одного, если тебе не повезёт.

Она пристально посмотрела на него, не моргнув ни разу.
— Аппарат для секционирования готов. От всей души приглашаю тебя посмотреть на процедуру.

— Мы все будем, — сказал Буквица. — В этот раз никаких отговорок, кроме патрулирования. Это касается и тебя, Портулак.

— Скажи ещё, что я не имею права отворачиваться, — съязвила я.

— Я хочу, чтобы присутствовали все. Мы будем изучать ваши реакции, замечать, кто чувствует себя неуютно.

— Это про меня, — сказал Лихнис.

— Я не думаю, что сейчас подходящее время для шуточек, — сделал предупреждение Буквица.

Лихнис почувствовал, что сказал достаточно, пожал плечами и встал из-за стола. Я последовала за ним к перилам, чтобы нас не услышали другие. Этим утром мы говорили очень мало. Когда я проснулась на рассвете, он уже сидел на стуле на балконе, глядя на тёмные серебристые дюны и вытирая слёзы из покрасневших глаз.

— Мы выберемся, — сказала я ему.

Он взял мою ладонь и сжал пальцы.
— Я сам повторял это себе много раз, но я всё равно сомневаюсь. Мне легче поверить, что завтра линия Горечавки исчезнет.

— Именно в такое время нужно собраться с духом. Темнее всего перед рассветом, и всё такое.

Лихнис не смотрел на меня.
— Обойдусь без банальностей.

— Знаешь, похожая поговорка существовала почти в каждой человеческой культуре. И на это есть причина. Иногда надо просто взять себя в руки и продолжать делать своё дело, верить, что будет лучше. Чтобы выжить. В истории был миллион узких мест, когда могла наступить катастрофа, если бы мы опустили руки и смирились с неизбежным. И мы бы прекратили существовать, если бы не кучка нерациональных, упрямо оптимистичных людей, которые цеплялись за ниточку надежды.

— Я цепляюсь, можешь не сомневаться. Вот только ниточка постепенно перетирается и становится тоньше.

— Значит, мы должны держаться ещё крепче. Дела пойдут на лад. Мне жаль Минуарцию, но, с другой стороны, мы напали на след. Они боятся настолько сильно, что убили её. Следовательно, она докопалась до какой-то очень важной информации.

— Которая теперь потеряна навсегда.

— Кто-то продолжит её работу. Конечно, Минуарция была квалифицированна больше всех для восстановления твоей нити, но из этого не следует, что никто не сможет закончить её работу. Просто это потребует больше времени.

— Может быть, предателю нужно именно это — небольшая задержка, после которой информация будет бесполезна.

Я поёжилась, так как не могла придумать хорошего ответа.
— Я знаю, что ты чувствовал к Минуарции. Твоё сердце разбито.

— Ты ненавидишь меня за это?

— За то, что она тебе нравилась? С моей стороны это было бы мелочно. Особенно сейчас. Она была одной из лучших Горечавок. Ещё она была красивой — не думай, что я не замечала. Мне трудно обвинять тебя в том, что ты ей восхищался.

— Мне повезло, что ты со мной. Что бы я ни чувствовал к Минуарции, мне даже не приходило в голову сравнивать…

— Знаю, — сказала я и приложила палец к его губам, чтобы он замолчал. — Ты не обязан это говорить. Никогда. Просто… не уходи, хорошо? Никогда.

— Я никуда не уйду, — сказал Лихнис.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/148863

Переводчики: beroal