Готовый перевод RICHARD DAWKINS --The Ancestor's Tale / РИЧАРД ДОКИНЗ -- Рассказ Предка: RENDEZVOUS 4 GIBBONS / РАНДЕВУ 4 ГИББОНЫ

РАНДЕВУ 4 ГИББОНЫ

Рандеву 4, где мы присоединяемся к гиббонам, происходит приблизительно 18 миллионов лет назад, вероятно в Азии, в более теплом и более лесистом мире раннего Миоцена.

В зависимости от авторитетного источника, на который Вы ссылаетесь, есть до двенадцати современных видов гиббонов.

Все живут в Юго-Восточной Азии, включая Индонезию и Борнео.

Некоторые авторитетные источники помещают их всех в род Hylobates.

Сиаманга обычно отделяли и говорили о "гиббонах и сиамангах".

В варианте, когда они делятся на четыре группы, а не на две, это различие стало устаревшим, и я буду называть их всех гиббонами.

Гиббоны – маленькие бесхвостые обезьяны, и, возможно, самые прекрасные древесные акробаты, которые когда-либо жили.

В Миоцене было много маленьких бесхвостых обезьян.

Уменьшение или увеличение в размерах в эволюции достигается легко.

Так же, как гигантопитек и горилла стали большими независимо друг от друга, многие человекообразные обезьяны в миоценовом Золотом Веке обезьян стали маленькими.

Pliopithecids, например, были маленькими бесхвостыми обезьянами, которые процветали в Европе в раннем Миоцене и, вероятно, вели схожий с гиббонами образ жизни, не будучи предковыми по отношению к ним.

Я предполагаю, например, что они использовали брахиацию.

Brachia по-латински рука.

Брахиация означает использование для передвижения рук, а не ног, и гиббоны в этом, очевидно, преуспели.

Их большие, цепкие руки и сильные запястья похожи на перевернутые семимильные сапоги, пружинящие, чтобы запускать гиббона, как из пращи, с ветки на ветку и с дерева на дерево.

Длинные руки гиббона, отлично гармонирующие с физикой маятников, способны перебросить его через сплошной десятиметровый промежуток в кронах деревьев.

В моем воображении высокоскоростная брахиация кажется мне даже более захватывающей, чем полет, и мне нравится представлять себе моих предков, наслаждающихся тем, что, несомненно, было одним из величайших жизненных переживаний, которое возможно испытать.

К сожалению, современные теории вызывают сомнения, что наша родословная когда-либо проходила стадию, полностью подобную гиббону, но разумно предположить, что Сопредок 4 – наш прародитель в приблизительно 1-миллионном поколении – был маленькой, живущей на дереве бесхвостой обезьяной, обладавшей, по крайней мере, некоторым мастерством в брахиации.

Среди обезьян гиббоны также занимают второе место после людей в трудном искусстве вертикальной ходьбы.

Используя свои руки только для стабилизации, гиббон будет двигаться на двух ногах, перемещаясь вдоль ветки, тогда как брахиацию он использует, чтобы путешествовать поперек, с ветки на ветку.

Если Сопредок 4 упражнялся в том же искусстве и передал его своим потомкам гиббонам, то мог ли некоторый остаток этого навыка сохраниться также в мозгу его человеческих потомков, ожидая, чтобы проявиться снова в Африке? Это – не более чем приятное предположение, но верно, что у обезьян вообще есть склонность время от времени ходить на двух ногах.

Мы можем также только размышлять о том, обладал ли Сопредок 4 вокальной виртуозностью своих потомков гиббонов, и могла ли она предвосхитить уникальную многосторонность человеческого голоса в речи и в музыке.

Хотя с другой стороны, гиббоны искренне моногамны, в отличие от больших обезьян, которые являются нашими более близкими родственниками.

В отличие, безусловно, от большинства человеческих культур, в которых обычаи и некоторые религиозные каноны поощряют (или, по крайней мере, позволяют), многоженство.

Мы не знаем, напоминал ли Сопредок 4 в этом отношении своих потомков гиббонов, или своих потомков больших человекообразных обезьян.

Давайте подведем итог того, что мы можем предположить о Сопредке 4, сделав обычное слабое предположение, что он имел большое количество особенностей, разделенных всеми его потомками, всеми бесхвостыми обезьянами, включая нас.

Он, вероятно, больше времени посвящал жизни на деревьях, чем Сопредок 3, и был меньше размером.

Хотя, как я подозреваю, он висел и раскачивался на руках, его руки, возможно, не были так крайне специализированы для брахиации, как таковые у современных гиббонов, и не такие длинные.

У него, вероятно, была гиббоноподобная внешность с короткой мордой.

Он не имел хвоста.

Или, чтобы быть более точным, его хвостовые позвонки, как у всех человекообразных обезьян, слились в коротком внутреннем хвосте, копчике.

Я не знаю, почему мы, человекообразные обезьяны, потеряли наш хвост.

Этот вопрос биологи обсуждают на удивление мало.

Зоологи, сталкиваясь с подобного рода загадками, часто рассуждают сравнительно.

Осмотрите млекопитающих, отметьте тех, у кого независимо внезапно возникла бесхвостость (или очень короткий хвост) и попытайтесь увидеть в этом смысл.

Я не думаю, что кто-то делал это методично, хотя было бы неплохо этим заняться.

Кроме обезьян, потеря хвоста отмечена у кротов, ежей, бесхвостых тенреков Tenrec ecaudatus, морских свинок, хомяков, медведей, летучих мышей, коал, ленивцев, агути и некоторых других.

Возможно, самыми интересными для наших целей являются бесхвостые обезьяны или обезьяны с хвостом столь коротким, что его все равно что нет, как у Мэнской бесхвостой кошки.

Берберийский макак Macaca sylvanus -- бесхвостая обезьяна и, возможно, вследствие этого, его часто неверно называют Берберийской человекообразной обезьяной.

"Целебесская человекообразная обезьяна" Macaca nigra является другой бесхвостой обезьяной.

Джонатан Кингдон говорил мне, что она выглядит и ходит точно так же, как миниатюрный шимпанзе.

На Мадагаскаре есть несколько бесхвостых лемуров, таких как индри, и несколько вымерших видов, включая "коаловых лемуров" (Megaladapis) и "ленивцевых лемуров", некоторые из которых были размером с гориллу.

Любой орган, который не используется, при прочих равных условиях уменьшится в сравнении с прочими по экономическим причинам.

Хвосты у млекопитающих используются для удивительно разнообразных целей.

Но здесь мы должны особо сосредоточиться на животных, которые живут на деревьях.

Белка хвостом улавливает воздух, таким образом, ее "прыжок" почти аналогичен полету.

У обитателей деревьев часто имеются длинные хвосты как противовесы или как рули для прыжков.

Лори и потто, которых мы встретим на Рандеву 8, крадутся по деревьям, медленно преследуя свою добычу, и имеют весьма короткие хвосты.

Их родственники галаго, с другой стороны, являются энергичными прыгунами, и они обладают длинными, пушистыми хвостами.

Древесные ленивцы бесхвосты, как и сумчатые коалы, которых можно было бы рассматривать как их австралийский аналог, и оба передвигаются по деревьям медленно, как лори.

На Борнео и Суматре длиннохвостые макаки живут на деревьях, в то время как близкородственные им свинохвостые макаки живут на земле и имеют короткий хвост.

У обезьян, которые активны на деревьях, обычно длинные хвосты.

Они бегают вдоль ветвей на четырех лапах, используя хвост для баланса.

Они прыгают с ветки на ветку, с телом в горизонтальном положении, а хвост вытягивается как балансирующий руль.

Почему же тогда гиббоны, которые столь же активны на деревьях, как любая хвостатая обезьяна, не имеют никакого хвоста? Возможно, ответ лежит в совершенно ином способе их перемещения.

Все обезьяны, как мы видели, иногда ходят на двух ногах, и гиббоны, если не применяют брахиацию, движутся вдоль ветвей на своих задних ногах, используя длинные руки для поддержания устойчивости.

Легко представить себе хвост, являющийся помехой при ходьбе на двух ногах.

Мой коллега Десмонд Моррис говорил мне, что обезьяна-паук иногда ходит на задних ногах, и длинный хвост для нее – явно главное неудобство.

И когда гиббон намеривается перелететь на отдаленную ветку, он делает это из положения вертикального виса, в отличие от горизонтального положения прыгающей обезьяны.

Далекий от того, чтобы быть стабилизирующим рулем, развевающийся сзади хвост, несомненно, был бы бременем для вертикального брахиатора, такого как гиббон или, по-видимому, Сопредок 4.

Это лучшее, что я могу сделать.

Я думаю, зоологам нужно уделять больше внимания загадке, почему мы, человекообразные обезьяны, потеряли наш хвост.

Апостериорное противоречие фактам порождает привлекательные домыслы.

Как хвост ужился бы с нашим обычаем носить одежду, особенно брюки? Это придает новую актуальность классическому вопросу портного: "Сэр, свешивать налево или направо?"

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/15220/50708

Переводчики: cosinus, Irina73