Готовый перевод Jim Butcher. Ghost story (Dresden files-13) / Джим Батчер. История призрака (Досье Дрездена-13): Глава 21

Глава двадцать первая.

Мне потребовалась пара часов, чтобы разобраться, как добиться надёжной работы моей магической функции. Я легко обнаружил несколько воспоминаний, которые мог использовать для подпитки заклинаний; и выяснил, почему создать связь с Молли было так трудно. Обычно я использовал один из надёжных традиционных методов, чтобы направлять тауматургию - локон волос, свежую каплю крови, обрезок ногтя, и т.д. и т.п. Это не могло работать, очевидно. Я не мог касаться их, даже если бы их имел.

Так что, вместо того, чтобы отследить Молли по связям ее физического тела, я попробовал использовать <i>воспоминания</i> о ней, применительно к местам, где она бывала. Это сработало - ну, отчасти. Первое поисковое заклинание привело меня в отель, где когда-то проходил фестиваль фильмов ужаса "СплеттерКон!". Ныне он был заброшен и покинут.
Полагаю, что к этому отель привели гражданские иски после всех тех смертей на "СплеттерКоне!", связанных с атакой пожирателей страха. Я быстро пробежался по этому месту, почти не вздрагивая при проходе сквозь стены. За исключением нескольких бродяг-сквоттеров, облюбовавших здание, я ничего не обнаружил.

Я вернулся к своему занятию. Воспоминание, которое я использовал, было одним из почему-то застрявших в моей голове, о Молли в этом здании. Должно быть, это сбило моё заклинание. Оно привело к этому месту, поскольку было частью воспоминания, которое я использовал для создания связи.

Я попытался снова, на этот раз опуская фон и изображение - только Молли в пустом чёрном пространстве. Эта вторая попытка отправила меня к полицейскому участку, из которого я однажды освободил под залог друга Молли. Я предположил, что я как-то ошибся в заклинании, но бросил быстрый взгляд вокруг на всякий случай. Молли не было.

- Ладно, умник, - сказал я себе. - Что, если воспоминания, которые ты использовал, слишком старые? Ты связываешь само воспоминание о ней с местом, где это тогда происходило. Значит, надо думать о ней, <i>как</i> она существует теперь, чтобы найти, <i>где</i> она существует теперь. Так?

- Теоретически, - ответил я себе.

- Правильно. Так проверим теорию.

Ну, это очевидно. Хотя обсуждать проблемы с самим собой - вряд ли хороший способ разобраться с расходящимися точками зрения.

- На самом деле, разговаривать с самим собой часто считается признаком надвигающегося безумия, - отметил я вслух.

Что едва ли выглядело обнадёживающим.

Я стряхнул неуместные мысли и проработал поисковое заклинание снова. На этот раз, вместо использования одного из моих ранних воспоминаний о Молли, я использовал самое последнее. Я вообразил её в поношенной одежде и тряпках, как она была у Мёрфи.

Сформировать воспоминания в образ, который должен поддерживать энергию, требуемую для заклинания, это не так же просто, как закрыть глаза и подремать. Вы должны воспроизводить образ в точности, буквально фанатически, детально, покуда это в вашем уме не превратится в как бы реальный физический объект. Требуется множество усилий и энергии, чтобы это сделать, вот почему люди используют реквизит, когда решают прибегнуть к магии. Реквизит может быть использован как якорь, сберегающий чародею силы при создании не одной, а многих умственных конструкций, и поддерживающий его целиком в состоянии полной фокусировки и концентрации.

Я в начале учился творить магию трудным путем – целиком в своей голове. Только после того, как я доказал, что я могу делать это без помощи реквизита, Джастин показал мне, как можно это же делать, используя реквизит. В течение долгих лет я, хотя бы раз в сезон, практиковался в довольно-таки сложной тауматургии, чтобы поддерживать свою концентрацию острой, а воображение ярким. Оказалось чертовски хорошо, что я это умею. Творить магию в качестве призрака – это значило делать её почти полностью au naturel (в натуральном виде).

Я порылся в памяти, чтобы восстановить тот образ Молли, который мне был нужен для поискового заклинания. В последнее время у меня была куча дел, и я не обратил особого внимания на то, в каком состоянии была Молли. Я видел, как она была напряжена, но, подробнее присмотревшись к этому в памяти, отчасти был потрясён, как измождённо и утомлённо она выглядела. Молли почти всегда выглядела юной персоной, почти светящейся здоровьем. После шести месяцев её полной самостоятельности, она выглядела похожей на беглеца из ГУЛАГа: костлявая, жёсткая, прибитая, если не разбитая.

Я добавил в образ кое-что ещё. Я представил себе её бодрой, доброжелательной, временами ненавидящей себя за ту боль, которую она причинила своим друзьям в дни, предшествовавшие тому, как я согласился учить её. Я подумал о её точном, упорядоченном методе обучения, так сильно отличающемся от моего собственного, о её старании, и временами – о высокомерии, через которое проходит абсолютное большинство молодых чародеев, прежде чем они набьют достаточно шишек для настоящего мастерства. Я подумал о наиболее сильном напряжении в её жизни, о её глубокой и постоянной любви к семейству, и от этого – усиленном чувстве расставания, которое она должна чувствовать при отрыве от них. Энергичная, красивая, опасная Молли.

Я удержал такой образ моей ученицы в сознании, соединил со своей волей, и закачал в воспоминание одно из моих наиболее памятных поисковых заклинаний, всё это одновременно. Я скомпоновал структуру модифицированной версии заклинания, прошёлся, пережёвывая словно жвачку, и выпустил заклинание, пробормотав слово.

Энергия хлынула через меня, и точное, мощное усилие закрутило меня в пируэте. Я протянул левую руку, выставив указательный палец, и чувствовавал в нем резкий рывок всякий раз, когда он проходил восточное направление компаса. Через пару секунд я перестал вращаться, поворочался намного относительно точки, затем утвердился в немного противоположном направлении. Мой указательный палец указывал прямо в сердце города.

- Туки-туки, Кромби, - сказал я, - я тебя нашёл.

Я последовал за заклинанием к Молли.

Я воспроизвёл свое скачковое действие и принялся прошивать центр города по несколько сотен ярдов за раз. Я ещё дважды останавливался, чтобы, проверяя, повторить заклинание и скорректировать курс, пока на третьей проверке не начал чувствовать себя как человек-флюгер. Я стал останавливаться чаще, пока не почувствовал уверенность, что я на правильном пути, и след повел меня вниз, внутрь больших башен в Петле, там, где здания вырастают достаточно высоко, чтобы сформировать то, что ощущалось как стены оврага, искусственного каньона из стекла, стали и камня.

Я не был сильно удивлен, когда заклинание привело меня в нижние улицы. Некоторые из улиц города имеют два или даже три уровня. Одни из них - на поверхности, другие уложены под ними. Многие здания имеют верхний и нижний вход и парковку, удваивая количество подходов к зданиям внутри их микрорайонов.

Было также много пустых мест, ложных дорожек, проходов и лазов. Тут и там, заброшенные комнаты в подвалах и полуподвалах зданий наверху притаились в безмолвной темноте, ожидая переделывания во что-то новое. Пригородные туннели могли там соединяться, и было несколько входов в безумный, смертельный лабиринт нижнего города, известного как Преисподняя.

Чикагские полицейские патрулировали более низкие улицы на регулярной основе. Всякая нечисть выползала из Преисподней, чтобы побродить в темноте. Лишь машины освещали проезжую часть, только в некоторых местах отделённую от тротуаров полоской выцветшей краски.

В целом, это не то место, по которому нормальный человек будет небрежно блуждать.

Я нашёл Молли, стоящую в одном из узких переулков. Снег падал сквозь решётку в двадцати футах над головой, и покрывал землю. Она была одета в те же лохмотья, что я видел прошлой ночью, и обхватила себя руками, дрожа от холода. На её щеке красовался свежий, наливающийся пурпурным свечением заката синяк. Она тяжело дышала.

Ещё, - сказал холодный, спокойный женский голос откуда-то чуть дальше по переулку, вне поля зрения.

- Я уст-т-ала, - сказала Молли. - Я не e-ела полтора дня.

- Бедная моя. Я уверена, что Смерть поймёт и согласится вернуться в другой раз.

Раздался резкий шипящий звук, и Молли вскинула левую руку, растопырив пальцы. Она отрывисто произнесла одно или два слова, и мерцающие искры оборонительной энергии посыпались с кончиков её пальцев на плоскую поверхность.

У Молли просто нет таланта защитной магии - но это был лучший щит, поставленный кузнечиком, что я видел.

Мчащийся белый шар ударил по щиту. Он должен был отскочить, но вместо этого пролетел сквозь щит, едва заметно отклонившись. Сфера ударила Молли в левое плечо и взорвалась ярко-алмазными осколками льда. Она издала короткое, резкое хрюканье от боли и покачнулась.

- Сосредоточься, - сказал спокойный голос женщины. - Используй боль. Сделай щит подвластным твоей воле. <i>Знай</i>, что он будет защищать тебя. Снова.

Молли посмотрела на неё, стиснув зубы. Но вместо разговора, она подняла левую руку ещё раз, и другой шар льда полетел в неё. Он ударился один раз о щит и прошёл сквозь него - но его траектория была более кривой, чем в прошлый раз. Он пролетел мимо неё, едва задев руку.

Она задохнулась и опустилась на одно колено, тяжело дыша. Магия берёт своё с выносливости каждого, кто её использует - и если вы используете магию, в которой не сильны, то устаёте ещё сильнее.

Я вздрогнул, увидев Молли такой. Я знал, как она себя чувствует. Когда Джастин начал учить меня созданию защитных щитов, он бросал в меня бейсбольные мячи на полной скорости. Если мне не удавалось, то в меня попадал кручёный мяч, летящий со скоростью больше чем восемьдесят миль в час. Джастин говорил, что боль была превосходной мотивацией, и служила хорошим уроком.

Когда я учил Молли щитам, я не использовал ничего более болезненного, чем пушистые снежки и гнилые фрукты.

- Это будет сегодня,- сказал женский голос. - Завтра мы продвинемся до ножей.

Молли вздрогнула и посмотрела вниз.

Говорившая спокойно подошла по переулку и встала около Молли.

Это была моя крёстная, Леанансидхе.

Леа была красива за пределами очарования простого человечества, но это была абсолютная, голодная, опасная красота, которая всегда напоминала мне о дикой кошке. Она была высока и бледна, с волосами цвета осенних листьев на закате. Её уши были лишь слегка заострённые, хотя я не был уверен, что она не сделала это для того, чтобы соответствовать ожиданиям смертных. Она была одета в длинное платье из зелёного шелка, совершенно неподходящее для защиты смертного от погоды, но поскольку она была одной из самых влиятельных Сидхе Зимней Династии, я сомневался, что она даже заметила холод.

Она протянула руку и коснулась волос Молли кончиками пальцев.

- Почему? - спросила Молли, голосом чуть более слышным чем шёпот. - Почему вы делаете это со мной?

- Обязательство, дитя, - ответила Леа. - За долги хозяев расплачиваются слуги.

- Вы пообещали Гарри так обращаться со мной? - спросила Молли.

- Нет, дитя, не я. Но у моей королевы есть обязательства перед ним согласно древним законам и обычаям. Она послала меня, чтобы продолжить твоё обучение Искусству, и боль - превосходный обучающий инструмент.

- Гарри не верил этому, - сказала Молли хрупким голосом. - Он никогда не причинял мне боли.

Леанансидхе наклонилась и схватила Молли за подбородок, впившись ей в глаза своим нечеловеческим взглядом.
- Тогда он ужасно тебя обидел, дитя, - ответила Леа, чеканя каждое слово. - Он не открыл тебе того, как он сам жил и совершенствовался - через страдание. Я не учу тебя вязать верёвочные узлы или печь печенье. Я учу тебя тому, как принять бой и уцелеть.

- Я <i>видела</i> битву, - сказала Молли.

- В которой тебя подстрелил, в частности, простой смертный пехотинец, - сказала Леа, придав презрительный оттенок своим словам. - Ты почти умерла, что было бы оскорбительно для твоего наставника и, следовательно, для моей королевы.

- Какое это имеет значение для Мэб? - сказала Молли горько. - Он мёртв.

Леа вздохнула.
- Смертные могут быть настолько одержимы такими мелочами. Это становится утомительным.

- Я не понимаю, - сказала Молли.

- Твой наставник принял присягу на верность моей королеве. Такие клятвы не должны даваться легко, и они накладывают взаимные обязательства на обе стороны. Незначительные детали не освобождают любую из сторон от её обязательств.

- Его <i>смерть</i> -<i> незначительная</i> деталь?

- Подобные вещи случаются, - сказала Леа, - разумеется. Все вы смертны. Даже длина жизни волшебника - что-то краткое и преходящее для бессмертной. Точно так же протянуть руку помощи тем её вассалам, кто познал жизнь, мелкая деталь. Если ты проживёшь ещё три столетия, то это лишь чуть больше, чем долгий сезон для Королевы Воздуха и Тьмы.

Молли закрыла глаза.
- Он заставил её обещать заботиться обо мне?

Леа недоумённо посмотрела на неё.
- Нет, конечно нет, дитя. Он дал клятву верности вассала феодалу. Она - одна из Сидхе. Присяга связывает её так же плотно, как и его. Точно так же, как когда я, - Леа вздрогнула, - неспособна была выполнить свои обязанности перед молодым Дрезденом, Мэб приняла на себя ту ответственность, пока я не смогла вернуться к нему. Поэтому она делает это снова для тебя, через меня.

Молли вытерла рукой глаза. Она покачала головой и встала, двигаясь медленно.
- Он знал? Я имею в виду... он знал, что Мэб сделает это?

- Я должен был, - сказал я спокойно. - Если бы я остановился, чтобы подумать об этом в течение двух минут. Я должен был знать.
Но никто из них не слышал меня.

- Я знала мальчика хорошо, - сказал Леа. - Лучше, чем когда-либо он понял бы. Многие ночи я следила за ним, защищая его, а он и не заметил. И он не допустил меня в свой разум или сердце.

Молли медленно кивнула. И смотрела на Леа долгое время. Моя крёстная просто смотрела на неё, ожидая, пока та не кивнула сама себе и сказала:
- Его тень в городе, ищет человека, который убил его.

Бледные красно-золотые брови Леанансидхе взлетели. Это была одна из самых крутых реакций, которые я когда-либо видел у неё.
- Это... кажется маловероятным.

Молли пожала плечами.
- Я использовала свой Взгляд. Это его призрак, без сомнений. Скрыться от меня не смог бы никто.

- Спустя шесть месяцев после его смерти? - пробормотала Леанансидхе. - Редко для тени возникнуть после сезона, в котором была создана - и он был убит прошлой осенью....
Её глаза сузились.
- Интересно. - Она склонила голову, изучая Молли. - Как ты себя чувствуешь?

Молли тупо моргнула, прежде чем сказать:
- Мне нужно свернуться в клубок и впасть в спячку на неделю. Я ужасно проголодалась. Мне холодно. Я думаю, что подхватила простуду. У меня всё болит. Мне бы, - Молли сделала паузу и взглянула на Леа. - Почему вы спрашиваете?

Сидхе только улыбнулась в ответ.

Затопали ботинки, тяжело и быстро, и небольшая толпа появились из дальнего конца переулка.
Все они были грубо выглядящими мужчинами, вооружены разнообразными пистолетами, кинжалами, дубинками и топорами. Все были одеты исключительно в чёрное, до такой степени, что это выглядело так, будто они всё купили в одном магазине. Все были одеты в водолазки - абсолютно все. Со странным говором.

Молли зашипела.
- Слуги. Как они нашли меня здесь?

- Я сказала им, где искать, - сказала Леа спокойно.

Молли повернулась к ней.
- Вы <i>что</i>?

- Я не сообщала о твоём местонахождении Фоморам, дитя. Только некоторым из их сторожевых псов. Они думают, что если поймают и вернут тебя к Фоморам, то они получат много чести - и я не дала им много времени, чтобы связаться со своими хозяевами за инструкциями. - Она улыбнулась, показав изящно ухоженные клыки. - Инициатива подчинённого может быть такой тревожной вещью.

Молли издала звук отвращения:
- Не могу в это поверить.

Двадцать вооруженных бандитов продолжали шагать, источая спокойствие, возможное только со стороны профессионалов, которые не спешат, сохраняя расстояние между собой. Все они глядели на Молли.

Леа ухмыльнулась, уже исчезая из виду.
- Это хорошая тренировка, детка. - Она исчезла в стиле Чеширского кота, только оставила свой голос вместо улыбки. - Давай посмотрим, чему ты научилась.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16631/68807

Переводчики: MartyrHell, theodorme, Swee7, grassy

alexandei, draud