Готовый перевод RICHARD DAWKINS --The Ancestor's Tale / РИЧАРД ДОКИНЗ -- Рассказ Предка: RENDEZVOUS 28 CNIDARIANS / РАНДЕВУ 28. КНИДАРИИ

РАНДЕВУ 28. КНИДАРИИ

Наша странствующая группа червей и их потомков теперь раздулась до очень больших размеров, и все мы идем дальше в прошлое, к Рандеву 28, где к нам присоединяются книдарии (Cnidaria).

Они включают пресноводных гидр и более знакомых морских актиний, кораллов и медуз, очень отличающихся от червей.

В отличие от двусторонне-симметричных, они являются радиально-симметричными, со ртом в центре.

У них нет явной головы, нет переда или зада, нет левой или правой стороны, только верх или низ.

Какова дата рандеву? Что ж, кто знает? Чтобы изобразить пункты рандеву в соразмерных положениях на диаграммах, которые их сопровождают, необходимо проставить дату.

Но здесь, в глубине веков, существует такая большая неопределенность, что мы не можем сделать ничего лучше, чем растянуть наши даты на ближайшие 50 или даже 100 миллионов лет.

Сколь-нибудь меньше придало бы ложное ощущение точности.

Мнения некоторых авторитетных источников отличались бы на сотни миллионов лет.

Поскольку книдарии -- одни из наших самых отдаленных кузенов среди животных (некоторых даже когда-то путали с растениями), их часто расценивают как очень примитивных.

Конечно, это не так – у них было столько же времени для эволюции со времен Сопредка 28, как и у нас.

Но верно, что у них отсутствуют многие особенности, которые мы расцениваем как прогрессивные у животных.

У них нет органов чувств дальнего действия, их нервная система – распределенная сеть, не сосредоточенная в мозгу, ганглиях или главных нервных стволах, и их пищеварительный орган – единственная, обычно незамысловатая полость только с одним отверстием, ртом, который также используется вместо заднего прохода.

С другой стороны, не многие животные могли бы заявить, что изменили карту мира.

Книдарии создают острова: острова, на которых Вы можете жить; острова, достаточно большие, чтобы нуждаться в аэропорту и вместить его.

Длина Большого Барьерного рифа свыше 2 000 километров.

Именно Чарльз Дарвин определил, как такие коралловые рифы сформировались, мы увидим это в "Рассказе Полипа".

Книдарии также включают наиболее опасных в мире ядовитых животных, крайним примером являются кубомедузы, которые заставляют благоразумных австралийских купальщиков носить закрытые нейлоновые костюмы для плавания.

Используемое книдариями оружие замечательно по различным причинам, вдобавок к их огромной силе.

В отличие от змеиных клыков или жала скорпиона или шершня, жало медузы появляется из клетки как миниатюрный гарпун.

Ладно, из тысячи клеток, названных стрекательными (или иногда нематоцистами, но это, собственно – только одна из вариаций стрекательных клеток), каждая со своим собственным гарпуном размером с клетку, названным жгучим волоском (cnida).

Knide по-гречески – крапива, и это дает книдариям их название.

Не все они столь же опасны для нас, как кубомедузы, и многие даже не причиняют боли.

Когда вы касаетесь щупалец актинии, "липкое" ощущение на ваших пальцах вызвано сцеплением сотен крошечных гарпунов, каждый на конце своей собственной небольшой нити, которая прикрепляет его к анемону.

Гарпун книдарии – вероятно, самый сложный орган среди любых клеток где-либо в царствах растений или животных.

В состоянии покоя гарпун – спирально свернутая внутри клетки трубка под давлением (осмотическим давлением) в ожидании запуска.

Запущенные мною волоски действительно являются крошечными волосками, книдоцилью, выбрасываемой за пределы клетки.

Приведенные в действие клетки взрываются, и давление выворачивает весь намотанный механизм наизнанку с большой силой, выстреливая в тело жертвы и вводя яд.

Будучи один раз запущенной, клетка-гарпун истрачена.

Она не может быть перезаряжена для повторного использования.

Но, как в большинстве разновидностей клеток, все время создаются новые.

У всех книдарий есть стрекательные клетки, и они есть только у книдарий.

Это – следующее их замечательное свойство: оно представляет собой один из очень немногих примеров совершенно однозначной, отдельной диагностической характеристики любой большой группы животных.

Если вы видите животное без каких-либо стрекательных клеток, это не книдария.

Если вы видите животное со стрекательной клеткой, это – книдария.

На самом деле, есть одно исключение, и это – тот изящный случай, о котором говорят, что это – исключение, доказывающее правило.

Из группы моллюсков у морских слизняков, названных голожаберными моллюсками (они присоединились к нам почти вместе со всеми остальными на Рандеву 26), часто сзади есть красиво окрашенные щупальца, такой расцветки, которая заставляет потенциальных хищников отступать.

По серьезным причинам.

У некоторых видов эти щупальца содержат стрекательные клетки, аналогичные таковым у истинных книдарий.

Но ведь предполагается, что стрекательные клетки есть только у книдарий, как же так? Как я и сказал, это исключение доказывает правило.

Моллюск ест медузу, от которой он перемещает стрекательные клетки, неповрежденные и все еще работающие, в свои собственные щупальца.

Это трофейное оружие все еще способно стрелять, защищая голожаберного моллюска – отсюда и яркая предупредительная окраска.

У книдарий есть два альтернативных плана строения тела: полип и медуза.

Актиния или гидра – типичный полип: прикрепленный, рот сверху, противоположный конец зафиксирован на грунте, как у растений.

Они питаются, раскачивая щупальцами, гарпуня мелкую добычу, а затем притягивая щупальце с добычей ко рту.

Типичная медуза плавает в открытом море благодаря пульсирующим сокращениям мышц колокола.

Рот медузы находится в центре, на нижней стороне.

Таким образом, можно представить себе медузу как полип, который оторвался ото дна и перевернулся, чтобы плавать.

Или можно представить полип как медузу, которая обосновалась спиной на дне, со щупальцами вверх.

У многих видов книдарий есть и полипоидная, и медузоидная форма, чередуемые в ходе их жизненного цикла, почти как гусеница и бабочка.

Полипы часто размножаются вегетативным почкованием, как растения.

Новый детеныш полипа растет сбоку пресноводной гидры, в конечном итоге, отпочковываясь в отдельную особь: клон родителя.

Многие морские родственники гидры делают нечто подобное, но клон не отпочковывается и принимается существовать отдельно.

Он остается прикрепленным и становится ветвью, как на растении.

Эти "колониальные гидроидные" ветвятся снова и снова, облегчая нам возможность понять, почему они считались растениями.

Иногда больше одного вида полипов растет на одном и том же полипном дереве, специализируясь в различных ролях, таких как питание, защита или размножение.

Вы можете представить их себе как колонию полипов, но в некотором смысле все они – части одной особи, поскольку это дерево является клоном: у всех полипов одни и те же гены.

Пища, пойманная одним полипом, может использоваться другими, так как все полости желудков сообщаются.

Ветви этого дерева и его главный ствол являются полыми трубами, которые можно представить себе как общий желудок, или, возможно, как своего рода систему циркуляции, играющую роль, которая у нас отводится кровеносным сосудам.

Некоторые из полипов отпочковывают крошечных медуз, которые отплывают, чтобы размножиться половым способом и распространить гены родительского дерева в отдаленных местах.

Группа книдарий, названная сифонофорами, довела до крайности обыкновение жить колониями.

Мы можем представить себе их как дерево полипов, которое, вместо того, чтобы быть прикрепленным к скале или морской водоросли, свешивается с одной или с группы плавающих медуз (которые являются, конечно, членами этого клона) или плавает на поверхности.

У португальского кораблика Physalia есть большой, наполненный газом поплавок с вертикальным парусом на верхушке.

Сложная колония полипов и щупалец свисает вниз.

Он не плавает, а передвигается благодаря тому, что его несет ветром.

Меньший, велелла (Velella) – плоский, овальный плот с диагонально расположенным вертикальным парусом.

Он также использует ветер, чтобы распространяться, и его английские названия "морской парус, сносимый ветром" или "гонимый ветром парусник".

Вы часто находите небольшие высушенные плоты с парусами на берегу, где они обычно теряют свой синий цвет и кажутся сделанными из бледного пластика.

Из этих двух парусников велелла напоминает настоящий португальский военный корабль.

Однако велелла и его родственник Porpita – не плавучие колонии, а единые, сильно измененные полипы, свисающие с поплавка, вместо того чтобы торчать на скале.

Многие сифонофоры могут регулировать глубину в воде, как регулируют, пожалуй, костные рыбы со своими плавательными пузырями, выделяя газ в поплавок или выпуская его.

Некоторые сочетают поплавки и плавающих медуз, и у всех есть полипы и свисающие вниз щупальца.

Сифонофоры рассматривались Э. О. Уилсоном (E.O.Wilson), основателем науки социобиологии, как одна из четырех вершин социальной эволюции (другими являются социальные насекомые, социальные млекопитающие и мы сами).

Таким образом, это другой эпитет в превосходной форме, который можно приписать книдариям.

Кроме того, поскольку члены колонии являются клонами, генетически идентичными друг другу, совсем не ясно, почему мы должны называть их колонией, а не единой особью.

Гидроидные рассматривают медуз как способ для своих генов перепрыгивать иногда с одного постоянного места жительства на другое.

Медузы, можно сказать, всерьез принимают свою медузоидную форму, такова вся их жизнь.

Кораллы, в отличие от них, выбрали оседлый образ жизни с чрезвычайно продолжительным строительством твердого, крепкого дома, судьба которого -- оставаться там в течение тысяч лет.

Мы выслушаем их рассказы по порядку.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/15220/52708

Переводчики: cosinus, Dawkinsian, Irina73