Готовый перевод the nine lives of Peeta Mellark / 9 жизней Пита Мелларка: Opening Ceremony

Церемония открытия.

Моя команда подготовки заводит сама себя, визжа от волнения.

Клеон, Гермия и Нестор одеты в экзотические наряды и со странными, хирургическими внешними изменениями, настолько популярным в Капитолии. И они начинают свой осмотр и оценку их нового проекта.

МЕНЯ.

Кожа Клеон была светло голубого оттенка с темно-голубыми узорами, покрывающими все видимые места его тела.

А в сочетании с его белоснежными волосами, это придавало ему вид океанской волны.

Гермия, с другой стороны, была относительно чиста от хирургических вмешательств, придерживаясь простых золотых узорах на лбу.

Но ее яркая одежда возмещает это.

Нестор ввел меня в больши1 шок, чем остальные. На его глаза были страшно красного ярко-цвета, в соответствии с рубинами, инкрустироваными в его кожу.

Однако, когда он улыбается, около глаз появляется морщинка, преображая их тревожные цвета, и я могу почти притвориться, что он не из Капитолия, наряжая меня прежде, чем они убьют меня.

- Посмотри на эти глаза! - воркует Гермия.

- Такие голубые!
- А его волосы...

Для района 12, они вполне хорошо ухожены, - добавляет Нестор.

Я не могу понять, комплимент это или нет.

Это довольно сомнительно, так как он подразумевает отсутствие гигиены у нас дома.

Хотя я полагаю, что это оправдано.

- Но его руки! - вскрикивает Клеон несчастно.

Смотри! Следы ожогов! Шрамы! Грубые, как наждачная бумага! Что я вообще могу сделать, чтобы сделать это презентабельно для зрителей? - Я вырываю свои руки от него и складываю их под мышками, глядя на него настороженно.

Я не хочу, что бы Капитолийская хирургия меня как либо касалась.

- Клеон, не начинай все снова! - сердито говорит Гермия.

- Пит, дорогой, все хорошо.

Он ничего не имел в виду! Мы собираемся подлатать тебя. Ты останешься собой, но будешь гораздо лучше.

Я вздыхаю.

Что они вообще могут знать о том, какой я. И мне не нравится как она называет меня "дорогой".

Она не может быть старше меня, чем на пару лет.

Я собираюсь идти в бой насмерть и не заслуживаю того, чтобы меня рассматривали в качестве взрослого?

Я даже расслабляюсь несколько раз, когда мои мысли полностью не тратятся на то, что бы обдумать как сохранить Китнисс живой в этих играх, потому что, хотя они всего лишь пешки в Капитолий, они кажутся действительно хорошими людьми.

И смотря как преображаюсь в их руках - преображение играет большую роль на Играх - я решаю, что лучше будет сыграть добряка.

Меня насильно погружают в несколько ванн с разными странными жидкостями.

Я немного опасался странного цвета и отвратительным запаха, но в конце концов погрузился в странную жидкость, и даже сам немного удивлен, что это оказалось очень приятно.

Когда я выхожу из ванной, моя подготовительная команда садится вокруг меня, никто не тревожиться передать мне халат, по-видимому нагота не аспект, для них здесь начинается настоящая работа.

Нестор начинает меня расчесывать и усердно обрезать мои волосы.

Он, кажется срезает слишком много, что у меня возникает вопрос, оставит ли он вообще что либо, но я знаю, что он не сделает меня лысым.

Это выглядело бы ужасно.

Клеон атаковала самые мельчайшие шрамики на моем теле и вылила на них густой лосьон. Я казался себе незнакомо с кожей, как у младенца.

Гермия, тем временем, сбривала щетину с лица.

Бритвы, которые она использовала не были похожи ни на одни, какие я когда либо видел дома.

Они намного техничней и я решил спросить ее для чего они. Она сказала, что это для того, чтобы не было и намека на щетину, когда я выйду на арену.

Я думаю бороды вообще в Капитолии не носят.

Когда, наконец-то, они закончили, то выдали тонкую накидку и велели ждать моего стилиста.

Все трое оживленно болтали, когда уже вышли из комнаты. А я присел на маленький диван и стал ждать.

Но ждать долго не пришлось.

Мои мысли сейчас вертелись вокруг Китнисс, я думал переживала ли она сейчас, как вдруг дверь скрипнула и вошел мой стилист.

Она была довольно высокой, почти с меня ростом.

И она не выглядит при этом неуклюжей, даже наоборот, грациозной.

Ее блондинистые локоны были затянуты в тугой пучок, а ее глубокие карие глаза задумчиво меня осматривали.

Я был рад увидеть, что она полностью свободна от любых уродующих операций, потому что не знал, сколько еще шокирующих зрелищ я смогу вынести сегодня.

- Здравствуй, Пит. Меня зовут Порция, - сказала она дружелюбным тоном.

Я вежливо поприветствовал ее.

- Встань, пожалуйста.

Я сделал то, что она просила, и когда она начала ходить вокруг меня ее лицо засияло в улыбке.

- Да...думаю с этим будет хорошо работать.

- Эмм...Извините, но с чем работать?
- Ох! С твоим костюмом разумеется! Мой партнер, Цинна, и я придумали очень яркий образ.

Цинна.

Он, наверное, стилист Китнисс.

Я надеюсь, что он окажется таким же нормальным как и Порция.

Я чувствовал, что нервы и терпение Китнисс были изношены больше, чем она показывала.

На самом деле, уже надоело видеть дистрикт 12 одетым как шахтеры.

Очень надоело.

Я улыбнулся ей, полностью согласный с ее мнением.

Таким образом, вместо того, чтобы сосредоточиться на шахтерах, мы сконцентрируемся на угле.

Она стала вытаскивать мой костюм.

Я решил довериться ей немного и старался не смотреть на то, во что меня одевают прежде чем не увижу все полностью.

Когда чуть позже я был полностью одет, она повернула меня лицом к зеркалу и спросила:
- Ну, что ты об этом думаешь?

Я осмотрел себя на момент.

Наряд был довольно прост.

Черный комбинезон, покрывающий почти каждый сантиметр моего тела плотным слоем ткани.

Шнурованные до коленей пара блестящих черные сапог, отличавшиеся от всех, которые я когда-либо носил.

Просто, правдиво и немного скучно.

Однако, одна вещь, которая, я полагаю, будет ловить внимание - это плащ и головной убор.

Оба были сделаны из рыжих, желтых и красных полос.

Теперь я понял концепцию горящего угля, но до сих пор не вижу о каком ЯРКОМ образе твердила мне Порция.

- Это...здорово, Порция, - сказал я, не позволяя голосу дрогнуть.

Но она почувствовала это.

Однако, вместо того чтобы упасть духом, она выглядела радостно.

- Я не сказала тебе о главной части.

О той части, что собирается сделать вас двоих незабываемыми.

Она осторожно начала перебирать пальцами ткань на плаще.

- Мы заставим вам загореться!

Час спустя моя паника не могла утихнуть.

Я жду Китнисс до начала церемонии, но не могу унять панику бродя взад и вперед в беспокойстве.

Несмотря на все гарантии Порции, что огонь этот синтетический и не сможет нам навредить, я не могу перестать волноваться.

Что я буду делать, если Китнисс сгорит еще до начала Игр?

Она заходит со своим стилистом и командой, одетая в костюм идентичный тому, что одет на мне, и на лице ее просматривается та же маска беспокойства.

Каждый поздравляет друг друга с хорошо выполненной работой, но Китнисс удается найти свою дорожку ко мне, как мне тогда на площади, где нас построили для отбора.

- Что ты думаешь? - шепнула она вблизи моего уха.

- Об огне?
Я сжимаю челюсти в жесткую линию перед тем, как ответить.

- Я сорву с тебя плащ, если ты обещаешь сделать то же.

- Договорились, - отвечает она.

Я прилагаю много усилий, что бы подавить улыбку, хотя и не могу понять причину ее появления.

Я знаю, мы обещали Хеймитчу, что сделаем именно то, что они скажут, - продолжает она, - но я не думаю, что он рассматривал этот вариант.

Это заставляет меня понять, что я даже не видел Хеймитча весь день.

- Куда пропал Хеймитч? Разве он не должен защищать нас от подобного рода вещей? - говорю я.

- При всем том алкоголе, что находится в нем, не думаю, что ему следует крутиться вблизи огня.

Я смотрю на нее ошарашено какое-то мгновение.

Китнисс, девушка, которая за все время, что я видел ее, смеялась раза два, сейчас просто шутила в лицо - хотя, надеюсь все-таки, что только моей - неизбежной смерти.

Неожиданно я тоже засмеялся и почувствовал, как это начало согревать все мое тело.

Как странно это не прозвучит, нет никого, с кем бы я хотел разделить этот опыт, кроме нее.

Мгновение она выглядела испуганной, но потом присоединилась ко мне, и мы засмеялись оба.

Возможно, это были нервы, которые не позволяют ей сломаться, но я рад, что у меня останется хотя бы один счастливый эпизод в жизни, связанный с ней.

Мы услышали звук музыки, несомненно, объявляющие о начале церемонии открытия.

Мы прошли к нашей колеснице, запряженной черными, как уголь, лошадьми.

Так как мы - 12ый дистрикт, у нас есть немного времени после Дистрикта 1, что бы еще подготовиться.

Я не был уверен, благословение это или проклятье.

Когда Дистрикт 11 выезжает к зрителям, Цинна подбегает к нам с факелом.

Горящий факел.

За мгновение его рука снижается к нашим плащам. Я знаю, что он собирается делать и опять начинаю чувствовать знакомый налет паники под ложечкой.

Я жду обжигающий жар, который спалит нас дотла, но ощущаю только приятную щекотку.

Прежде чем я могу произнести хоть звук, он поджигает наши головные уборы, но на этот раз я не беспокоюсь.

- Сработало, - вздыхает он, отходя.

Он поднимает подбородок Китнисс выше.

- Помните, организаторы выше всех.

Улыбайтесь.

Они вас полюбят.

Я слепил самую ослепительную улыбку, специально для Капитолия, и уставился на выход.

Китнисс прервала меня вопросом.

- Что он говорит? - Я повернул голову к ней, что бы проследить, куда она смотрит, но не могу сделать это, поскольку не могу оторвать вгляда от ее лица.

Огонь поверх ее головы, отражается в ее прекрасных, ярких серых глазах, и бросает таинственные тени на ее лице.

Она сияет.

Я трясу головой и поворачиваюсь туда, куда она указывала.

Я вижу Цинну, отчаянно пытающего до нас докричаться, и вижу его сложенный вместе руки.

- Я думаю, он говорит, чтобы мы взялись за руки, - говорю я.

Только замаскировав радость, я схватил ее за руку.

Цинна сразу же выставил большой палец в одобрение.

Я слышу бушующую толпу: их восхищенные вздохи, их крики, раза в два громче тех, что звучали для любых других дистриктов и понимаю, мы стали хитом.

Я машу, улыбаюсь, делаю все, что от меня ждут, но краем глаза все еще наблюдаю за Китнисс.

Большая часть моего мозга была сосредоточена на ее теплой руке, зажатой в моей.

Ее пальцы обхватили меня так крепко, что аж костяшки ее побелели.

Я вижу, как она, постепенно обретая уверенность, посылает воздушные поцелуи в толпу.

Их крики оглушали, и я в первые за все время почувствовал надежду.

Они любят ее.

У нее точно будут спонсоры.

Никто не захочет, что бы девушка в огне, погибла.

Что касается мальчика, который был в огне, а он будет делать все возможное, чтобы сохранить ее живой.

Когда мы достигаем Городской Арены, ее хватка ослабевает, будто она вот-вот ее отпустит.

Я не смогу вынести, если она это сделает.

- Нет, не отпускай меня, - прошу я, сжимая руку.

- Пожалуйста.

Я могу упасть без этого.

Это была откровенная ложь, мне просто необходимо чувствовать ее рядом, но я надеюсь, что она не откажется.

- Хорошо, - откликается она, но я могу видеть как она насторожилась сейчас.

Хотел бы я знать, что происходило в ее голове! О чем она думает сейчас? Почему ее рука до сих пор слабеет, когда всё, что я хочу, это держать ее крепче? Она понятия не имеет, что сейчас твориться у меня внутри.

Одиннадцать лет я ждал момента быть так близко к ней, как сейчас.

Одиннадцать лет я хотел взять ее за руку.

Теперь у меня наконец появилась эта возможность, и я счастлив, даже если это последние одиннадцать дней в моей жизни.

Мое горло начинает гореть, так как я впервые по настоящему осознал как мало мне осталось.

Я никогда больше не увижу отца, братьев, друзей.

Я никогда уже не буду глазировать пирог и упущу все остальное в мире.

Никогда уже не проснусь от запаха свеже-выпеченного хлеба.

Никогда не скажу тост на собственной свадьбе.

Никогда не смогу подержать своего ребнка на руках.

У меня осталось всего несколько дней до игр.

Несколько дней, что бы говорить с ней, смотреть на нее, слушать ее.

Только несколько дней для того, что бы заполнить память мыслями о ней, что бы их хватило до самой смерти.

Я знаю. Я хочу, чтобы она была моей последней мыслью, потому что именно для нее я собираюсь умереть.

- Спасибо, что держала меня.

Мне было там немного неуютно, - говорю я, мой голос хрипит.

- Было не заметно, - небрежно откликнулась она.

- Я уверен, никто этого не заметил.

Я уверен они не заметили ничего, но ты.

- Тебе стоит чаще носить пламя. - сказал я ей.

- Ты им понравилась.

Я улыбаюсь ей, надеясь получить ответную улыбку какую видел сегодня.

Вместо этого она удивляет даже меня, встав на цыпочки и поцеловав меня в щеку.

Итак, с поцелуем, я умираю.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14967/48961

Переводчики: Sanar, MirOk