Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 8_37

Сообщение Аконита с Невмы шло со скоростью света, но ему пришлось догонять корабли, которые уже в течение дня летели почти так же быстро. Когда сигнал достиг нас, он был так смещён в красную сторону и настолько растянут за границы обычной полосы пропускания, что поначалу наши корабли не распознали протокол Горечавки.

— Не думал, что с Невмы ответят так быстро, — сказал Горчица.

Буквица покачал головой.
— Это однозначно не касается звёздной дамбы. Они хотят сообщить что-то другое.

Нам оставалось только смотреть сообщение. На наших мостиках нарисовалось изображение Аконита. Ещё до того, как он заговорил, по выражению его лица мы поняли: ничего хорошего он не сообщит.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он медленно и выразительно. — Я только что говорил с Волчник насчёт допроса Грильза. Она показала ему имена всех наших шаттерлингов, всю тысячу, даже тех, которые умерли много циклов назад. Она надеялась заметить, что он узнал какое-то имя. Следить за его реакцией легко, потому что его мозг разложен, как ковёр. Ну, что-то она нашла. Было несколько всплесков, больше десяти. Он знает её, разумеется, и меня, и других шаттерлингов, которые допрашивали его в системе слёта. Несколько наших, о которых он слышал раньше, так как он Марселлен. Все мы происходим от Абигайль и Людмилы из Золотого Часа. Кроме того, он раньше интересовался нашей линией. Всё это добавило шума. Тем не менее, Волчник добыла данные, которые нельзя отнести к шуму. Она нашла имя, которое Грильз не мог узнать благодаря нашей популярности или славе. Имя принадлежит шаттерлингу, который не участвовал в допросах, жив и находится среди нас.

У меня немного отлегло от сердца. Значит, неприятности возникли на стороне Аконита, а не у нас. Он просто хочет держать нас в курсе.

Аконит продолжал:

— Если бы я знал способ послать эту информацию избирательно, чтобы она достигла только тех, кому предназначена, я бы так и сделал. Но протокол не позволяет, и, в любом случае, — даже если бы я мог зашифровать сообщение — сигнал всё равно был бы виден. Я подумал, что разницы нет, так как он всё равно поймёт, что его имя раскрыто. — Он глубоко вдохнул, чтобы придать себе твёрдости. — Мы считаем, что это Ситовник. Конечно, реакция Грильза может быть фальшивой — только он сам знает наверняка — но мы не нашли другой причины, почему он так сильно реагирует именно на его имя и на его лицо. Он знает Ситовника. Следовательно, Ситовник — шпион, предатель, который всё время был с нами. Конечно, могут быть другие. Однако, кто-то должен был донести о нити Лихниса нашим врагам, которые устроили засаду. Если Ситовник предал нас, тогда поиски убийцы Минуарции закончены. — Он слабо улыбнулся. — По поводу Лихниса: я надеюсь, старик, ты меня слышишь. Ты был прав насчёт Минуарции. <emphasis>Была</emphasis> деталь, которую мы не заметили. Минуарция послала нам сообщение. Не с того света, понятно, а во время падения с балкона. Она знала, кто её толкнул, она хорошо его рассмотрела. Она знала, что умрёт и что никакая машина в городе её не спасёт, и она знала, что выжить после такого падения не возможно даже с нашей медициной. Но она была очень умной, поэтому попыталась сказать нам.

— Кольца, — тихо сказал я.

Буквица не понимал.
— Что?

— Лихнис чувствовал, что что-то не на месте, — продолжал Аконит, не слыша нас. — Он не мог сказать определённее, и, может быть, у нас тоже не хватило бы ума определить… но, когда мы сложили это с реакцией Грильза, всё стало ясно. Минуарция переместила кольца с левой руки на правую. Лихнис заметил это неосознанно. А у нас есть изображения Минуарции до и после падения. Когда мы их сравнили, то заметили разницу в положении колец. Длительности падения хватило бы, чтобы переместить. Это всё, что она могла сделать. Царапать его имя на коже не имело смысла, так как она знала, что удар очень сильно разобьёт её тело. А кольца уцелеют, и она надеялась, что мы поймём её послание. Она хотела таким образом сказать нам, что это не простой несчастный случай и что её убили. Она могла это сделать, только переместив кольца.

— Это никак не указывает на Ситовника, — сказала Пижма.

— Но поскольку у нас есть улика, что он вовлечён… — рассудил Буквица.

— Мы должны ему помешать, — сказал я.

Буквица скомандовал остановить сообщение Аконита — всё остальное подождёт, пока мы будем разбираться с более важным делом. Согласно тактическому прогнозу, Ситовник подойдёт на расстояние выстрела к «Серебряным крыльям утра» через пять минут.

— Сейчас он уже получил сигнал, — сказал Белена. — Он знает, что мы знаем.

Буквица открыл канал к «Полуночной королеве».
— Ситовник… нам надо поговорить. Если ты видел передачу Аконита, ты должен понимать, что у нас есть веские подозрения. Возможно, они беспочвенны. Я знаю тебя и доверяю тебе настолько, что уверен в этом. Но я не могу просто отбросить их. Отмени атаку и вернись в наш отряд, и дальше мы сами этим займёмся.

— Если он отменит атаку, то он невиновен, — сказал я, — но я сомневаюсь, что он собирается выполнить твой приказ.

Горчица смотрел на меня, как на оракула.
— Ты думаешь, он работает на машинный народ?

— Нет, он из всех сил пытается помешать им достичь места назначения.

Горчица прижмурился.
— Тогда он на нашей стороне, так?

— Пока Портулак дышит — нет.

Мы ждали ответа от Ситовника, но он молчал, как я и ожидал. Зачем ему говорить с нами после сообщения Аконита? Мы без возражений разрешили ему лететь именно туда, куда ему было нужно. Я не ошибся, когда сомневался в его храбрости, когда он вызвался возглавить атаку на «Серебряные крылья». Дело не в том, что я плохо знал его характер, а в том, что я не знал настоящую роль Ситовника. Он прятался, докладывал своим повелителям из дома Солнц — если учесть это, он был храбрее всех нас.

— Входящее сообщение, — вдруг сказал Буквица.

— Ситовник?

— Нет, Портулак.

Я собрался с духом — я должен был рассказать ей о вероятном плане Ситовника, зная, что она вряд ли может защитить себя.

— Лихнис, — сказала она, — для тебя есть новости… не очень приятные. — Её голос был напряжённым. Она вдохнула и продолжила: — Гесперу удалось захватить в плен Каденцию. Радоваться рано, потому что мы всё равно не можем управлять «Серебряными крыльями». По крайней мере, мы смогли заглянуть в её голову. Ты прав насчёт звёздной дамбы, именно к ней мы направляемся. Где-то на борту моего корабля находится одноразовая открывалка. Я не знаю, где именно, но роботы не стали бы захватывать корабль, если бы сомневались, что она есть. Они знают о нас больше, чем мы сами, Лихнис.
Она запнулась, наверное, потеряла нить — я чувствовал в её голосе усталость, похоже, каждое слово требовало заметного усилия.
— Мы знаем не всё об этой звёздной дамбе. Да, её установила линия Горечавки, но не для того, чтобы сдерживать излучение умирающего солнца. Внутри неё находится что-то другое, о чём мы не имеем понятия. Или знание о нём так глубоко погребено в нашей памяти, что мы его не видим. Может, у вас получится докопаться, не знаю. Главное то, что внутри этой дамбы сидит что-то плохое, но не холодная сверхновая, а что-то хуже.

Я вроде бы слушал, но слова проходили мимо меня. Я остановил воспроизведение.
— Портулак, слушай меня. Мы знаем, что Ситовник — шпион, по его вине нам устроили засаду, он убил Минуарцию. Он будет использовать против «Серебряных крыльев» больше огневой мощи, чем рискнули бы мы. Если Каскад нас подслушивает, ему тоже следует это знать.

— Ты рехнулся? — почти беззвучно сказал Лабазник.

Я поставил передачу на паузу.
— Нет, я не рехнулся. Я предпочту, чтобы Каскад убил Ситовника, потому что Портулак пока ещё там.

— Но ведь роботы хотят…

— Это для меня значит меньше, чем жизнь Портулак. — Я ощутил, как моё лицо заливает фальшивая бравада. — Также я хочу вернуть Геспера, потому что мы перед ним в долгу. Если тебя не устраивает, лучше скажи сейчас. До прибытия к дамбе осталось шестьдесят тысяч лет. Я не собираюсь бросать её, когда мы еле начали.

— Дай Лихнису продолжить передачу, — сказал Буквица.

Я прилагал усилия, чтобы мой голос был спокойным и ровным.
— Сказать больше нечего. Если Каскад может управлять орудиями «Серебряных крыльев», то он должен использовать все наличные средства, чтобы отбиться от Ситовника. Это не значит, что я перестану его преследовать, когда мы разберёмся с Ситовником.

Закончив своё сообщение, я запустил сообщение Портулак.

— Вот что вам нужно знать, — сказала она. — Машинный народ не был первым. Задолго до его рождения существовала другая машинная цивилизация. Назовём их первомашинами — сойдёт, пока мы не знаем, как они сами себя называли. Как они появились, сейчас не важно. Важно то, что они не стали существенной силой на галактической арене. Первомашины вымерли, потому что их убила искусственная инфекция. — Я почувствовал, что Портулак говорит намного меньше, чем знает. — На данный момент это всё, что Геспер может мне сказать, — подытожила она. — Он знает не больше Каденции, и она из всех сил сопротивляется выкачиванию информации.

Почему она лгала (а в этом я был твёрдо уверен)? Не потому, что хотела скрыть что-то от меня. Наверное, потому что она думала, что её слышит Каскад.

«Читай между строк», — подсказывал её голос.

— Первомашины вымерли не все. Некоторые убежали от инфекции. Они находятся внутри звёздной дамбы. Там они сидели миллионы лет и ждали возможности освободиться. Лихнис, ты должен понять, что вполне возможно, что они представляют для нас опасность. Мы заперли их за дамбой не просто так — мы, линия Горечавки. Каденция и Каскад считают первомашин пропавшими богами — они такие же, как люди-машины, но быстрее, сильнее, умнее — у них были миллионы лет, чтобы самосовершенствоваться. Машинный народ хочет освободить первомашин, чтобы они распространились по галактике и поработили человеческую метацивилизацию. Вот к чему они стремятся. Не убить несколько местных цивилизаций, а раздавить человечество. Мы старый порядок, органическая цивилизация. У роботов хватило ума понять, что, если они не предпримут шагов, чтобы уничтожить нас, рано или поздно мы попытаемся уничтожить их.

— Тогда нам выгодно, чтобы Ситовник их убил, — сказал Щавель.
Я хотел ненавидеть его за эти слова, но в них не было злости, была только хладнокровная оценка ситуации. С ужасом я понял, что он прав.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/185140

Переводчики: beroal