Готовый перевод Kingkiller Chronicle - The Wise Man's Fear / Хроники Убийцы Королей - Страх Мудреца: CHAPTER ONE. Apple and Elderberry

Баст сидел, сгорбившись над длинной барной стойкой красного дерева, и скучал. Оглядев пустую комнату, он вздохнул и повертелся вокруг, пока не обнаружил чистый кусок льняной ткани. С отсутствующим взглядом он принялся полировать часть барной стойки.

Мгновение спустя Баст наклонился вперед и прищурился, разглядывая какое-то едва заметное пятнышко. Он поцарапал его и хмуро посмотрел на жирный отпечаток, который оставил его палец. Придвинувшись поближе, он подышал на стойку и тут же принялся энергично ее полировать. Затем он остановился, снова резко выдохнул и вывел на помутневшей поверхности неприличное слово.

Отбросив тряпку в сторону, Баст прошёл мимо пустых столов и стульев к широким окнам трактира и простоял там какое-то время, глядя на грунтовую дорогу, ведущую к центру города.

Баст снова вздохнул и принялся мерить комнату шагами. Он двигался с естественной грациозностью танцора и идеальной небрежностью кота. Но когда он провёл рукой по своим тёмным волосам, движение вышло нервным. Его голубые глаза без конца блуждали по комнате, словно пытаясь найти выход. Словно пытаясь отыскать что-то, чего он не видел сотню раз прежде.

Но ничего нового не было. Пустые лавки и столы. Пустые стулья за барной стойкой. Две огромных бочки, выглядывающих из-за прилавка за барной стойкой - одна для виски, а другая для пива. Пространство между бочками занимало несметное множество бутылок всех возможных расцветок и форм. А над бутылками висел меч.

Взгляд Баста снова вернулся к бутылкам. Он внимательно разглядывал их в течение нескольких долгих, задумчивых мгновений, затем вернулся за стойку и вытащил тяжёлую глиняную кружку.

Глубоко вдохнув, он указал пальцем на первую бутылку в нижнем ряду и стал напевать, будто пересчитывая:

Клён. Агава.
Вкус вина.
Пепел. Угли.
Бузина.

Он закончил считалочку, указывая на приземистую зелёную бутылку. Он вывернул пробку, сделал глоток на пробу, содрогнулся и поморщился. Он быстро поставил бутылку на место и достал вместо неё изогнутую красную. Также попробовав её содержимое, он задумчиво пошевелил губами, затем кивнул и плеснул добрую порцию в свою кружку.

Он указал на следующую бутылку и начал снова считать:

Сукно. Дева
Луна в ночи.
Верба. Очи.
Огонь свечи.

На этот раз выбор пал на прозрачную бутылку, наполненную бледно-жёлтым напитком. Баст выдернул пробку и добавил значительную порцию напитка в свою кружку, даже не потрудившись сперва его попробовать. Отставив бутылку в сторону, он поднял кружку и сильно взболтнул содержимое, прежде чем сделать глоток. Он расплылся в блестящей улыбке, щёлкнул по новой бутылке, заставив её слегка зазвенеть, прежде чем снова продолжить распевать считалочку:

Бочка. Хлопок.
Камень. Шест.
Ветер. Речка-

Скрипнула половица и Баст вскинув голову, широко улыбнулся:
– Доброе утро, Реши.

Рыжеволосый трактирщик стоял внизу лестницы. Он вытер руки с длинными пальцами о чистый фартук и длинные рукава кофты, в которую был одет.
– Наш гость уже проснулся?

Баст покачал головой:
- Ни шороха, ни звука.

У него выдались тяжёлые деньки, - сказал Коут. – Видимо, нагоняет упущенное. – Секунду поколебавшись, он подошёл ближе и втянул носом воздух, - ты что, пил? - в вопросе сквозило скорее любопытство, чем обвинение.

- Нет, - ответил Баст.

Трактирщик изогнул бровь.

- Я дегустировал. – Выделив последнее слово, сказал Баст. – Дегустация всегда предшествует питью.

- Аа, - отозвался трактирщик, - то есть ты собирался пить?

- Мелкие Боги, да! – воскликнул Баст. – И как следует выпить. А какого чёрта тут ещё можно делать? – Баст вытащил свою кружку из-под стойки и заглянул в неё. – Я надеялся на бузину, но попалась какая-то дыня, – он задумчиво повращал кружку. – И еще что-то пряное, – он сделал ещё один глоток и задумчиво прищурился. – Корица? – спросил он, глядя на ряды бутылок. –А у нас вообще осталось хоть немного бузины?

- Она где-то там, - сказал трактирщик, не утруждая себя даже взглянуть на бутылки. – Остановись на секунду и послушай, Баст. Нам нужно поговорить о том, что ты сделал прошлой ночью.

Баст замер на месте.
- А что я сделал, Реши?

Ты остановил то существо из Маэль, - ответил Коут.

- А, Баст расслабился, махнув рукой – я всего лишь замедлил его, Реши. Вот и всё.

Коут покачал головой.
- Ты сообразил, что это не просто сумасшедший. Ты пытался предупредить нас. Если бы ты не действовал так быстро…

Баст нахмурился:
- Я был недостаточно быстро, Реши. Он достал Шепа, – он опустил глаза к тщательно отдраенным половицам рядом с барной стойкой. – Мне нравился Шеп.

- Все будут думать, что нас спас ученик кузнеца, - сказал Коут. – И так оно, пожалуй, и лучше. Но я знаю правду. Если бы не ты, он уничтожил бы здесь всех до единого.

- О, Реши, ну не преувеличивай, - возразил Баст, - ты бы свернул ему голову, как цыплёнку. Я просто успел раньше.

Трактирщик проигнорировал комментарий, пожав плечами.
- Прошлая ночь, навела меня на мысль… – начал он. – я стал размышлять, что мы можем сделать, чтобы обезопасить эти места хоть немного. Ты когда-нибудь слышал «Охоту Белых Всадников»?

Баст улыбнулся:
- Эта песня была нашей задолго до того, как она стала вашей, Реши. Он набрал воздуха и запел притным тенором:

Словно снег сияют кони,
Серебро клинков блестит,
Словно месяц на ладони
Лук из дерева лежит.

А над чёрными бровями
Листья свежего венка:
Красный цвет как будто пламя
Виден всем издалека.

Трактирщик кивнул:
- Именно тот куплет, о котором я подумал. Сможешь об этом позаботиться, пока я всё подготовлю?

Баст с энтузиазмом закивал и вылетел пулей из комнаты, затормозив в дверях кухни.
- Ты ведь не начнёшь без меня? – тревожно спросил он.

- Мы начнём, как только наш гость будет накормлен и готов, – отозвался Коут, но, увидев выражение на лице ученика, немного смягчился. – На всё это, я думаю, тебе потребуется час или два.

Баст взглянул было на дверь, а затем снова на Коута.

Тень веселой улыбки промелькнула по лицу трактирщика.
- И я позову прежде, чем начать, – он сделал отгоняющий жест рукой. – Давай иди уже, иди.

Человек, называвший себя Коут, окунулся в свою рутинную работу в «Путеводном камне». Он двигался, словно часовой механизм или повозка, катящаяся по знакомой колее.

Первым делом пошел хлеб. Трактирщик смешал муку, сахар и соль, не утруждая себя пропорциями. Он добавил дрожжей из глиняного горшка с полки в кладовой, вымесил тесто, затем слепил круглые буханки и оставил их подниматься. Он вычистил пепел из печки на кухне и развёл огонь.

Потом он перебрался в общий зал и разжег огонь в черном каменном очаге, смахнув пепел из массивного камина, расположенного вдоль северной стены. Он натаскал воды, вымыл руки и достал кусок баранины из подвала. Он набрал свежего хвороста, принёс дров, помесил поднимающийся хлеб и передвинул его поближе к греющейся печке.

А затем, совершенно внезапно, у него закончились дела. Всё было готово. Всё было вымыто, вычищено и приведено в порядок. Рыжеволосый мужчина стоял за барной стойкой, и взгляд его, медленно возвращаясь откуда-то из бесконечности, сфокусировался на здесь и сейчас, на самом трактире.

Взгляд остановился на мече, который висел на стене над бутылками. В этом мече не было ничего особенно красивого, никакой гравировки, привлекающей взгляд. Но всё же он смотрелся угрожающе. Подобно тому, как угрожающе смотрится высокий утёс. Он был ровного серого цвета, без единой царапины и острый, словно кусок разбитого стекла, он холодил руку при прикосновении. На доске из чёрного дерева на которой висел клинок, было вырезано единственное слово: Безрассудство.

Трактирщик услышал буханье чьих-то тяжёлых шагов на внешней деревянной лестничной площадке. Прогремел дверной засов, за чем последовало громкое Аааууууу и стук в дверь.

- Одну секунду! – крикнул Коут. Спеша ко входной двери, он повернул тяжёлый ключ в блестящем латунном замке.

Грэхэм стоял, уже вытянув толстую руку, чтобы постучать снова. При виде трактирщика его обветренная физиономия расплылась в ухмылке.
- Баст снова всё открыл для тебя с утра? – спросил он.

Коут вежливо улыбнулся.

- Он славный мальчик, - заметил Грэхэм. – Только немного шебутной. Я подумал, что ты можешь прикрыть лавочку на сегодня, – он прочистил горло и быстро взглянул себе под ноги. – Я бы не удивился, учитывая…

Коут положил ключ в карман.
- Мы открыты, как всегда. Чем могу помочь?

Грэхэм сделал шаг назад и кивнул в сторону улицы, где в повозке стояли три бочки. Новые, из бледного отполированного дерева и с блестящими металлическими обручами.
– Я знал, что мне вчера не заснуть ночью, вот и сбил последнюю для тебя. Ну и потом, я слышал, Бентоны сегодня приедут с первым урожаем поздних яблок.

- Благодарю Вас.

- Хорошо сколочены, всю зиму простоят, – Грэхэм подошёл ближе и с гордостью постучал кулаком по одной из бочек. – Ничто так не отДУБасит голод, как зимнее яблоко! – он посмотрел вверх с блеском в глазах и ударил по бочке ещё раз. – Смекаешь? Дуб!

Коут слегка усмехнулся, потерев лицо.

Грэхэм тихонько себе хохотнул и провёл рукой по металлическому ободку бочки.
- Никогда раньше не делал бочек с латунью, но эти вышли так хорошо, что я не мог и надеяться. Ты мне только слово скажи, если разойдутся. Я их мигом!

- Я рад, что не доставил больших хлопот, - сказал трактирщик. – В погребе сыро, я боюсь, железо проржавеет за пару лет.

Грэхэм покивал:
- Умно, очень умно, - согласился он. – Немногие ребята так предусмосмотрительны, – он потёр руки. – Ты мне не поможешь? Не хотелось бы уронить одну и подрать тебе полы.

Они принялись за дело. Две бочки с латунными ободами отправились в подвал, в то время как третью прокатили за барную стойку, сквозь кухню и в кладовую.

После этого мужчины вернулись в общий зал, каждый со своей стороны барной стойки.На мгновение в зале повисла тишина, пока Грэхэм оглядывал пустую таверну. Рядом со стойкой не хватало пары стульев, да и место, где прежде стоял один из столов, явно пустовало. В идеально упорядоченной комнате эти вещи бросались в глаза, так же, как недостающие во рту зубы.

Грэхэм оторвал взгляд от начищенного участка пола рядом со стойкой. Он извлёк из кармана несколько тусклых железных шимов практически не дрогнувшей рукой.
- Налей мне маленькую пива, а, Коут? – попросил он грубым голосом. – Я знаю, что сейчас рано, но у меня впереди долгий день. Я помогаю Мюррионам собрать пшеницу.

Трактирщик налил пиво и молча передал кружку. Грэхэм выпил половину за раз. Его глаза покраснели по краям.
- Плохо вчера дела пошли, - сказал он, избегая смотреть в глаза трактирщику, и сделал ещё один глоток.

Коут кивнул. Плохо вчера дела пошли. Велика вероятность, что больше Грэхэм ничего и не скажет о смерти человека, с которым был знаком всю жизнь. Эти люди знали о смерти всё. Они забивали свой скот. Они умирали от эпидемий, падений и загноившихся переломов. Смерть была чем-то вроде неприятного соседа. О ней не говорили, потому что боялись, что она услышит и может нанести визит.

Но конечно это не относилось к историям. Истории об отравленных королях, дуэлях, старых войнах были прекрасны. Они одевали смерть в иностранные одежды и отсылали подальше от ваших дверей. Огонь в дымоходе или эпидемия крупа ужасали. Но суд Гибеи или осада Энфаста - другое дело. Они были словно молитвы, словно заговор, который вы шепчете поздно ночью, когда идете один в темноте. Истории были словно, амулет за пол-пени, который вы проходя покупаете у уличного торговца, просто на всякий случай.

- Как долго этот писака намерен пробыть здесь? - Грэхэм спросил мгновение спустя и в его кружке раздалось эхо.
-Может мне стоить кой-чего записать, на всякий случай, - Он слегка нахмурился.
- Мой папаша всегда называл их отложенными бумагами. Не могу вспомнить, как их на самом деле называют.

Если тебе нужно обговорить только своё имущество, то это распоряжение имуществом, - словно между делом отозвался трактирщик. – Если же речь о других вещах, то это судебный приказ о завещании.

Грэхем приподнял на трактирщика бровь.

- По крайней мере, так я слышал, – сказал тот, опустив глаза и вытирая стойку чистой белой тряпкой. – Писец что-то такое говорил.

- Приказ… – пробурчал Грэхэм в свою кружку. – Я думаю, просто попрошу его написать предуложительную бумагу, а там уж пусть обзывает её, как ему больше нравится, – он поднял взгляд на трактирщика. – Остальные тоже небось что-то подобное захотят, ну, учитывая нынешние времена.

На мгновение показалось, что хозяин недовольно нахмурился. Но нет, ничего подобного. Стоя за стойкой, он выглядел как всегда, безмятежным и любезным. Слегка кивнув, сказал: "Он упомянул что возьмется за дела около полудня. Он был немного расстроен всем этим вчера вечером. Если кто-то появится раньше, чем в полдень, я думаю, они будут разочарованы ".

Грэм пожал плечами. "Не имеет значения. В любом случае во всем городе до обеда не наберется и десяти человек. " Он сделал еще один глоток пива и выглянул в окно. "Сегодня все в поле, это точно".

Хозяин казалось немного расслабился. "Можете не спешить - завтра он тоже будет. У него украли лошадь под Абботсфордом и он ищет новую."

Грэм сочувственно цокнул. "Бедняга. В разгар урожая ему не найти лошадь ни за какие бабки. Даже Картер не может заменить Нелли после толко как на нее напала та паучья тварь возле Олдстоновского моста." Он потряс головой. "Не правильно когда такое происходит в двух милях от твоего собственного дома. Вот когда..."

Грэм прервал свою речь. "Дамы и господа, я болтаю, как мой старый па." Он подогнул подбородок и добавил немного хрипоты своему голосу. "Вот когда я был мальчиком, погода была правильная. Мельник держал свой палец подальше от чаши весов, а народ знал, как следить за их собственными делами."

На лице трактирщика появилась тоскливая улыбка. "Мой отец говорил, что пиво было лучше, а дороги менее ухабистыми."

Грэм улыбнулся, но его улыбка быстро исчезла. Он опустил взгляд, как будто смутившись тем, что сказал. "Я знаю, что Вы не из здешних краев, Коут. Это трудно. Некоторые люди думают, что чужеземец едва ли может знать хотя бы время дня."

Он глубоко вздохнул, по-прежнему не встречаясь глазами с трактирщиком. "Но я полагаю, что Вы знаете о вещах, о которых другие люди не знают. Вы из тех, кто имеет более широкий кругозор." Он поднял взгляд, его глаза были серьезными и уставшими, темными по краям от недостатка сна. "Неужели все настолько мрачно, как показалось в последнее время? Дороги такие скверные. Людей грабят и..."

С явным усилием Грэм сдерживался от того, чтобы снова не разглядывать пустое место на полу. "Все новые налоги так затрудняют дела. Парни Грейдены вот-вот лишатся своей фермы. Теперь этот паук." Он сделал еще один глоток пива. "Дела настолько плохи, насколько они кажутся? Или просто я стал стар, как мой па, и сейчас всё на вкус немного горько по сравнению с тем, когда я был мальчиком?"

Коут медленно протирал барную стойку, как будто его вынуждали говорить. "Я думаю дела по обыкновению плохи так или иначе", сказал он. "Может быть только нам, старшему поколению, это заметно".

Грэм начал кивать, но затем нахмурился. "Однако ты не стар, так ведь? Я почти каждый раз об этом забываю." Он окинул взглядом рыжего мужчину. "Имею в виду, ты двигаешься как старик и говоришь как старик, но это же не так, да? Могу поспорить, ты вдвое меня моложе." Они искоса взглянул на трактирщика. "Так или иначе, сколько тебе лет?"

Трактирщик устало улыбнулся. "Достаточно много, чтобы почувствовать себя стариком"

Грэм фыркнул. “ Ты слишком молод для этих старческих разговоров. Ты должен пропадать, волочась за девками и наживать проблемы. Оставьте нас стариков, жаловаться на то, как мир разрушается на части.”

Старый плотник оттолкнулся от стойки бара и повернулся к двери. "Я вернусь поговорить с твоим писцом на обеденном перерыве сегодня. Еще.. я не буду один. Будет много народу, кто захочет оформить бумаги, когда у них появился шанс"

Трактирщик глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух. "Грэм?"

С одной рукой на двери, мужчина обернулся.

"Не только ты," Сказал Коут. "Времена плохие, нутром чую, они еще ухудшатся. Людям бы не навредило подготовиться к суровой зиме. И, может, убедиться, что они могут защитить себя, в случае чего." Трактирщик пожал плечами. "Вот как считает мое нутро, так или иначе"

Рот Грэхэма вытянулся в мрачную линию. Он отрывисто качнул головой.
- Что ж, пожалуй, я рад, что это не просто мои внутренности.

Он напряженно усмехнулся и начал подворачивать рукава, направляясь к двери."Все-таки" сказал он. "Пока светит солнце, надо косить сено."

Вскоре после него заехали Бентоны с возом поздних яблок. Трактирщик купил половину и провёл следующий час, сортируя и раскладывая купленное.

Нежные руки Коута аккуратно укладывали самые зелёные и крепкие яблоки в бочки в подвале и присыпали их опилками прежде, чем заколотить крышки. Более спелые плоды отправлялись в кладовую, а некоторые с вмятинами или пятнами коричневого, шли на сидр, разрезанные на четвертинки и брошенные в большое жестяное корыто

Во время сортировки и упаковки рыжеволосый мужчина казался умиротворённым. Но, если присмотреться, можно было заметить, что пока руки были заняты, взгляд его блуждал где-то вдалеке. И хотя выражение лица его было спокойным, даже приятным, в нём не было ни капли радости. Он не мурлыкал и не насвистывал никакую мелодию, пока работал. Он не пел.

Когда последние яблоки были отсортированы, он отнес корыто через кухню на задний двор. Было прохладное осеннее утро, и он вышел в маленький уединённый садик, укрытый деревьями. Коут высыпал кучу яблочных четвертинок в деревянный пресс для сидра и до упора закрутил крышку.

Коут подвернул рукава рубашки выше локтей, ухватился за ручки пресса длинными грациозными руками и потянул. Пресс стал опускаться, сперва сжимая, а потом давя яблоки. Поворот-перехват. Поворот-перехват.

Если бы кто-то увидел его за работой, то мог бы заметить, что руки его совсем не походили на одутловатые руки, которые положено иметь трактирщику. Когда он тянул за деревянные рычаги, на предплечье выступали мускулы, похожие на переплетённые верёвки. Старые шрамы многократно пересекали его кожу. Большинство из них были бледными и тонкими, как трещины в зимнем льду. Другие были красными и яркими, выделявшимися на светлой коже.

Руки трактирщика хватали и тянули, хватали и тянули. Единственными звуками были скрип дерева да медленный говорок сидра, стекающего в ведро. Был ритм, но музыки не было, и глаза трактирщика оставались отвлечёнными и безрадостными, настолько бледно-зелёными, что их легко можно было принять за серые.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16558/56293

Переводчики: korob2000, neko_kavai, Garbager, bobbyu