Готовый перевод House of Suns / Дом Солнц: 8_38

Геспер отошёл от сломанной, безногой и безрукой куклы, которая когда-то была Каденцией. Перед этим он прозондировал её, чтобы убедиться, что она не погрузила себя в глубокую маскировочную кому и что никакая невидимая, экранированная часть её разума не замышляет ответный ход.

— Отвернитесь, — сказал он перед тем, как обдать её излучением энергетического пистолета.
Моего носа достиг запах горения. Когда я оглянулась, от Каденции осталась только чёрная тлеющая куча, в которой мерцали синие угольки.
— Больше она нам не помешает, — сказал Геспер.

— Похоже, вам не было приятно.

— Мы принадлежали одному народу. Она рисковала своим существованием ради цели, в которую верила.

— Геноцид.

— Не совсем. Она искренне верила, что органическая жизнь никогда не сможет смириться с существованием машинного разума. В её убеждении не было ненависти, только ощущение крайней необходимости. Я проник в её мозг и задушил существо, которое когда-то жило и светилось. — Он предложил мне энергетический пистолет. — Да, мне не было приятно. Но надо было закончить.

— Благодарю за всё, что вы для нас сделали, Геспер.

— Наверное, вам интересно, почему я не согласен со взглядами Каденции.

От этого вопроса у меня мурашки побежали по коже.
— Такая мысль пробегала в моей голове.

— В некоторой степени я с ней согласен. Учитывая факты, которые мы знаем, только глупец может верить, что органические и машинные существа будут жить в гармонии до конца времён. Страх Каденции за будущее машинного народа был оправданным.

— И решение выпустить первомашин из дамбы тоже оправданно?

— Нет. Её беспокойство было обоснованным, но действия были ошибочными, хотя и основанными на правильных рассуждениях. Тем не менее, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помешать Каскаду выполнить их задачу.

— Вплоть до и включая уничтожение баржи?

— Мы прибегнем к этому, когда все другие способы отпадут. — Он помолчал и добавил: — Вы должны войти в забытьё до конца атаки Ситовника.

— Во время предыдущей атаки я бодрствовала.

— Думаю, в этот раз будет по-другому. Стрельба будет более яростной. Я предполагаю, что мы будем ощущать неамортизированные удары, которые причинят вам дискомфорт.

— В предыдущий раз Каденция и Каскад не пытались сохранить мою жизнь. Или всё-таки пытались?

Геспер ответил так, как будто открывал ребёнку огромную, страшную тайну:
— Нет. Ваша жизнь второстепенна для их главной цели. Им нужна только открывалка. Они руководствовались разведочными данными, которые были неполными. Согласно памяти Каденции, они уже нашли и применили одну открывалку, но перепутали звёздную дамбу. Они открыли не ту дамбу, но увидели это только после применения открывалки.

Это не укладывалось в голове.
— Угарит-Пантх и Согласие. Ты хочешь сказать, их рук дело?

— Они ошиблись, открыли не ту дверь.

— И выжгли целую цивилизацию.

— Этот промах не был критическим. Они заново проанализировали разведочные данные и всё, что знали о вашей линии, и пришли к выводу, что все нити ведут на борт «Серебряных крыльев утра». Не зная точное местонахождение открывалки, они вынуждены беречь каждый корабль в вашем трюме. — Он мельком посмотрел на Каденцию, наверное, чтобы убедиться, что обугленные останки не подслушивают нас. — Итак, где она?

— Дело в том, что я не знаю.

— Тогда мы должны найти её и обезвредить. Конечно, после того, как переживём атаку Ситовника.

Ближайшая камера для забытья находилась поблизости от командной палубы. Вдоль стены стояла шеренга одинаковых камер — белых прямоугольников со скруглёнными углами — похожих на квадратные яйца.

— Я не люблю стаз.

— Тем не менее, стаз защитит вас лучше, чем замораживание. Я выведу вас в нормальное время, если возникнут трудности.
Геспер открыл дверцу ближайшей камеры. Перед нами предстал полностью белый интерьер: аппаратура для стаза, трон, управляющие и сдерживающие системы — упакованные плотно, как внутренние органы. Выдвинулось кресло, приглашая меня прилечь на тестообразную поверхность. Под моими пальцами приютились пульты.

— Какой коэффициент и какую длительность я должна установить?

— Я настрою. Не хочу, чтобы вы вышли до того, как мы будем уверены, что Ситовник не угрожает нам.

Клаустрофобия сжала своими холодными костлявыми пальцами моё горло.
— Что, если я не выйду?

— Я буду рядом, чтобы вывести вас. Хотите что-то передать Лихнису, пока есть возможность?

Я устроилась на троне, засунула руки и ноги в обручи, которые сами затянулись.
— Надо было раньше об этом подумать.

— Вы забыли, что я записывающий аппарат высокой точности. Проговорите ваше сообщение, и я передам его Лихнису, как только смогу установить связь.

— Скажите ему, что я его люблю и благодарна, что он шёл за мной так далеко.

— Нет, говорите это, как будто я Лихнис.

Я сделала вдох. Было что-то неестественное в том, чтобы смотреть в золотистое лицо робота и представлять вместо него моего любовника и друга.
— Я люблю тебя, шаттерлинг. Спасибо тебе за всё. Делай всё возможное, чтобы остановить «Серебряные крылья», но при этом береги себя. Я хочу снова увидеть тебя. Я хочу встретить закат со стаканом доброго вина и поболтать об этой передряге, как будто она случилась давным-давно и после неё с нами случилось много хорошего и интересного.

— Так будет, — сказал Геспер.

Сиденье въехало в кабину стаза, зажимы зафиксировали моё тело. Геспер закрыл дверь — я продолжала видеть его через полупрозрачное зеркало. Воротник с шипением обхватил мою шею и вдавил в сиденье. Он сидел так плотно, что создавал неудобство, но не душил. Мелодичный голос предупредил меня, что я вхожу в стаз с коэффициентом сжатия времени один миллион и что я должна немедленно нажать кнопку аварийного останова, если передумала. «Последний отсчёт до включения стаза, — сказал голос. — Три… два… <emphasis>один</emphasis>».

Геспер моментально исчез. Внешний мир осветился ярким голубым светом и медленно вернулся к иллюзорной норме. Через секунду я подумала, что я сижу в кабине чересчур долго, так как по нормальному времени моего корабля прошло десять дней.

Геспер или погиб, или обманул меня. Я нащупала пульты под руками. Я начала вращать ручку коэффициента, ощущая, как она щёлкает по делениям. Один миллион. Сто тысяч. Десять тысяч.

Голос сказал: «Имейте в виду, что ручная настройка кабины в данный момент не возможна. Принимаются только внешние управляющие сигналы».

Прошло несколько десятков секунд. Сто дней.

«Серебряные крылья утра» были настолько близки к скорости света, что корабельное время текло в двадцать раз медленнее планетарного. Кроме того, мой корабль ускорялся. Сто дней на корабле соответствуют двум тысячам дней в стационарной вселенной. Когда я заподозрила неладное, мы уже прошли шесть лет пространства. Пока я прикидывала расстояние — ещё шесть лет.

Двенадцать лет. Нет, скорее восемнадцать или двадцать. Совсем скоро «Серебряные крылья утра» проложат между собой и Невмой столетие полёта.

Полёт к звёздной дамбе займёт всего лишь день в кабине.

— Геспер, — сказала я. — Ты лживая скотина.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14927/185141

Переводчики: beroal