Готовый перевод the nine lives of Peeta Mellark / 9 жизней Пита Мелларка: Interview

Интервью.

Это будут очень долгие два дня.

Тренировки были напряженными, хотя какая от них была польза.

Мои последние несколько дней в Капитолии были проведены в ее компании, так как Хеймитч приказал нам представить себя в качестве пары.

Я еще не говорил ему, что собираюсь делать, но я удивился, подумав, что он это понял

Кроме того, я наблюдал за Китнисс довольно близко, и это только подтвердило мое убеждение, что она вполне могла бы остаться в живых.

Она проходила непринужденно почти каждую станцию.

Потом, когда она получила 11 баллов от Организаторов, я убедился в этом окончательно.

Теперь я сижу рядом с ней на одной сцене перед всем населением Капитолия, наблюдающим за нами.

Я слышу ее мелкие нервные вздохи рядом со мной, а ее пальцы теребят ладонь другой руки.

Я хотел бы взять ее за руку и гладить эти пальцы, держа их в своих, но я знаю, что она не позволит мне этого.

К тому же, уже через несколько минут она итак все узнает.

Она выглядит потрясающе, как обычно.

Хотя я любил ее, даже когда она была в изношенной одежде с длинной косой за спиной, должен признать, что Цинна определенно знал, как преподнести ее достоинства.

Опять же она была будто окутана в огонь, но на этот раз не так буквально.

Детали платья, усыпанные маленькими драгоценными камнями, давали ощущение пламени, будучи тонкими.

Сегодня, они уделили больше снимания косметике на ней, что меня на самом деле не заботило.

Она обладает такой естественной красотой, и все это делает ее лишь больше похожей на те, из Капитолия.

Но кто я, чтоб шутить.

Для нее неважно то, что я думаю.

Она даже не смотрит на меня.

Я знаю, что она зла на меня за то, что я попросил отдельного тренера.

Однако, я уверен, так же и рада этому.

Тем не менее, пока мы здесь сидим, мне так хочется заговорить с ней.

Шепнуть какую-нибудь шутку о других трибутах или утешить, чтобы успокоить нервы написанные так ясно на ее лице.

Хотя каждое интервью длится целых три минуты, и их перед нами еще двадцать два, кажется, только мгновение прошло, и Китнисс уже встает и, поправляя неуверенно свою юбку, и идет туда, где ее уже ждет Цезарь Фликерман.

Я был немного зол на себя, потому что я действительно хотел обратить внимание на это интервью.

Это всегда полезно - знать своих конкурентов.

Тем не менее, у меня было довольно хорошее представление о моей стратегии, как только я попаду на Арену.

Изумленное лицо Китнисс разнеслось по всем огромным экранам вокруг нас.

Она пожимает руку Цезаря, после чего он задает свой первый вопрос, и я могу сказать, что она еще не совсем реагирует на то, что происходит вокруг.

- Что больше всего поразило тебя, с тех пор как ты находишься здесь?

Добрых двадцать секунд проходит, прежде чем она отвечает.

Двадцать секунд, которые я только и делал, что кусал губы, чтобы не начать звать ее. И впился пальцами в стул, чтобы не сорваться к ней.

- Рагу из баранины, - отвечает она.

Мне захотелось засмеяться на ее ответ.

Вот такие вещи делают ее таким замечательным существом.

Она такая неожиданная! Я сумел промолчать, потому что ни один из других трибутов не засмеялся, и я не хотел выделяться.

Пока что.

Интервью продолжается, Китнисс оставляет о себе чарующее впечатление и, конечно, завоевывает сердца половины Капитолия.

Когда она вращается для толпы и показывает свое красивое платье, я вижу, как она хорошо играет свою роль.

Эта хихикающая, вращающаяся девушка не имела ничего общего с той, в которую я когда-то влюбился, но она именно такая, какой ее хочет Капитолий, и это определенно делает мою работу проще.

В конце интервью беззаботное настроение исчезает.

Цезарь задает ей вопрос о Прим, о моменте, когда она вызвалась добровольцем вместо нее.

- Давай вернемся к тому моменту, когда они назвали имя твоей сестры на жатве, - говорит он.

- И ты вызвалась добровольцем.

Ты можешь рассказать нам о ней?

Я видел вспышку боли кратко пересекшую ее лицо перед тем, как она успевает себя встряхнуть и начать сочинять.

- Ее зовут Прим.

Ей всего 12 лет.

И я люблю ее больше всего на свете.

Весь зал - и, скорее всего, весь Панем - совершенно затих, пронзенный словами Китнисс.

- Что она сказала тебе? После жатвы?

Лицо Китнисс душераздирающе было лишено эмоций, но становятся видны усилия, когда она произносит следующие слова.

- Она попросила, что бы я очень сильно постаралась выйграть.

- И, что ты ответила? - Китнисс приподнимается и внезапно начинает смеяться, будто предыдущего момента не было, а потом вновь становится строгой в лице.

- Я пообещала, что сделаю это.

Да, да, да, хотел закричать я.

Она вернется домой.

Это будет стоит того.

Прим вновь увидит свою сестру.

Панем получит обратно девушку, которая была в огне.

Она будет оплакивать меня, конечно, но лишь только потому, что мы из одного дистрикта.

Но вскоре вновь начнет все сначала, я думаю.

Я смогу жить до тех пор, пока буду знать, что она счастлива.

Звуковой сигнал, и Китнисс сопровождают за сцену, в то время как меня ведут на интервью.

Я дохожу до него примерно за десять шагов, натягиваю на лицо широкую улыбку, как будто нет ничего лучше, чем стоять на этой сцене рядом с Цезарем.

- Итак, Пит, - начинает Цезарь, и я заставляю себя прислушаться к его словам.

Хеймитч и я говорили, и я знаю каким именно будет моя тактика.

- Какое у тебя впечатление оставил Капитолий? Тебя тоже впечатлило рагу из говядины, как Китнисс?

Я понимающе посмеялся над его шуткой, прежде чем ответить.

- Чтож, я сын пекаря там, в Дистрикте 12, - говорю я.

И здесь меня впечатлил скорее хлеб.

На самом деле я как-то сказал Китнисс, как же трибуты похожи на хлеб из их родных дистриктов.

Это, конечно, полное вранье, Китнисс и я вообще не говорили последние несколько дней, тем более о хлебе.

- Смотрите, хлеб из Дистрикта 1...

Я начинаю описывать сходства хлеба и трибутов, к большому удовольствию аудитории, но для меня это лишь оттяжка времени.

Аудитория хохотала, когда я закончил свои сравнения, за что я был чрезвычайно благодарен.

Цезарь, который смеялся громче всех, продолжил свои вопросы, продолжая посмеиваться.

- Итак, мы знаем как отличается Дистрикт 12, но какое самое большое изменение для тебя стало в Капитолии?

- Душ! - отвечаю я без колебаний.

- В них столько много кнопок и разных функций, что первый раз я потратил целых 15 пятнадцать минут только на то, чтобы заставить воду литься, - застенчиво улыбаюсь я.

И только сегодня, когда я уже думал, что во всем разобрался и спокойно нажал на кнопку, огромное розовое облако выплеснулось на меня.

Скажи мне, я до сих пор пахну розами?

Цезарь наклоняется ко мне делает глубокий вдох.

Потом он отодвигается и начинает истерически смеяться.

- Ты и правда пахнешь! - закричал он, развлекая Капитолий.

- Напоминает мне о моей бабушке, должен сказать.

Я смеюсь, притворяясь оскорбленным.

Сейчас мы оба смеялись и хотя я принуждал себя, чувствую себя хорошо, пользуясь тем, что пару минут могу не быть таким серьезным.

Красивый парень, как ты.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14967/48962

Переводчики: Sanar, MaRI_L