Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 5_00

Я держала в руках письмо. Оно было на самой хорошей бумаге, какую мне довелось видеть, гладкой, как щенячье ухо, и надушенной так же изысканно, как подушка куртизанки. Бумага пахла сиренью, и миндалём, и редкими специями с Дальних островов — архипелага, который лежал на самом краю известного мира, за Королевством, за окраинными империями, за Щитовыми горами, за опоясывающими морями, за опасными просторами океана Белого Кракена. На письме была восковая печать с гербом графа Мордакса, специально придуманным так, чтобы нагнать страху на получателя: решётка, сделанная из костей. Я сломала печать ногтем и развернула шелестевший документ. Моё сердце стучало в ожидании неизбежных дурных вестей.

Я не была разочарована, если этими словами уместно описать мои чувства. Письмо было от моего сводного брата, графа Мордакса лично. Стиль его был элегантным и властным, как всегда. И любовные письма, и смертные приговоры он писал одинаково. Это письмо не было ни тем, ни другим.

Письмо сообщало, что моя фрейлина, которая находится в плену в Чёрном замке, будет казнена, если я не раскрою местонахождение Калидриса. Кроме этого, способ казни будет соответствовать длительности моего ослушания. Чтобы пощадить её, я должна ответить в течение нескольких часов; чтобы облегчить пытки — в течение дня; если ответ задержится дольше, я отдам её на медленную и мучительную смерть.

— Я не могу так поступить, — сказала я камергеру Добентону.
Мы были в моей комнате для совещаний, где тяжёлый дубовый стол прогибался под грудой карт и военных планов, под акрами тяжёлого пергамента и кожи. Комната была тёмной, со сводчатым потолком, с маленькими окнами, которые были закрыты решётками, чтобы помешать шпионам и наёмным убийцам. Свечи еле разгоняли угрюмый, армейский мрак. Ничего хорошего не замышляли под этими сводами, только убийство и расправу. Рядом с Добентоном стоял командующий армией Цирлус.
— Я надеялась, что мне не придётся предавать Калидриса. Это будет подлая награда за всё, что он для нас сделал, — сказала я.

Цирлус дотронулся до алой полосы, оставшейся от старой раны, полученной на дуэли.
— Миледи, вы не можете предать Калидриса даже при желании. Даже мои лучшие шпионы не знают, где сейчас прячется волшебник. Произошло так, как он хотел: он исчез и для своих врагов, и для своих друзей.

— Калидрис должен оставаться среди людей, — сказала я. — В этом его сила и его слабость. На свете нет волшебника, настолько же могущественного, как он. Но пламя волшебства — необычная штука. Оно пропитывает разум человека, который владеет волшебством. Один волшебник видит разум другого волшебника, как маяк, пылающий в ночи. Единственное спасение, единственный способ спрятаться — это окружить себя низшими умами. Никто не свободен от волшебства, все мы содержим его примесь в небольшой степени. Наши умы не пылают так ярко, но мы можем спрятать Калидриса. В городах и даже деревнях он может окружить свой раскалённый ум тлеющими умами других людей. Тогда найти его будет трудно даже другому волшебнику. В этом его сила. Но в этом же и слабость, так как ему опасно путешествовать даже в компании, если она небольшая. И если такой человек, как Мордакс, захочет найти Калидриса, ему нужно всего лишь предать мечу каждую деревню в Королевстве, пока он не вынудит волшебника раскрыть себя.

— Уже были донесения о том, что банды поджигают посёлки и деревушки вдоль западной границы Леса теней, — сказал Добентон. — Они ездят на лошадях с востока и говорят на вульгарном жаргоне разбойников…

Я угрюмо кивнула.
— Можно не сомневаться, что за этим стоят люди Мордакса. Скорее всего, они будут поступать таким образом с каждым поселением, в котором заподозрят укрытие Калидриса. Наша армия ослабела, и мы не можем защитить всех. — Я положила ненавистное письмо, этот гнусный надушенный лист бумаги, которого касались перо и руки моего сводного брата. — Я не дам жечь мою страну. Неужели вы думаете, что после того, как казнят фрейлину, граф Мордакс оставит нас в покое?

— Боюсь, миледи права, — сказал Добентон. — Но что это меняет? Мы не можем найти Калидриса.

— Я могу, — сказала я.

— Каким образом? — спросил Цирлус.

— Благодаря тому, что Людмила дала мне чертежи своих кораблей, — брякнула я.

Добентон нахмурился:
— Миледи?

Мне стало стыдно за детскую выходку, хотя слова вылетели раньше, чем я успела подумать. Людмила Марселлен была плодом моего воображения, принцессой из другого измерения, где замки стоят в небесах и ковчеги летают между звёздами.

Она не была реальной.

— Прошу меня извинить, — проговорила я, — за эту нелепость, которая вызвана недостатком сна.

— Конечно, миледи, — сказал Цирлус. — Но Калидрис…

— Я могу связаться с ним. Уезжая, он подарил мне одну вещь.
Из складок платья я достала свой набор для шитья, прямоугольный и украшенный вышивкой. Добентон и Цирлус внимательно рассматривали его, не зная, что я задумала. Я разложила его половинки на коленях. Иголки, булавки, напёрстки и вышивки лежали так, как я их оставила.

— Миледи? — снова сказал Добентон.

Мои пальцы скользили по ряду иголок, пока не нащупали самую маленькую, которую я специально не использовала. Я вытянула её из кармашка.

— Вот эту вещь дал мне Калидрис, — сказала я, подняв иголку повыше, чтобы хорошо рассмотреть. По ней бегали блики от свечей. — Хотя она похожа на другие, есть важное отличие. Калидрис наложил на неё заклятие. Она связана кровью.

— Я не знаком с этим термином, — признался Цирлус.

— Я тоже не знала, пока мне не объяснили. Это магия. Калидрис понимал, что должен спрятаться, поэтому он ушёл в люди, чтобы погрузиться в море тусклых умов. Но его мудрость подсказала ему, что может наступить время, когда Королевство будет нуждаться в нём, так как подвергнется такой опасности, что спасти его сможет только магия Калидриса.

— Магия Калидриса чуть не разорвала мир на части, — с побледневшим лицом сказал Добентон.
Я разделяла его опасения. Тёмное искусство Калидриса открыло дверь в преисподнюю.

— Значит, его магия достаточно сильна, чтобы сохранить мир целым, когда другая сила рвёт его на куски. Калидрис это знал: он не дурак, и никто лучше него не знает опасность магии. Тем не менее, он дал мне эту иголку. С помощью неё я могу призвать его. Достаточно проколоть кожу и выдавить каплю крови, и Калидрис услышит мой зов.

— Как?

— Невидимая иголка уколет его палец, и потечёт кровь. Тогда он обратит свой взгляд на Облачный дворец и поймёт, что я в нём нуждаюсь.

— Вы это сделаете? — спросил Цирлус.

— Другого выхода нет, — сказал Добентон.

— Совсем недавно вы не были так уверены, — сказала я.

— Лучше освободить магию Калидриса, чем смотреть, как Королевство разоряют шайки графа Мордакса. — Добентон устало вздохнул. — Это сделка с дьяволом, но я не вижу другого выхода.

— Потому что его нет, — сказала я. — Нам нужен Калидрис.

— Чтобы отдать его Мордаксу в обмен на фрейлину и безопасность наших граждан? — спросил Цирлус. — Я уверен, что можно придумать что-то другое. Как насчёт Реликтуса, незадавшегося ученика? Он в наших руках. Он может помочь нам?

— Калидрис заставил меня поклясться, что я никогда не обращусь за помощью к Реликтусу, даже в самый грозный час. Он никогда не доверял этому ученику. Он говорил, что его талант тёмный и искривлённый.

— Калидрис не мог предвидеть обстоятельства, в которых мы окажемся, — возразил Цирлус.

— Это не имеет значения. Я не собираюсь отдавать Калидриса Мордаксу. Граф всё равно не сдержит обещания. Я знаю его лучше, чем вы. Знаете, нас когда-то собирались поженить.

— Миледи, граф — ваш сводный брат, — мягко сказал Добентон.

Несколько секунд я была в замешательстве. Я была уверена, что меня прочили в жёны графа, пока тёмные политические махинации не сделали помолвку невозможной. Как я могла изучить его голос и движения, узнать его неспособность держать слово, если я не вращалась в его круге на роли будущей жены?
— Он часто прилетал и играл со мной, — сказала я и запнулась, когда бессмысленность моих слов дошла до меня. — Я помню его корабль, его роботов…

— Миледи нуждается в сне, — сказал Добентон. — Беспокоясь о своём народе, она довела себя до изнеможения.

Цирлус глянул на меня. Я не помню, сказал ли он своё мнение.

— Калидрис должен вернуться к нам, — сказала я ещё более твёрдо. — Не как выкуп за мою фрейлину, а чтобы использовать свою силу против Мордакса. Ни один советник в Дворце не верит, что наши враги в Чёрном замке будут соблюдать условия договора.

— Это правда, — признал Добентон.

— Я уже могу мыслить ясно. Пришло время принять решение.

— Решение за вами, — сказал Цирлус.

— Правильно, — ответила я. — Так было и будет.

Я уколола палец иголкой и выдавила каплю чистого алого цвета. Боли не было. Где-то в моём Королевстве Калидрис, могущественнейший из волшебников, понял, что ему предстоит выполнить работу, которая, возможно, даже ему окажется не по силам.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/170970

Переводчики: beroal