Готовый перевод To Hell and Back / В Ад и Обратно: 2 глава

Улица была буквально необитаема: здания складов и стоянки для грузового транспорта привлекали совсем немного людей в ночное время. Там стоял храм, его двери скрипнули когда я к ним приблизилась на несколько шагов. Это мог быть любой храм в любом городе мира, но я быстро пришла к убеждению, что это Северный Нью Йорк Джерси. Я знаю его запах.

Не то чтобы сейчас это имело значение.

Тяжелые черные железные двери с солнечным диском Гегемонии застонали, когда я налегла на одну из них. Я протиснулась, волоча правую ногу, защита вокруг храма закрылась за мной подобно пробке, отталкивая внешний городской шум. Нога была травмирована со времени охоты на Келлермана Лурдеса; я задавалась вопросом, что если старые шрамы от хлыста на спине и клеймо на моей ягодице откроются.

Если они откроются, я истеку кровью? Остановится когда-нибудь кровотечение?

Осмотреть все старые раны, посмотреть, насколько они глубоки.

Голос паники в моей голове испускал ужасающее хихиканье; мои стучащие зубы отбивали дробь. Дверь в моей голове осталась крепкой. Она приняла большую часть моей ослабевшей энергии, чтобы сохранить эту память - все это было - упорная борьба внизу.

Каждый храм Гегемонии построен на пересечении силовых линий, гудящие щиты подпитываются выхлопами нижней Силы. Этот храм, как и большинство других культовых мест Гегемонии, имел два крыла, ведущих из узкой центральной палаты: один - для древних греческих богов, второй - для египетских. Были и другие боги, но эти два культа были наиболее распространены, и это было удачей.

Если я до сих пор верю в удачу.

Голос Джейса в моем ухе стих. Я все еще не могла вспомнить, что было сделано со мной.

Чтобы это ни было - это было плохо. Я в плохой форме.

Я чуть было не рассмеялась от абсурдности таких мыслей. Как будто это было не очевидно.

В основном зале на каменном алтаре стоял освященный стандартный солнечный диск Гегемонии. Высотой он был с два моих роста. Я дышала ртом, так как нос мой был полон крови. Я смутно волновалась, ведь обычно черная кровь сразу останавливалась, и любые раны быстро запечатывались, не оставляя следов на моей золотистой коже. Но сейчас я истекала кровью. Я открыто могла сказать,что кровь текла из других ран, особенно глубокий источник боли был на стыке ног, горячая кровь стекала по внутренней поверхности моих бедер.

Я старалась не думать об этом. Моя правая рука то и дело сжималась в поисках меча. Где мой меч? Паника опять охватила меня. Я сжала челюсть и упрямо опустила голову. Не имеет значения. Я поняла это достаточно быстро.

Когда я возьму свой клинок снова, это будет время убивать. Я просто не в состоянии думать о том, кого убью первым.

Моя сумка сместилась и звякнула, когда я свернула на середине большого зала, направляясь в левое крыло, где была арка, украшенная резными танцующими иероглифами на старой древесине. Все это место было темным, свечи горели перед солнечным диском, мягко отражаясь в глубинах. Мерцающий свет сглаживал его прохождение.

Мое плечо пульсировало. Каждое биение вливало свежий поток Силы в мою пробитую защиту, окутывая меня, но и вызывая новые горячие струйки крови из моего носа. Щеки были влажными и скользкими, так как кровоточили глаза и рана на черепе. Тонкие пальчики крови стекали между колен, щекотали мои лодыжки.

Из меня капало, как из общественного крана. Боги. Я заслонила вход и прижалась к одной стороне, моргала, прогоняя слезы. Они сидели там в сумерках, наполняя воздух энергией и бормотанием. Сила воодушевляла, закручиваясь в пыльном воздухе. Боги рассматривали меня, каждый по-своему.

За троном Исиды стоял ее сын, ястребоголовый Гор, Его жестко изогнутый клюв смещался от Ее распространяющегося благословения. Тот стоял в стороне, Его продолговатая голова ибиса была неподвижна, но Его руки, удерживающие свиток и перо, будто подрагивали, как если бы Он писал,а сейчас замер, глядя на меня сверху. Статуи были из полированного базальта, вырезанные в период неоклассического пост-пробуждения; нарисованная Нут растянулась на своде потолка.

Там, рядом с Птахом-труженником, был Анубис. Силы грозили покинуть мои ноги снова. Я всхлипнула и трещины на поверхностях храма отразились угрожающим эхом.

Бог Смерти рассматривал меня, свечи на стоящем перед Ним алтаре внезапно озарили меня светом. Мои глаза встретились с Его и еще больше пламени расцвело на темных выдохшихся фитилях, озарив наши взгляды и искрилось, освещая их.

Я издала еще один болезненный всхлип, агония скручивала холодом мое сердце. Энергия черной крови боролась с охлаждающим ознобом. Это возможно были новые формы, но они одолевали и сотрясали и проявлялись. Мои ребра болели, как будто по ним только что со всей силы прошлись боевой палкой-джо. Все болело.

Я отогнала эту мысль прочь. Отстранилась от входа и залавировала зигзагами, словно корабль, моя правая нога еще не могла нормально ходить. Я свернула во мрак, в обход Анубиса, хотя каждая клетка моего тела кричала мне пасть перед Его алтарем ниц и пусть Он заберет меня к Себе, если захочет.

Я отдала ему свою жизнь и была бы рада сделать это, но Он предал меня дважды: когда взял к себе Джейса Монро и попросил меня оставить в живых сообщницу убийцы моей лучшей и единственной подруги.

Я не могла лежать перед Ним теперь. Не сейчас. Существовало то, что я должна была сделать в первую очередь.

Я продожала идти, вскрикивая при кажом шаге. Мимо Птаха и Тота, Исиды и Гора, туда, где свечи не танцевали на алтарях. Темнота давила и по-прежнему шептала. Казалось, это продолжалось вечно, но я наконец дошла до нее и посмотрела вверх. Моя правая рука была сжата, другая рука раскачивалась при каждым новом вливании Силы через метку на левом плече.

Глаза Нефтиды были печальны, руки скрещены на животе. Рядом с ней хмурился Сет, его шакалья голова подергивалась небольшими рывками в неверном пламени свечей, не достаточно осветивших ее. Силы, контролирующие Власть и Творение. Умиротворены, ибо нет созданий более древних. Умилостивлены в надежде, что они пренебрегут вашей жизнью, минуют вас.

Что же со мной сделали? Я с трудом вспомнила даже свое имя. Что-то произошло.

Кто-то сделал это со мной. Кого-то мне пришлось убить.

"Спали все это", - шепнул новый голос в моей голове. Приди ко Мне и дай сгореть. Сделай что-то новое, если хочешь, но сначала сожги здесь. Существует мщение.

Задержалась между Исидой и Нефтидой, другой богиней. Ее алтарь был пуст, вероятно это означало, что месяц подходил к концу, где бы я не очутилась. Жертвы Ей и Сету приносились в новолуние.

Исключение, если они не были приняты. Что случается чаще, чем вы думаете.

Я согнулась к своим коленям, каждый новый удар агонии в животе повторялся при волочении правой ноги и тысячи других рубцов отзывались болью. Мои пальцы были скользими от крови и я ощупала лицо. Я задрала подбородок.

Мой взгляд остановился на Ее точеных грудях, на драгоценном камне между ними. Тени шептали и посмеивались, тихо касаясь моей кожи и разорванной, похлопывающей от засохшей крови одежды.

Ее лицо - голова льва, ужасало своим спокойствием, диск над Ее головой, вероятно бронзовый, отливал золотом, отражая мерцание свечей. Мои глаза встретились с Ее.

"Сехмет". Мои ноющие губы произносят слово.

В памяти всплыла молитва квалифицированных Маги, со страниц, прочитанных в прошлом в Академии на курсе Сравнения религий. Псионы тренируют почти совершенную память: благослование в случае, если необходимо вспомнить заклинания или руны; смертельные мучения, оказ при попытках забыть о сводящих с ума наваждений.

Или когда ты должен забыть, чтобы остаться здоровым. Когда ты должен оттолкнуть нечто настолько чудовищное, будоражащее твой разум, подобно сликборду над водой, деформирующее коридоры твоего мозга, места, которое должно быть приватным.

Я не шептала. Мой голос, нарушая тишину, пополз вдоль стен, наводнив воздух обольщающим хрипом. "Sekhmet sa'es. Сехмет, богиня солнца, разящее око Ра. Сехмет, богиня войны, Ты та, что опьяняет богов; о, моя госпожа, не оставь меня. Я взываю к Тебе. Я призываю Тебя. Я обращаюсь к Тебе и я не буду отвергать.

Никакого ответа. Молчание поглотило конец молитвы. Предельное безмолвие.

Я обернулась.

Крик вырвался из меня, словно из онемевшей глубины, которая до сих пор была вполне человеческой. Как бы не было разрушено и разбито это место, оно по-прежнему было моим, только моей территорией, которую я оставила. Самое важное было отнято у меня, но каждого бога, когда-либо жившего, я бы взяла обратно.

Как только я смогу выбрать, кого убью первым.

Молитва билась в моей голове, заклинание, древнее как сама страсть. Я призываю Тебя. Я призываю Тебя, я нуждаюсь в Тебе, я призываю Тебя к себе.

Звук искривился и отскочил от камня, эхо, как медное орудие, разорвало воздух, стены храма заскрипели и застонали, когда я взвыла. Мои губы онемели и мое тело окончательно отказало мне. Я упала в сторону, голова ударилась о пол, затуманивая сознание болью, пальцы хватали пустой воздух. Кровь растеклась между щекой и камнем и мое видение задрожало, его губы разошлись, блестящие зубы цвета слоновой кости подобно торопливому пламени окружили меня. Меня затянуло забвение. На это раз здесь было не темно, не было голубого свечения далекой страны Смерти.

Нет. На сей раз я спустилась в кровавую красноту, слушая звук древнего медленного сердцебиения и неясное подвижное потрескивание пламени. Я упала и на этот раз не чувствовала боли.

Не знаю, как долго я была без сознания. Кажется очень долгое время. Я желала всплыть, смутно и немного настойчиво что-то тянуло меня обратно вниз. Две вещи, всегда разные - ощущение мягкости подо мной и низкий скрипучий голос, размеренный и тихий. И третье: жар, сходящий на мою плоть, как яд. Каждый раз, когда он разливался, прохлада сгущалась на лбу и голос вел обратно.

Голос был одновременно знакомый и незнакомый. Тихий мужской шепот, издаваемый человеческим горлом. Или только оборванные мольбы его звучали как человеческие?

"Не смей отказываться от меня, Валентайн!" Хриплый и резкий, режущий голос страдающе произносил по слогам. "Не смей."

Мои веки трепетали, впуская вспышки света, разливающиеся в моей голове, проясняя ее. Свет шел от стоящей на пустом столе свечи, мерцающей в керамическом держателе. Пламя отбрасывало чистый золотой шар и моя голая кожа бликовала от языков пламени. В комнате было тепло.

"Эй." Жидкие волосы Лукаса Виллалобоса были спутавшимися и грязными; на его болезненном лице были пятна засохшей крови. Рубец на его левой щеке дернулся, наполняя странным выражением его желтые глаза и и обнажив его сильные квадратные белые зубы.

Он улыбался. С облегчением.

Теперь я ясно видела все.

Я резко выдохнула, моя правая рука разгладила простыни. Тонкий матрас лежал на другом жестком. Я чувствовала каждую планку низкой кровати.

Я вздрогнула и заморгала. Взглянула на Лукаса. Задала один уместный вопрос.

"Какого черта?"

"Это мне по вкусу. Ты увертливая стерва, Валентайн."

Всплыл другой вопрос. "Как..." Я закашлялась. Мое горло превратилось в каменное русло. Я вся тяжело израненная и вялая. Но все в рабочем состоянии. Болит низ живота так, словно я носила горячий камень.

Другой горячий источник желчи разъедал мое горло.

"Я защищаю своих клиентов". Он пожал плечами, выискивая что-то на тумбочке. Просунул свою руку под мои плечи и опрокинул в мое горло прохладную хлорированную воду.

Это была самая вкусная вода, которую я когда-либо пила. Несмотря на мои возражения, он отодвинул стакан от моих губ пока мне не стало плохо.Я не думала, что меня стошнит, но я не собиралась допускать, чтобы это случилось.

"Ты исчезла шесть месяцев назад". Он покачал своими жидкими волосами, повел плечами, как будто они причиняли боль. Он был одет в рубашку из микроволокна фирмы «Трейд Баргинз», а его патронташи были недавно смазаны, покоясь на армированных накладках. "Я сбился с ног, пытаясь найти тебя, держась на шаг впереди остальных. Два дня назад я нашел тебя в Джерси, в гребаной дыре". Он сделал паузу, будто хотел сказать больше. Перед уходом расскажи мне, как, fuck you, ты умудрилась исчезнуть?"

Я опустилась на тонкий матрас. Закрыла глаза. Тьма окутала меня, окутав защитным покровом. "Шесть месяцев?" Мой голос был хрипловатый, но не такой резкий и каркающий как у Лукаса, а медово-бархатный, напряженный и мягкий. "Я... Я не знаю".

"Ты была в довольно плохой форме. Не думаю, что ты хотела этого".

Борясь с чистым ужасом, пришла ясность, когда я силилась вспомнить, крадясь вокруг огромной черной дыры в моей голове....

Мой меч зазвенел, когда я уронила его на пол, под ногами захрустели осколки фарфора и стекла, и я, вцепившись стальными пальцами в ее горло, поднимаю ее так, что ее ноги болтаются в воздухе, мои пальцы впились в ее податливую человечекую плоть. Наруч пульсировал холодом; зеленый свет окрашивал кухню водянистыми вспышками. Она задыхалась, на темных джинсах в промежности расплылось темное мокрое пятно. Она обмочилась от страха.

Я оскалилась. Ярость вскипала в каждом кровеносном сосуде. Жар разливался по мне, воздух стонал и клубился, стекло запотело, мебель потрескивала от жара, пол затрясся. Весь дом дрожал на фундаменте, позвякивали осколки, оставшиеся после разгрома, который учинили Понсайд и Мерси с их грязной шайкой продажных тварей из полицейского управления Сент-Сити.

Это твой выбор. Всегда твой выбор. Голос Смерти был добр, бесконечному делу Бога я посвятила свою жизнь. Даже если бы я отреклась от Него, Он бы все равно принимал меня, по-прежнему любил меня.

Но он не должен был требовать это от меня.

Она была беспомощна и безоружна, не способна защититься. Но она была виновна, и она солгала и убивала так же, как те, за которыми я охотилась.

«Anubis et'her ka… Убей ее! Убей ее! Убей ее!» Не знаю, заговорил ли со мной Анубис или новый голос поднялся из глубин моего существа, но в моем сознании прозвучали слова: "Она не может защититься. Это убийство, Данте".

Мне было все равно. И все же...

"Я не убивала ее," - прошептала я. "Целительницу. Я не... Я ушла. Я пошла к телефонной будке и позвонила Полиамур".

"Она сказала мне об этом. Насколько я мог понять, она была последним человеком, говорившим с тобой. Никто не знает. Мне было достаточно трудно получить от нее информацию."

Я могу понять почему. Лукас Виллалобос был худшим кошмаром любого псиона. Мы знали, что он взимает за помощь. Только отчаянные торговались с ним, и я не успела сказать Поли, что он был на моей стороне.

"Валентайн?" Слава богам, Лукас удержался от желания встряхнуть меня. "Перед уходом скажи мне, гды ты была?"

Я думала об этом. Куда бы я ушла?

Мое сердце заколотилось, резкий удар боли в моей груди. Когтистые пальцы вцепились...

Лукас схватил меня за запястье, и почти вытащил из кровати, он попятился, чтобы избежать моего удара. Мы пустились в путаницу рук и ног, мои когти свободно хлестали в воздухе, когда он уклонялся от ударов. "Остановись!" Вопил он, производя удивительное количество шума через гравий в его горле. "Успокойся!"

Простынь запуталась вокруг моих бедер. Одна из его сильных, но тощих рук, сдавливала мне горло, его колено упиралось мне в спину. "Успокойся," повторил он мне на ухо. "Я не твой враг, Валентайн! Оставь это!"

Я замерла. Мое сердце гремело в ушах. Я чувствовала пульс на запястье, лодыжках, на горле, в задней части головы. Даже мои волосы отчаянно бились.

Это была правда. Он не был моим врагом.

Кто был? Что же произошло? "Я не знаю," прошептала я. "Я не знаю, что произошло. Последнее что я помню, как находилась в этой телефонной будке".

Это было не совсем так. Я знала, что покинула телефонную будку и ушла. . . куда-то.

Чертовски далеко, насмешливо говорил голосок в моей голове. Пошла прямо на луну. Прямо на проклятую луну, и в черный, солнечный свет.

Лукас был запыхавшимся. "Ты успокоилась?"

Я не успокоилась, Лукас. Но это придется сделать. Я смотрела на грязные половые доски, грязь торчала из трещин, моя узкая золотистая рука растянулась перед моим лицом, удерживая меня от падения на пол. У меня еще были мои кольца, но каждый камень был вялым и пустым, их магия канула в глубинах. Я использовала их все.

Когда?

Я кашлянула, мучаясь. Хотелось плюнуть. Нельзя. "Отпусти меня".

Он послушался. Я смогла сесть, упираясь спиной в кровать, простыня была обернута вокруг меня. Лукас легко сидел на корточках, его желтые глаза вглядывались в мое лицо. Точно так же, как кошка наблюдает за мышиной норкой, терпеливо и тихо.

Я закрыла глаза. Дышала. Моя защита была в плохом состоянии, оборванные лоскуты пропускали энергию в воздух, по коже растекался жар - качество моего демонского интенсивного метаболизма. Нарастающий рев человеческого разума за пределами этой маленькой комнаты был оглушителен, как никогда, но это не был сбой в моей голове. Сороколетняя дисциплина псиона сослужила мне хорошую службу, условный рефлекс латал пробои в моей энергетической мерцающей защите, защищая меня от психических воронок города.

Почти сорок лет, последнее время я проверяла. Я даже не знаю, в каком году это было.

Абсурдность ситуации бросалась в глаза. Дэнни Валентайн, полудемон, охотница за головами и беспощадная некромантка, я даже не знаю, сколько проклятых десятилетий я живу.

Я наклонилась, хрипя. Лукас встал на ноги и отошел. Я хохотала до тех пор, пока перед глазами не пошли черные пятна от удушающего недостатка кислорода, пламя свечей задрожало и по голым белым стенам побежали тени.

Лукас вернулся, уселся, скрестив ноги и, когда я смогла взглянуть на него снова, утирая слезы с щеки, он предложил мне бутылку. Это было рисовое с сильным запахом вино. Я сделала большой глоток и передала заленую пластиковую бутылку назад. Он сделал глоток, не поморщившись, и отбросил ее подальше. Его горло двигалось при сглатывании.

Меня заинтересовалл, откуда кровь на его лице. Обнаружила, что не хочу это знать. Существовала только одна вещь, которую мне следовало у него узнать.

"Какого черта тут происходит?"

Он пожал плечами, взял очередную бутылку. "Ты исчезла, и весь ад вырвался. Твой зеленоглазый дружок крушил целые города, разыскивая тебя, и он не слишком разборчив в средствах и методах. Твоя голубоглазая девочка выкарабкалась, чтобы быть подальше от него, но сначала она провернула трюк с исчезновением тоже около месяца назад. Каждый хочет кусок Дэни Валентайн, и я чуть не лишился головы несколько раз, присматривая за тобой. Я никогда еще в жизни так не радовался, когда обнаружил твой след на датчике.

Так вот как он меня нашел - увидел след на датчике. Я была рада, иначе меня бы никто не нашел. "Шесть месяцев". Я смотрела на мои руки. На моих ногтях почти не осталось высокомолекулярного черного лака, ногти просвечивали золотом.

Когти. Я могла бы выпустить их еще, если бы пришлось, и разорвать простыню в клочья.

Год в Аду - совсем не тоже самое что год в твоем мире. Голос Евы пронесся в моей голове.

Почему я должна думать об этом сейчас? Я вышла из строя на шесть месяцев, шесть месяцев я не могу вспомнить. Шесть месяцев, мне вероятно повезло, если я вернулась. Я не хочу вспоминать их.

Что ты сделаешь теперь, Дэнни? Джафримель ищет меня и Ева... Он сделал что-то с ней? Где я была?

Это не важно.

"Как ты думаешь, что мы должны делать?" - прошептала я. Мне нужны были идеи извне.

Лукас сделал еще один глоток и передал мне бутылку. "Я думаю, мы должны связаться с твоим парнем. Там, внизу, тоже полно дерьма. Маги меняют круги и вызывают духов, и твари проходят через них."

"Не имея нечто, просто проходят сквозь круги маги?" Я взяла рисовое вино, пусть оно опаляет низ моей груди. Оно не будет вытворять чертовы штуки со мной - мой демонский метаболизм не давал мне опьянеть должным образом.

Но идея напиться была так заманчива, что я подумала, что неплохо было бы найти бочонок вина или чего покрепче.

"Не тогда, когда маги остаются разорванными на куски во время обычных ритуалов. Гегемония выработала совместную директиву с Федерацией Пучкин. В обозримом будущем маги не допустят к практике".

Я смотрела на него, в сомнении моя челюсть отвисла. "Sekhmet sa'es, " - выдохнула я, трепет страха пробежал по моей коже. "Совместная директива?"

Отсутствие практикующих Магов означало, что бог знает какое количество объединенных щитов компаний не функционировало. Шаманы могли взять на себя излишки работы, но промышленные воры вероятно владели частью их жизней. Остальные эффекты отразятся на экономике: потенциальные потери налоговых поступлений были огромны. Неудачи в исследовательских лабораториях также будут стоить больших денег.

"Я не трус". Лукас смотрел прямо на меня желтыми глазами. "Но я не смогу сохранить тебе жизнь после заката, если мы выберемся из укрытия. Твой зеленоглазый парень будет охранять тебе жизнь и я признаюсь, что хотел бы небольшого дублера для себя".

Теперь я все ясно услышала. То, что человек, которого прозвали "Бессмертным" признался, что нуждается в дублере, давало пищу для размышлений.

Думаю, пища для размышлений - это не то слово, которое ты хотела бы употребить. Ужасать - вот слово, которое нужно. Я вздохнула, сделала еще один глоток чистого обжигающего напитка. Даже если я не могла напиться, это был успокаивающий ритуал. Мой желудок проурчал и стих. Я жолжна была чувствовать себя изголодавшейся.

Я только ощущала потряхивание. Тошноту. И тяжелые, будто забитые песком конечности. "Мне нужна одежда. И оружие." Где мой меч? Я жаждала положить руку на эфес, услышать смертельный свист острого, разрезающего воздух, лезвия. Мне необходим мой меч, меч, подаренный мне моим учителем.

Я пришла в себя, когда бутылка затрещала, загудела в моем сжатом кулаке. Лукас посмотрел на меня.

Мне пришлось заставить себя расслабить пальцы. Я тяжело дышала, через нос, через рот. С первых медитаций операторы вбивают в голову каждому псиону - дыши и твой сознание усилится.

Я хотела, чтобы это оказалось правдой. Мой датчик блестел на моем запястье, которое выглядело неожиданно голым без толстого браслета из серебристого металла.

Наруч, демонский артефакт, отмечавший меня как представителя Люцифера. Где он?

Это была еще одна непрошенная забота. Я оттолкнула ее.

"Ты получила это". Лукас рывком поднялся на ноги. "У тебя есть какая-нибудь идея, как отыскать твоего парня?"

Мои пальцы дрожали, метка на плече горела, двигалась. Я чувствовала как затягиваются рубцы на моей коже. "Мы не должны". Мой голос звучал отстраненно. "Рано или поздно он всегда находит меня. Так или иначе".

Когда он делал это, я по крайней мере была некоторое время в безопасности. Все остальное было просто помехой.

"Действительно классная вещь. Ты доставляешь больше гребаных проблем". Он отошел, минуя стол и заставив танцевать пламя свечи. Его плечи ходили ходуном от напряжения. "Валентайн? Ты в порядке?"

Я нормально выгляжу? "Да". Я поставила бутылку вниз и потерла руками, словно они были грязные. Я чувствовала себя грязной. На самом деле грязной. Возможно, это была квартира. Я хотела принять душ. "Здесь есть ванная комната? Немного горячей воды?"

"Ванная имеется. Валяй." Он снова начал двигаться, и быстрое шарканье ног было тихим даже для моего обостренного восприятия.
"Полагаю, ты хочешь привести себя в порядок" . Он исчез в дверях.

Я хотела отмыться под горячей водой. У меня по-прежнему было важное дело. Я оставила Джафримеля в пентакле Евы и сказала ему, что между нами война. Он, наверное, не будет счастлив придти ко мне.

Это не имело значения. Мои пальцы крались к знаку на плече, он неистово кружился на моей коже, утешая.

Джафримель. Комок застрял в горле. Даже если ты сердишься на меня. Даже если ты в ярости. Я нуждаюсь в тебе.

Мои пальцы замешкались в
полдюйме от пульсирующего движущегося шрама. Я стиснула глаза, кожу покалывало и крутило, моя рука опустилась на живот. Сжалась, с шумом выдыхая воздух из легких. Я устала, и как бы ни хороша была мысль о горячей воде, мне не хотелось идти в ванную.

Там может быть зеркало, а я не хотела видеть себя.

Почему нет, Дэнни? Мягкий, насмешливый голос моего сознания вернулся на маленьких кошачьих лапках, в то время как тьма закручивала отблеск свечи. Мои щеки коснулись пола и я подтянула колени. Полежать оказалось хорошей идеей. Действительно хорошей.

Чего ты так боишься, Денни? А? Ну же, спроси.

Не хочу. Я просто лежала на грязном полу и плотно закрытыми глазами, ожидая возвращения Лукаса.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16013/52431

Переводчики: Svetasvet, Personal_DruG, FLIPPANT, ZHmiRezet

LaLince