Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 7_31

Корабль Горчицы первым подошёл к «Серебряным крыльям утра» на расстояние выстрела. Поскольку задержка связи между «Дальянсом» и передовым отрядом из трёх кораблей измерялась минутами, нам не оставалось ничего другого, кроме как собраться вокруг голографической карты и смотреть последовательность событий, которые произошли в прошлом. Хотя мы были бессильны повлиять на ход боя, мы не могли отделаться от ощущения, что можно протянуть руку в пространство, расчерченное голубыми линиями на квадраты, и изменить положение, как будто корабли были фигурами на шахматной доске. Я метался между убеждённостью, что мы действуем по единственно возможному сценарию, и пониманием, что я буду зрителем и соучастником убийства моего самого любимого и близкого друга.

— Ты не обязан смотреть, — сказал Буквица. — Можешь уйти. Мы позовём тебя, когда всё будет кончено.

— Я буду здесь до конца, если вы не против.

— Конечно. Но ты должен понимать, что мы не мстим тебе.

Лебеда накрыла своей ладонью место рядом с собой, где должна была лежать моя рука.
— Мы все переживаем: она наша сестра. Я даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь.

— Портулак может позаботиться о себе, — сказал я, но слова вышли пустыми, как будто я просил убедить меня в этом.

— «Серебряные крылья» стробируют свой барьер, — сказал Горчица. — Псевдотяга уменьшается, как мы и ожидали.

Стробирование давало «Серебряным крыльям» определённую защиту, но в ней были дыры, промежутки между импульсами, через которые может пройти хорошо нацеленная рапира.

Корабль Горчицы назывался «Стальной бриз». На изображении он был показан жёлтой стрелкой с тупым концом. Она приближалась к «Серебряным крыльям», сокращая дистанцию с десятков тысяч километров до тысяч километров.
— Корабль фазирует орудия, — говорил он, не отрывая глаз от окна со значками и числами, которое сопровождало значок его корабля. — Синхронизирует гамма-пушку, чтобы пробить барьер корабля Портулак. — Он повернулся к нам и с гордостью сказал: — Он хорошо выучился: если бы я был на борту и командовал, я бы сделал точно так же.

— Попадание в борт, — провозгласил Лабазник, когда параметры «Серебряных крыльев» резко поменялись. — Значительная масса корпуса ионизирована или срезана… Я думаю, ты пробил его, Горчица.

Тот ухмыльнулся.
— Перезарядка гамма-пушки. Синхронизация с барьером. Огонь.

— Второй фокус ионизации в трёх километрах к корме от первого. Два явных попадания. — Лабазник торжествующе посмотрел на нас, подняв сжатый кулак. — У нас получается. Они не защищаются. Очевидно, роботы захватили не всё управление.

— Не рассчитывай на это, — сказал я тихо.
Хотя «Стальной бриз» вырыл на поверхности «Серебряных крыльев» пару кратеров, данные говорили, что ни ускорение, ни эффективность барьера «Серебряных крыльев» не уменьшились.

— Перезарядка орудия, — сказал Горчица. — Синхронизация. Наведение орудия на другую цель — эпицентр двигателя. Огонь…

Через несколько секунд Лабазник произнёс:
— Новых повреждений нет. Только следы предыдущих выстрелов.

— Значит, «Серебряные крылья» сменили фазу поля, — сказал Буквица. — Надо подстроиться.

— Дайте ему время, — сказал Горчица. — Он с таким уже сталкивался. Ему хватит несколько секунд, чтобы вывести математическую модель смены фазы и частоты, и он без проблем пробьёт барьер. Перезарядка гамма-пушки. Огонь…

— Размер повреждений тот же, — констатировал Буквица. — Наверное, «Серебряные крылья» меняют параметры быстрее, чем ты синхронизируешься.

— Дайте ему время. Надо просто подкорректировать модель.

Однако, и на следующем выстреле «Стальной бриз» не нашёл лазейки к корпусу «Серебряных крыльев». Барьер поглощал гамма-лучи без напряжения, используя часть для себя и отражая остальное в виде сдвинутого вниз рентгеновского излучения, которое долго разносилось после выстрела, как звон музыкальных тарелок.

Я сжал поручень, когда накатила волна ускорения, потом сказал:
— Мы должны отправить туда другие корабли. Может быть, один не справится, а если все начнут стрелять с разными фазами и частотами, то «Серебряные крылья» не смогут отразить все выстрелы.

— Мы об этом не договаривались, — сказал Щавель.

— То, о чём мы договорились, бесполезно. Мы всего лишь немного замедляем «Серебряные крылья». Пора переходить к новому плану, пока у нас есть такая возможность.

Буквица секунду колебался, затем кивнул.
— Лебеда, Лабазник: прикажите вашим кораблям подойти на расстояние выстрела. Совместно со «Стальным бризом» ищите слабое место в защите.

Поскольку их корабли были на расстоянии три минуты, через столько времени они получат новый план и ещё через столько же мы увидим его результаты. До того мы могли только наблюдать, как корабль Горчицы продолжает обстрел. «Стальной бриз» ещё два раза выстрелил из гамма-пушки, потом развернулся, начал стробировать барьер и включил псевдотягу.

— Он не отступает, — пояснил Горчица, хотя мы и так это понимали. — Хитрец, он понял, что так ничего не добьёшься. Он сделает то же, что сделал бы я на его месте — пустит в ход миног.

— Сколько их на борту? — спросил я.

— Пятьдесят две. Гамма-пушки средней дальности и намоточные двигатели с высоким гистерезисом. Посмотрим, как «Серебряные крылья» с ними справятся?

— Не сильно полагайся на свою мелюзгу, — пробормотал я.
Конечно, миноги быстры, но их поражающая сила ни при каких условиях не сравнится с таковой орудия, установленного на корабле. Также они не способны настраивать параметры луча, чтобы справиться с барьером, который быстро меняет фазу.

На карте боя мы увидели струю жёлтых точек, разлетающихся от «Стального бриза», как семена из одуванчика, на который подули. Они разделились на два отряда — двенадцать миног организовали кордон вокруг корабля Горчицы, остальные сорок рванули к более крупной цели — «Серебряным крыльям». Их намоточные двигатели создавали псевдотягу, поэтому миноги могли толкать границу поля «Стального бриза», благодаря чему тот мог сохранять свою позицию относительно «Серебряных крыльев» даже с барьером на полную мощность. Корабль Портулак не умел делать такой фокус: инерция у «Серебряных крыльев» была как у горы; чтобы преодолеть её, нужны тысячи миног, и я знал, что она не имеет столько.

Сорок атакующих миног разбились на подотряды и начали огонь по уязвимым местам, которые мы обнаружили ранее. Иногда одной из них удавалось пробить стробирующее поле, но я знал, что это благодаря удаче, и даже когда гамма-лучи достигали корпуса, они всего лишь царапали броню. Может быть, из этого что-то выйдет со временем — можно умереть от тысячи укусов, а не от одной смертельной раны. Я даже немного подбодрился оттого, что «Серебряные крылья» до сих пор не ответили как полагается. Наверное, роботам было действительно трудно контролировать её системы.

Через шесть минут после отправки нового боевого приказа корабли Лебеды и Лабазника, которые назывались «Ветер тайны» и «Жёлтый шут», подошли на расстояние выстрела, стробируя свои поля и согласовывая прицел своих гамма-пушек со «Стальным бризом». Миноги продолжали жалить «Серебряные крылья».

Новые корабли временно убрали барьер, чтобы выпустить собственных миног.

Пушки выстрелили.

— Попадание! — закричал Лабазник. — Ионизировано и срезано несколько килотонн корпуса! Мы скоро пробьёмся!

— Нестабильность генератора барьера, — сказал Белена, заражаясь от Лабазника возбуждением. — Боже мой, им несладко. Поле упало до нуля на две и восемь десятых миллисекунды! Четыре миноги проникла за барьер «Серебряных крыльев». Поле ещё раз пропало — теперь там девять миног. Двигаются к огневой позиции. Мы прорвались за крепостные стены.

— Главная пушка перезаряжается, — сказал Горчица. — Нам достаточно одного прямого попадания. Мне начинает казаться, что мы сможем…

Потом он замолчал. Стрелка, которая обозначала «Стальной бриз», мигала, сообщая нам о чём-то ужасном. В окне рядом со значком мелькали числа и символы.

Наши взгляды метнулись на изображение его корабля, записанное другими двумя. Они снимали через пространство боя, наполненное газом и мусором, искажённое бешеными энергиями генераторов барьера и двигателей. Но даже из такого изображения было ясно, что «Стальной бриз» терпит крушение. По скошенным бокам корабля Горчицы бежали миниатюрные взрывы, похожие на великолепно спланированный фейерверк. Корабль начал кувыркаться, розовая дрожь двигателей реальной тяги свидетельствовала об отчаянных попытках восстановить поперечное управление. Это было бесполезно. Где-то внутри корабля отказали нейтрализаторы инерции. Сила инерции вонзила зубы в плоть корпуса и сорвала его, как мясо со скелета. Через секунду вспыхнул яростный свет умирающего двигателя — расширяющаяся белая сфера, переходящая в фиолетовый и чёрный цвет вдоль своей идеальной границы. Сфера заполнила барьер так быстро, что глаз не успел заметить движения. Мгновение барьер сдерживал её, хотя его генератор уже превратился в облако элементарных частиц в сердце взрыва. Сфера стал ещё ярче, прожигая глаза, как раскалённое копьё. Её покрывали негативные крапинки миног, которые всё ещё летели вокруг. Затем она вырвалась из этой последней, разрушенной темницы в открытый космос.

«Стального бриза» не стало.

— Что это было? — спросил Горчица, озираясь в поисках человека, который мог бы вытащить его из дурного сна. — Скажите мне, что это было. Мы побеждали. Мы почти закончили. Почему «Серебряные крылья» начали стрелять?

— Они ждали удобного момента, — сказала Пижма, — когда все три корабля приблизятся. Должно быть, пробили собственный барьер синхронизированной гамма-пушкой.

— Уведите «Ветер тайны» и «Жёлтого шута» из-под обстрела, — сказал Буквица, цепляясь за своё спокойствие, как за последнюю надёжную вещь во вселенной. — Потом надейтесь и молитесь, что они смогут постоять за себя, потому что я сомневаюсь, что «Серебряные крылья» будут ждать нашего следующего хода.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/181300

Переводчики: beroal