Готовый перевод the nine lives of Peeta Mellark / 9 жизней Пита Мелларка: Reaping

День жатвы.

Название это отвратительно для меня.

Жатва является термином сельского хозяйства, день предназначенный для вырубки и сбора сельскохозяйственных культур.

Вместо этого Капитолий изменил его значение, чтобы "вырубать и собирать" наший детей, для своих безумных игр.

Еще одно напоминание, что мы не принадлежим себе, что они владеют нами, и мы ничего не можем с этим поделать.

Я не сильно волновался за себя.

В семнадцать лет, у меня только 7 листков (два трудных года я должен был подписаться на тессеры, поскольку нам необходимо было дополнительное зерно, чтобы делать хлеб).

Тем не менее, я был гораздо в лучшем положении, чем, я уверен, девушка из шлака, у которой листков с именем должно было быть по крайней мере в двадцать раз больше.

Одиннадцать лет я наблюдал за ней,безнадежно пытаясь снова и снова заговорить с ней, познакомиться с ней в какие-то случайные минуты встреч.

Последний настоящий контакт у нас с ней был, когда я отдал ей хлеб.

В течение четырех лет я смотрел на нее в начале каждого месяца, когда она проходила мимо пекарни, со скудным запасом масла и зерна.

Она не знает меня, но я знаю ее и знаю, что она подписалась на каждого члена своей семьи и это утраивало ее шансы быть выбранной.

Каждый год в ожидании отбора на игры, мой отец выглядит все более и более нервным и говорит мне, что все будет хорошо, что у меня не так много листков, чтобы серьезно волноваться.

Да я и не волнуюсь за себя, но вот за нее...

Отец выложил свой старый костюм для меня.

Как животные, мы должны наряжаться перед тем как нас заставят убивать.

Я проскальзываю в темно-коричневый материал, уже давно выцветший и быстро запускаю расческу в волосы.

Я уже тронулся в путь, не собираясь создавать неприятностей своим опозданием.

Знакомая сцена ждет меня в центре города.

Мальчики и девочки разделены, построены как скот по возрасту.

Родители, переполненные тревогой, стояли вокруг, цепляясь друг за друга, и молча молились, а некоторые уже плакали.

Для меня было жутко, видеть мужчин, принимающих ставки, какого ребенка выберут.

Этих бессердечных существ никто здесь не волнует, и таким образом, вместо этого появляется извращенная возможность заработать несколько монет.

Я присоединяюсь к группе мальчиков моего возраста, и подавленно приветствую некоторых из них.

В то время как открытие Голодных игр может быть причиной праздника в Капитолии, здесь это не повод, чтобы праздновать.

Все мы часть шоу, мы должны быть наказаны мстительной рукой Капитолия, но сегодня вечером наши мысли будут с двумя семьями, которые потеряют ребенка, и с теми детьми, которые потеряют свои жизни.

Мы все уверены, в этом исходе для Дискрикта 12, который имел только двух победителей, и один из них - теперь просто пьяница.

Мэр произносит речь, которую я только пропускаю мимо ушей так как только что заметил Китнисс.

Она выглядит более возбужденной, чем я когда-либо видел ее при жатве, и я понимаю, почему. Это - первый год, когда в жатве участвует ее младшая сестра, Примроуз.

Я замечаю как она встречается взглядом с Гейлом и необоснованная ревность вспыхивает во мне.

Я не имею никакого права быть ревнивым, потому что несмотря на все мои чувства у меня нет никаких прав на нее.

Она быстро отводит взгляд и сосредотачивается, поскольку Эффи Бряк начинает говорить.

"Леди первые!" произносит она счастливо.

Эффи, как типичный Житель Капитолия, рассматривает Игры только как игру.

Она, кажется, не понимает того, что двадцать три жизни будут потеряны в этом году.

Ее лицо не показывает раскаяния, из-за того, что она вытаскивает одно из двадцати трех имен, будущее которых будет известным.

Ее улыбка не исчезает, поскольку она разворачивает листок бумаги и читает его ждущей толпе.

Примроуз Эвердин

Мой пристальный взгляд немедленно перескакивает к Китнисс.

Она выглядит замороженной, как будто не может поверить в происходящее.

На мгновение я волнуюсь, что она может упасть в обморок, и я начинаю расталкивать толпу мальчиков, чтобы добраться до нее.

Краем глаза я вижу ее сестру, столь крошечную, рядом с высокой сценой, когда Китнисс возвращается к жизни.

"Прим" - кричит она, и отчаяние ясно слышится в ее голосе.

"Прим" По ее лицу видно, что она готова бороться с толпой, чтобы добраться до сцены, и они расступаются перед ней.

Она мчится к девочке, и отодвигает ее назад в душераздирающе защитном жесте.

- Я хочу быть добровольцем! Я вызываюсь добровольно!
Мое сердце проваливается в живот при этих словах.

Нет! захотел кричать ей я.

У меня никогда, возможно, не было реального шанса быть с ней, но это была последняя возможность видеть девушку, которую я любил? О, как мне было жаль, что я не мог добровольно вызваться вместо нее.

Эффи пытается слабо возразить на то, что Китнисс добровольно вызвалась не в то время, но вмешивается мэр.

- Какое это имеет значение? - спрашивает он печально, и я понимаю намного более глубокий смысл, чем просто от того, что Китнисс вызвалась добровольцем.

Что вообще может иметь значение, когда Капитолий может отобрать все, что мы любим? Что имеет значение, когда они убивают наших детей, наших друзей, наших родных, братьев? - Какое это имеет значение? - повторяется он.

Позвольте ей выступать.

Ее бедная сестра Прим истерически кричит своей сестре..

"Нет, Китнисс! Нет! Ты не можешь пойти!"
Я знаю Прим.

Она - особая любимица моего отца и часто приходит в нашу пекарню, чтобы обменять часть ее самоприготовленного сыра.

Видеть ее так невыносимо.

Интересно, на что это похоже, любить кого-то так сильно, чтобы пожертвовать своей жизнью ради него.

Тогда я слегка улыбаюсь своей глупости, поскольку, я только что испытал это.

"Прим, отпусти меня," требует она, и я могу вообразить усилия, которые она прикладывает, чтобы лицо ее оставалось сильным.

"Отпусти!" Гейл отрывает Прим от Китнисс, и я стыжусь признать, что несмотря на все, я все еще ревную к нему.

Как мне жаль, что я не был тем, кому она доверила бы свою сестру! И не я, кому она послала такой взгляд, будто сердце ее разбивается при взгляде на него.

Я пытаюсь настроиться на Эффи, которая подшучивает смехотворно о чести, предоставленной Китнисс, побывать на играх.

Вместо этого я пытаюсь сосредоточиться на лице девочки, которую я люблю, возможно это последний раз, когда я могу видеть ее лично.

Наконец, когда Эффи призывает к аплодисментам, я решительно складываю руки на груди, отказываясь аплодировать этому больному повороту событий.

И ожидаю быть в меньшинстве.

Большинство людей не осмелилось бы бросать вызов Капитолию таким образом.

Показывая, как это все ужасно, и наше несогласие.

Но к моему удивлению, ни один человек не хлопает, или проиводит хоть какой-то шум.

Так же было в детском саду, я чувствую себя связанным с каждым отдельным человеком в этой толпе, в общем восхищении Китнисс, девочки в красном платье.

Меня не удивляет, когда все начинают поднимаем три средних пальца левой руки к губам, и протягивают их ей.

Это прощание с кем-то, кого мы любим.

Это - ответ людей на поступок Китнисс.

Я не могу вспомнить никого другого, для кого мы делали бы это.

Она даже не знает, не может даже понять, какой мы видим ее сейчас.

Эффект, который она производит на людей, когда перестает на мгновение хмуриться, и снимает броню, которую носит с момента гибели отца.

Теперь я могу видеть слезы в ее глазах, которые она старается сдерживать.

Я каким-то образом пробился ближе к сцене и теперь чувствую себя так, будто могу дотянутся и обнять ее.

Я больше не слышу, о чем говорят остальные.

Мое внимание полностью сосредоточено на ней.

Я ощущаю какую-то слабую ярость, когда Хеймитч падает со сцены — он не достаточно трезв, чтобы защитить ее! — в это время Эффи уже готова назвать имя мальчика.

Она произносит "Пит Меларк"

Мой рот широко открывается в шоке, но я быстро закрываю его.

Как Китнисс, я должен постараться сдержать свои эмоции.

Но я не могу не улыбнутся иронии происходящего.

Одиннадцать лет я хотел заговорить с ней, узнать ее, иметь какую-то связь с ней.

Теперь, у нас есть связь, которая скорее всего принесет смерть нам обоим.

Я вижу краткую вспышку узнавания в ее глазах, поскольку она наблюдает, как я приближаюсь к сцене.

Я задаюсь вопросом, что она помнит обо мне

Может я - мальчик, которого она иногда видит в коридорах школы? Или я - просто сын пекаря? Или — но, наверное, я надеюсь на слишком многое — она помнит тот день с хлебом? Она знает, сколько я еще сделал бы для нее? То, что я мог бы — и теперь знаю, что мог — отдавать свою жизнь за нее?

Остальная часть церемонии является пятном темных волос и серых глаз, теплым чувством ее загорелой кожи.

Это будут последние воспоминания, которые я возьму с собой в могилу — могилу, которая намного ближе чем, я когда-либо думал.

Китнисс и меня сопровождают в Здание Правосудия, но прежде, чем я успеваю сказать хоть что-нибудь утешительное, нас разводят по разным комнатам.

Сначала приходит несколько моих друзей

Получается как-то неуклюже, если честно.

Что я могу сказать кому-то в последние минуты?
Мы обмениваемся несколькими стандартными фразами и потом они говорят мне, что мы скоро увидимся, хотя все мы знаем, что это не так.

Каждый из них кратко обнимает меня и потом они уходят.

Десять лет дружбы, и это мое прощание.

Следующей идет моя семья.

Обычно улыбчивый брат, сегодня серьезен.

Старший выглядит огорченным.

Несмотря на то, что он дразнил меня, он всегда был защитником для своего младшего брата, и теперь он нежно гладит мои волосы.

Я не думаю, что он добровольно вызвался бы вместо меня. Это его выбор, но он все еще выглядит несчастным.

Он не пытается притворяться, что скоро мы вновь увидимся, и я этому рад.

- Держись там, братик, - говорит он хрипло.

Он притягивает меня для объятия, его руки, крепко обнимают меня в течение какого-то времени, пока он шепчет мне на ухо.
- Не потеряй себя.

И потом он уходит.

Лица остальных моих братьев омрачены чувством вины, пока следующий подходит ко мне, оставив мне время, что бы обдумать прощальные слова старшего перед тем, как я покину их.

"Пит" шепчет он, его голос полон сожаления.

Но все равно я знаю, что если бы была еще одна попытка, он принял бы то же решение.

"Не волнуйся об этом", я говорю грубо, похлопывая его по плечу.

Как еще я в конечном итоге могу еще его утешить?
- Я не виню тебя за это.

Никаких добровольцев.

Но мы оба знаем, что опровержение этому сидит в соседней комнате.

Он улыбается мне, и я рад что такими будут мои последние воспоминания о нем.

Он тоже коротко обнимает меня, прежде чем покинуть комнату.

Такими темпами все мои прощания закончатся уже через десять минут.

Мой отец казался ближе всего к тому, чтобы не сдержать слезы.

"Пит", говорит он, крепко обнимая меня.

"Сын, я так горжусь тобой.

Ты постараешься, да ведь, сын? Ты умный, сильный и смелый, и не снимай себя со счетов в этих играх.

Я киваю, потому что я не считал себя вне игры.

Я собираюсь остаться в живых как можно дольше, до тех пор, пока она нуждается во мне.

Я сохраню ЕЙ жизнь.

Отец тоже ушел, бормоча что-то вроде "бедная девочка".

Я понял, что он говорил либо о Китнисс, либо о Прим скорее всего.

Он обожает эту девушку, и я надеюсь, ради Китнисс, в мое отсутствие он даст им достаточно пищи, что бы жить.

Я только хотел попросить его об этом, но он уже ушел.

К горлу подкатывает комок, когда я вижу как его профиль исчезает из поля зрения, и я понимаю, что в последний раз увидел отца.

Из-за него мне гораздо больнее, чем из-за других.

Я опускаюсь на диван, и мои пальцы утопают в мягкой ткани бархата.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что ушли еще не все.

Я замечаю, что моя мать сидела на кушетке в углу, тихо наблюдая за разговором.

Мне интересно, собирается ли она перед лицом моей смерти сказать мне, что она любит меня, и что сожалеет о том, как относилась ко мне.

Но конечно это абсурд.

Она долго смотрит на меня.

"Ты знаешь, у Дискрикта 12 мог бы быть победитель в этом году," говорит она глубокомысленно, и на мгновение я столбенею в абсолютном шоке. Я никогда не знал, что она верит в меня.

"Она боец, эта девочка."

И я снова борюсь с абсурдным желанием засмеяться.

Конечно, она говорила не обо мне.

Я чрезвычайно рад, что она тоже думает, что Китнисс может победить.

Если она победит, то все это будет стоить того.

И может быть когда-нибудь шансы будут в ее пользу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14967/48960

Переводчики: MirOk, Sanar, MaRI_L