Готовый перевод RICHARD DAWKINS --The Ancestor's Tale / РИЧАРД ДОКИНЗ -- Рассказ Предка: The Lancelet''s Tale / Рассказ Ланцетника

Рассказ Ланцетника

Из-за того, что один луч заката побуждают его раздуваться гонады
Амфиокса запрос на родительство может вполне пострадать

Уолтер Гарстанг (1868-1949).

Мы уже встречали Уолтера Гарстанга, выдающегося зоолога, который своеобразным способом выражал свои теории в стихах.

Я процитировал двустишие выше не для развития собственной темы Гарстанга, которая, хотя и достаточно интересна, чтобы быть предметом "Рассказа Аксолотля", здесь не имеет отношения к моей цели.

Меня интересует только последняя строка, особенно фраза "запрос на родительство".

Ланцетник, Branchiostoma или amphioxus имеет достаточно черт, объединяющих его с настоящими позвоночными, чтобы давно быть рассматриваемым как выживший родственник некоторого далекого предка позвоночных.

Или даже - что, собственно, и является предметом моей критики - как сам предок.

Я несправедлив к Гарстангу, который прекрасно знал, что ланцетник как дожившее доныне животное не может быть буквально предком.

Тем не менее, такие разговоры иногда вводят в заблуждение.

Студенты зоологи вводят себя в заблуждение, представляя, что, когда они смотрят на некоторое современное животное, которое они называют "примитивным", они видят далекого предка.

Это заблуждение выдается такими фразами как "низшее животное" или "внизу эволюционной лестницы", что не только является снобизмом, но и эволюционно некорректно.

Совет Дарвина самому себе тут очень пригодился бы нам всем: "Никогда не используйте слов высшее и низшее".

Ланцетники - живущие существа, наши полные современники.

Они - современные животные, у которых было в точности столько же времени для эволюции.

Другой показательной фразой является "боковое ответвление от основной эволюционной линии".

Все сохранившиеся животные являются боковыми ответвлениями.

Ни одна эволюционная линия не более "основная", чем любая другая, если не рассматривать с тщеславием ретроспективного взгляда.

Такие современные животные как ланцетники, в таком случае, никогда не должны становиться объектом поклонения в качестве предков, нельзя ни относиться к ним свысока как к "низшим", ни, если уж на то пошло, льстить им как "высшим".

Немного более неожиданно, и тут мы подходим ко второму главному вопросу "Рассказа Ланцетника", что, вероятно, обычно благоразумнее всего сказать то же самое об ископаемых.

Теоретически возможно, чтобы конкретное ископаемое реально было прямым предком некоторого современного животного.

Но статистически это маловероятно, поскольку дерево эволюции - не рождественская елка или пирамидальный тополь, а густо ветвящийся куст.

Ископаемое, на которое Вы смотрите - весьма вероятно, не Ваш предок, но оно может помочь понять, какого рода промежуточную форму прошли Ваши настоящие предки, по крайней мере, в отношении некоторой конкретной части тела, такой как ухо или таз.

Поэтому ископаемое имеет нечто вроде такого же статуса, как у современного животного.

И те и другие могут быть использованы, чтобы пролить свет на наши предположения о некоторой предковой стадии.

При нормальных условиях ни те, ни другие не должны расцениваться, как будто они реально являются предками.

К ископаемым, как и к живым существам, лучше относиться как к кузенам, а не предкам.

Представители кладистской школы таксономистов могут стать в этом отношении абсолютно фанатичными, провозглашая тривиальность ископаемых с рьяностью пуританина или испанского инквизитора.

Некоторые берут лишнего.

Они берут состоятельное утверждение "Маловероятно, что некое конкретное ископаемое является предком некого современного вида" и трактуют его как "Никогда не существовало никаких предков!". Очевидно, что эта книга не доходит до такого абсурда.

В каждый конкретный момент времени в истории должен был быть по крайней мере один предок человека (современный, или идентичный, по крайней мере одному предку слона, предку ласточки, предку осьминога и т.д.), даже притом, что конкретное ископаемое почти наверняка им не является.

Вывод в том, что в нашем обратном путешествии в прошлое сопредки, которых мы встречали, не представлены в общем случае конкретными ископаемыми.

Лучшее, на что мы обычно можем надеяться, это составить перечень признаков, которыми эти предки, вероятно, обладали.

У нас нет ископаемого предка, общего с шимпанзе, даже притом, что он жил меньше чем 10 миллионов лет назад.

Но мы оказались способны предположить, хотя и с опаской, что предок, наиболее вероятно, должен был, по знаменитыми словами Дарвина, быть волосатым четвероногим, поскольку мы - единственная обезьяна, ходящая на задних лапах и имеющая голую кожу.

Ископаемые могут нам помочь с умозаключениями, но в основном так же косвенно, как помогают нам живые животные.

Мораль "Рассказа Ланцетника" в том, что гораздо труднее найти предка, чем кузена.

Если Вы хотите узнать, как выглядел Ваш предок 100 миллионов лет назад или 500 миллионов лет назад, бесполезно копать породы на соответствующую глубину в надежде обнаружить ископаемое, помеченное как "Предок", как будто в некоторой мезозойской или палеозойской кадке с отрубями, где прячут рождественские подарки.

Наибольшее, на что мы можем обычно надеяться - это ряд ископаемых, которые, некоторые в отношении одной части, другие в отношении другой части, представляют то, на что, вероятно, были похожи предки.

Возможно, это ископаемое кое-что говорит нам о зубах наших предков, в то время как на миллион лет более позднее ископаемое дает нам отдаленное представление о руках нашего предка.

Каждое конкретное ископаемое - почти наверняка не наш предок, но, если повезет, его некоторые части могут быть похожи на соответствующие части предка, точно так же, как сегодня лопатка леопарда является допустимым приближением лопатки пумы.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/15220/52517

Переводчики: Dawkinsian, Irina73, cosinus