Готовый перевод I am number four / Я четвертый: Глава 6

Глава шестая.

Я зашел внутрь и лег на голый матрас в своей комнате.

Утро утомило меня и я позволил своим глазам закрыться. Когда я открыл их снова, солнце поднялось над верхушками деревьев.

Я вышел из комнаты.

Генри сидел за кухонным столом с открытым ноутбуком и я знал, что он, как всегда, просматривал новости, в поисках информации или историй, которые могли вывести нас на других.

- Ты спал, - спросил я.

-Не много. Теперь у нас есть интернет и я проверял новости, начиная с Флориды. Это не давало мне покоя.

- Есть что-нибудь? - спросил я.

Он пожал плечами. -В Африке четырнадцатилетний выпал из окна четвертого этажа и ушел без единой царапины.

Пятнадцатилетний в Бангладеше утверждал, что он Мессия.

Я засмеялся. - Я знаю, что пятнадцатилетний не из нас. Есть какая-нибудь вероятность найти других?

- Нет. Выжить, упав с четвертого этажа не такой большой подвиг, и, кроме того они, в первую очередь, не были бы так небрежны, - он сказал, подмигнув.

Я улыбнулся и сел напротив него. Он закрыл компьютер и положил руки на стол. На его часах было 11.36. Мы были в Огайо почти полдня и это уже могло случиться.

Я поднял мои ладони. Насколько я вижу, они потускнели с прошлого раза.

- Ты знаешь, что у тебя есть? - спросил он.

- Фонари в руках.

Он захихикал.
- Это называется Люмен. Со временем ты сможешь конторолировать это.

- Я надеюсь, потому что наше прикрытие улетучится, если они не выключатся вскоре. Хотя я все еще не понимаю, что это.

- Люмен это намного больше, чем фонарики, уверяю тебя.

- Так что же это?

Он прошел в спальню и вернулся с лампой в руках.

- Ты много помнишь о своих предках? - спросил он. Твои бабушка и дедушка были одними из тех, кто воодушевлял нас.

Мы мало видим своих родителей до достижения двадцати пяти лет, когда у нас появляются собственные дети.

Продолжительность жизни Лориэнцев обычно около двухсот лет, намного больше, чем людей, и, когда дети рождаются у тридцатилетних, старейшины воодушевляют их, пока родители продолжают совершенствовать свое наследие.

- Мало. Почему?

- Потому что у твоего дедушки был похожий талант.

- Я не помню, чтобы его руки когда-нибудь светились, - сказал я.

Генри пожал плечами. - У него никогда не было причины использовать это.

- Чудесно, - сказал я. - Звучит как великий талант, которым я никогда не воспользуюсь.

Он кивнул. - Дай мне свои руки.

Я подал ему правую, и он включил лампу. Затем коснулся моего пальца ее огнем. Я отдернул руку.

- Что ты делаешь?

- Доверься мне - сказал Генри.

Я отдал ему руки обратно. Он взял их и снова включил лампу и посмотрел мне в глаза.

Потом он улыбнулся. Я посмотрел вниз и увидел, что он пламя касается моего среднего пальца. Я ничего не чувствовал. Инстинкты подсказывали мне отдернуть руку. Я потер палец и не почувствовал ничего такого, чего бы не чувствовал раньше.

- Ты почувствовал это?- спросил он.

- Нет.

- Верни руку - сказал он. И скажи мне, когда ты что-нибудь почувствуешь.

Он снова начал с кончиков пальцев, затем переместил пламя очень медленно до тыльной стороны руки. Всего лишь щекотка в месте, где пламя коснулось кожи, ничего больше. Только когда огонь достиг моего запястья, я почувствовал жар. Я отдернул руку.

- Ой.

- Люмен, - сказал он. - Ты начинаешь быть устойчивым к огню и жару. Твоим рукам это и сейчас под силу, а вот тело твое будем тренировать.

Улыбка прошла по моему лицу.
- Устойчив к огню и жару, - сказал я. - То есть, я теперь не сгорю?

- В конечном счете, да.

- Удивительно.

- Хах, не такое плохое Наследие, в конце концов?

- Совсем неплохо, - согласился я. А что насчет этих фонариков? Они выключатся?

- Они выключатся. Может, после хорошего сна, когда твой разум, что они включены, - сказал он. - Но тебе стоит быть аккуратнее и не очень уставать пока что. Эмоциональный дисбаланс вновь включит их, если ты будешь слишком нервным, злым или расстроенным.

- И как долго?

- До тех пор, пока ты не научишься их контролировать.

Он закрыл глаза и потер руками лицо.
- В любом случае, я собираюсь попытаться заснуть. Мы поговорим о твоем обучении через пару часов.

После того как Генри ушел, я остался за кухонным столом, раскрывая и сжимая руки, глубоко дыша и стараясь успокоить все внутри, но фонарики оставались тусклыми.

Конечно же это не работает.

Все в доме было в полном беспорядке, отдельно от вещей, которыми занимался Генри, пока я был в школе. Я могу сказать, что он склонен уехать, но я не уверен, что он не собирался остаться. Может, если он проснется и увидит, что дом чист и это натолкнет его на правильное решение.

Я начал с моей комнаты. Я протер пыль, вымыл окна и подмел.

Когда все было чисто, я бросил простынь, подушки и одеяла на кровать, затем повесил и сложил одежду.

Комод был старым и хрупким, но я заполнил его и положил сверху несколько книг. Итак, комната чистая, все, что у меня есть разложено в порядке.

Я пошел на кухню, разложил тарелки и протер все поверхности.

Это дало мне хоть какое-то занятие и отвлекало внимание от рук, хотя даже во время уборки я думал о Марке Джеймсе.

В первый раз в своей жизни я заступился за кого-то. Я всегда хотел этого. но никогда не делал, потому что хотел следовать совету Генри держаться в толпе.

Я всегда пытался отсрочить новый переезд насколько мог. Но сегодня было все не так.

Было что-то такое удовлетворившее меня в том, чтобы обидчик получил по заслугам.

А еще была проблема в телефоне, который был украден. Уверен, что мы запросто могли бы купить новый, но где же справедливость во всем этом?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16457/54784

Переводчики: Shatenka, paragon68