Готовый перевод Jim Butcher. Ghost story (Dresden files-13) / Джим Батчер. История призрака (Досье Дрездена-13): Глава 30

Глава тридцатая.

Я скорчился в своей могиле, когда взошло солнце. Я было подумал, что буду сильнее беспокоиться о персональном смертельном огненном катаклизме, разливающемся над миром, но нет. Когда наступил рассвет, это было словно прислушиваться к большому грузовику, катящему по улице - опасно, если вы были прямо перед ним, но ничего, кроме фонового шума, если не были. В моей могиле было спокойно.

Я пытался распознать это чувство, чтобы определить, что вызвало умиротворённость, которой я наслаждался внизу, под землёй. Мне потребовалось некоторое время, но потом я понял: это было, как в моей полуподвальной квартире во время зимнего шторма. Снаружи завывали ветер и метель, и падал мокрый снег, а я был дома с Мышом и Мистером, развалившись на диване, в тепле, попивая из чашки горячий куриный бульон перед жарким огнём в камине, и читал хорошую книгу.

Я ощущал то же самое, отдыхая в своей могиле. Умиротворённость. Я никуда не собирался, и это было счастье. Если бы только я мог захватить книгу, мой день был бы и вовсе идеальным.

Вместо этого, я просто прислонился спиной к земляной стене могилы и закрыл глаза, пропитываясь тишиной. Я буду здесь в ловушке до заката. Нет смысла заниматься самоедством, беспокоясь о том, что произойдёт вечером.

Я плыл сквозь свои воспоминания, грустные, и радостные, и просто смешные.

Я думал о себе и Элейн в средней школе. Мы жили, как супергерои: двое молодых людей с невероятной силой, которые должны прятаться от окружающих, чтобы не быть изолированными и преследуемыми за свои сверхспособности.

Я ещё всерьёз не интересовался девочками, когда встретил Элейн. Мы оба были двенадцатилетними, весёлыми и упрямыми, что означало, что мы всё время сводили друг друга с ума. Мы также были лучшими друзьями. Разговаривая о наших мечтах о будущем. Разделяя слёзы или подставляя плечо, когда это было нужно. В школе мы оба нашли предметы утомительными во всём - по сравнению со сложностью уроков Джастина, показывая себя хорошо в учебной программе государственной школы, что было лишь условно сложнее заточки карандаша.

Было трудно установить связь с другими детьми, во многом. Мы просто не интересовались тем же. Наши магические таланты всё больше делали телевидение трудностью, а видеоигры вообще невозможными. Элейн и я завели много карточных и настольных игр, или проводили долгие тихие часы в одной комнате, читая.

Джастин манипулировал нами мастерски. Он хотел, чтобы мы сблизились. Он хотел, чтобы чувствовали себя изолированными от остальных и преданными ему. Хотя он скрывал это и на тот момент смог меня одурачить, он хотел, чтобы мы работали, преодолевая наше возникшее друг к другу сексуальное влечение и сохранили за ним хлопоты по объяснению всего остального - или риска в отношении Элейн или меня, к появлению привязанностей за пределами нашего маленького круга.

Я никогда не подозревал о вещах, каких он действительно добивался, до того дня. Элейн осталась дома больная. Беспокоясь за неё, я пропустил последний урок и пришёл домой раньше. Дом казался слишком тихим, а энергия, которую я никогда прежде не ощущал, висела в воздухе как пресыщенные, масляные духи. Во-вторых, войдя в дверь, я понял что напрягся.

Это была моя первая встреча с чёрной магией, извращённой силой Созидания, направленной калечить и разрушать всё, к чему прикасается.

Элейн сидела на диване, со спокойным выражением на лице, её спина была твёрдо зафиксирована в идеальной прямоте. Теперь я понял, что Джастин наложил на неё психические чары пока меня не было, но в тоже время, я знал только, что мои инстинкты выли о том, что что-то неправильно. Неправильность столь основательная наполнила комнату, что мне захотелось с криком убежать.

И кроме того. Элейн садилась так, только когда хотела всем свои видом выразить что-либо - чаще всего сарказм.

Я до сих пор помню все, ясно как день.

Джастин появился в дверях кухни, с другой стороны Элейн, и стоял там секунду, глядя на меня, со спокойным выражением лица.

- Ты снова пропустил урок. - Он вздохнул. - Я, видимо, должен следить за твоим посещением.

- Что здесь происходит? - спросил я, голос мой был высоким и скрипучим от страха. - Что вы сделали?

Джастин подошел к кушетке, встав за Элейн. Оба уставились на меня долгим взглядом. Я совершенно не мог прочитать выражения их лиц. - Я строю планы, Гарри, - сказал он ровным, тихим голосом. - Мне нужны люди, которым я могу доверять.

- Доверять? – спросил я. Его слова не имели смысла. Я не понимал, как можно говорить такое в подобной ситуации. Я не понимал, как эти слова могут иметь хоть какой-то смысл. Я снова посмотрел на Элейн, затем на Джастина, я искал какое-нибудь объяснение. Их внешний вид ничего не выражал. Понимание пришло, когда мой взгляд упал на журнальный столик и на предмет, спокойно лежащий рядом с моим изрядно помятым экземпляром <i>Хоббита</i> в мягкой обложке.

Смирительная рубашка.

Было что-то спокойное и зловещее в этом сравнении. Я просто смотрел мгновение, что-то перевернулось внутри меня, когда я, наконец, осознал, во-первых, что мои инстинкты кричали мне: я был в опасности. То, что мой спаситель, учитель, мой опекун хотел навредить мне.

Слезы размыли мое видение, когда я спросил его, очень тихим, сбитым с толку голосом: - Почему?

Джастин оставался спокойным.
- У тебя нет знания, которое необходимо, чтобы это понять, мальчик. Пока еще нет. Но будет со временем.

- В-вы не можете поступать так, - прошептал я. - Н-не Вы. Вы же спасли меня. Вы спасли нас.

- И я остаюсь таким же, - сказал Джастин. - Садись рядом с Элейн, Гарри.

C дивана заговорила Элейн, тихо, сонно, монтонно: - Садись рядом со мной, Гарри.

Я уставился на нее ошеломленно и отступил на шаг. - Элейн...

Джастин швырнул на меня обездвиживающее заклинание, пока я смотрел в сторону.

Некий инстинкт предупредил меня в последние доли секунды, но вместо того, чтобы пытаться блокировать удар, я двинулся вместе с ним, в сторону оконной рамы, сплетая собственное заклинание, которое пришло на ум. Вместо выставления между нами щита, я развернул его широко передо мной, как парус, ловя силу выброса энергии Джастина и укрепляя его.

Я, мои щит, энергия Джастина и оконная рама взорвались на лужайку перед домом. Я помню оглушительный звук разбитого стекла и дерева, а также горячие жала десятков крошечных порезов от разлетающихся осколков всего этого. Я помню свои ярость и ужас.

Я прошёл сквозь дыру там, где было окно, повалился на газон, кувыркнулся по нему и бросился бежать.

- Мальчишка! - сказал Джастин, резко усиливая голос. Я на бегу посмотрел на него через плечо. В его глазах было столько холодной ярости, сколько я никогда не видел. - Ты будешь здесь со мной и с Элейн. Или не будешь <i>нигде</i>. Если не вернешься прямо сейчас, ты умер для меня.

Я вычленил два последних слова предложения, чтобы получить его истинное значение, и припустил еще быстрее. Если бы я остался, он предпочел бы сделать меня беспомощным, и после такого начала это не могло иметь хорошего конца. Если бы я вернулся рассерженным, я мог бы бороться с ним - но не мог бы победить - только не против человека, который научил меня всему, что я знал. Я не мог позвать копов и сообщить им, что Джастин был сумасшедшим чародеем - они записали бы меня в психи или шутники, не думая дважды. И не похоже было, что я мог бежать в страну Оз и попросить более сильных чародеев о помощи.

Он никогда не рассказывал мне о Белом Совете или остальном сверхъестественном мире. Насильники любят изолировать своих жертв. Люди, которые чувствуют, что они в полном одиночестве, как правило не сопротивляются.

- Мальчишка! - голос Джастина ревел, теперь открыто наполненный яростью. - Мальчишка!

Ему больше не нужно было ничего говорить. Та ярость сказала все. Человек, давший мне кров, собирался убить меня.

Это ранило так сильно, что я удивился, как это он еще не добился своего.

Я опустил голову и побежал быстрее, мои слезы делали мир размытым, только одна мысль горела в моей голове:

Это не конец. Я знал, что Джастин может найти меня, неважно, куда бы я убежал, неважно, как хорошо спрятался. Я не смогу избежать смирительной рубашки. Всего лишь отсрочу ненадолго.

У меня не было выбора.

Я должен был дать отпор.

- Что было дальше? - спросил зачарованный голос.

Я покачал головой и резко вышел из задумчивости, глядя вверх на залитое солнцем небо. Хватка зимы явно ослабла. Небо было серо облачным с вкраплением летней голубизны. Было много воды, стекающей по краям моей могилы, хотя снег на дне еще не растаял.

Леанансидхе сидела на краю моей могилы, покачивая босыми, грязными ногами. Её яркие рыжие волосы были собраны сзади в длинный хвост, она была одета в лохмотья пяти или шести нарядов. Ее голова была закутана в шарф, связанный из пряжи, повторяющей различные оттенки грязного снега, его рваные концы свисали по обе стороны её головы. Это придавало ей своего рода очарование кокетливого сумасшествия, особенно учитывая веснушки, похожие на кровь, на бледной коже ее лица Она выглядела счастливой, словно ребенок Рождественским утром.

Я просто посмотрел на нее на мгновение а затем легко качнул головой.
- Ты видела это? То о чем я думал?

- Я вижу тебя, - сказала она, как будто это что-то объясняло. - Не то, о чем ты думал. То, что ты вспоминал.

- Любопытно , - сказал я. Действительно был определенный смысл в том, что Леа могла различать мир духов лучше меня. Она была созданием, которое было, по крайней мере частично, родственно Небывальщине. Возможно в ее глазах я выглядел бледной, блеклой , призрачной версией себя, пока воспоминания, которые были моей плотью, прорывались наружу.

Я вспомнил о привидениях и лемурах, которых сэр Стюарт поверг в мою первую ночь пребывания призраком, и как они, казалось, истекали воспоминаниями пока исчезали.

- Да, - сказала она довольным тоном. - Именно так. Ух ты, Рыцарь Колоний повлиял на тебя.

- Вы знали сэра Стюарта?

- Я видела его в бою, несколько раз, - сказала Леа, ее глаза были немного мечтательными. - Он достойный джентльмен, на свой лад. Очень опасен.

- Не опаснее, чем Собиратель трупов, - сказал я. - Она погубила его.

Леа выпятила нижнюю губу, и ее брови нахмурились от досады.
- Это она? Что за бессмысленная трата замечательного отважного духа. - Она закатила глаза. - По крайней мере, мой крестник, ты распознал своего личного врага - и её любимца.

Я вздрогнул.
- Ее и Злого Боба.

Она махнула рукой.
- Злой - это в основном дело вкуса. Только сила духа имеет значение для твоих целей.

- Неправда, - мягко сказал я. - Хотя я знаю, что вы не согласны.

Выражение ее лица стало задумчивым, прежде чем она сказала:
- Знаешь, а у тебя Зрение, как у твоей матери.

- Но не её глаза?

- Я всегда думала, что ты любимчик Малькольма. - Серьезное выражение исчезло, и она снова топнула ногой. - Итак, юная тень. Что произошло дальше?

- Вы знаете. Вы были там.

- Как в таких случаях выражаются смертные? - пробормотала она. - Я пропустила этот эпизод.

Я чуть не поперхнулся от удивления.

Она выглядела слегка обиженной.
- Я не знаю, что произошло с того момента, как ты покинул Джастина, и до того, как пришёл ко мне.

- Ясно. - Я улыбнулся ей. - Вы думаете, я просто расскажу всё за бесплатно? Одной из Сидхе?

Она откинула голову назад и рассмеялась, и ее глаза блеснули. В них, буквально, были маленькие вспышки света.
- Ты многому научился. Я уже начала впадать в отчаяние, но, кажется, ты, возможно, достаточно поумнел, и вовремя.

- Как раз вовремя для покойника, - сказал я. - Но, ага. Я решал задачу, почему Сидхе не дают ничего даром. И ничего не берут бесплатно. И после довольно долгих размышлений я понял, почему бы это могло быть: потому что вы не можете.

- В самом деле, - сказала она, взглянув на меня. - Здесь должен быть баланс, милый крестник. Всегда баланс. Никогда не берите вещь, не давая чего-то равноценного взамен, никогда не оказывайте одолжения без ответной услуги. Вся реальность зависит от равновесия.

Я искоса взглянул на нее. - Так вот почему Вы отдали Бьянке Амморакиус несколько лет назад. Чтобы смогли принять нож из ее рук. Тот, что забрала Мэб.

Она склонилась ко мне; ее глаза ярко пылали и зубы оскалились во внезапной плотоядной улыбке. - Именно. И насколько <i>предательский </i>дар это был, дитя. О, но если бы то лживое создание пережило тебя , то о мести, что я пробудила, весь мир говорил бы шепотом в продолжении тысячелетий.

Я снова взглянул на нее. - Но... Я уничтожил Бьянку до того, как Вы уравновесили чаши весов.

- Именно, простачок. Почему тогда, поразмысли, я одарила тебя самыми могущественными силами Феерии, чтобы защитить тебя и твоих приятелей, когда мы сражались с последними прародителями Бьянки?

- Я думаю, что вы так поступили по повелению Мэб.

- Цыц. Из всех подданных Зимы я вторая по силе и уступаю лишь Мэб, - ибо она позволяет это, поскольку я связана теми же обязательствами, что и она. Она мой самый дорогой враг, но даже я не настолько обязана Мэб. Я помогла тебе ровно настолько, милое дитя, насколько я была обязана тебе за исполнение той части моего правосудия к Бьянке, - ответила Леанансидхе. Ее глаза распахивались все шире, становясь еще более хищными. - Остальное я взяла от владельцев маленькой шлюшки. Хотя должна отметить, что не ожидала того, что исполнение будет настолько <i>полным</i>.

Воспоминания вспыхивали в моей голове. Сьюзен. Нож из обсидиана. Меня тошнило.

<i>Я преодолею это</i>, сказал я себе. В итоге. Это было немногим больше чем день, с моей точки зрения. Я, вероятно, до сих пор был в шоке или травмирован, или что-то ещё - если у призраков такое бывает, я имею ввиду.

Я посмотрел вверх и понял, что Леа уставилась на меня, на мои воспоминания, с нескрываемым ликованием. Она издала довольный вздох и сказала:
- Ты ведь не ограничиваешься полумерами, не так ли, крестник?

Я мог рассердиться на неё за то, что вызвала эти воспоминания из моего разума, или оскорбить её за то, что получала наслаждение в таких сильных разрушениях и боли, но делать это не было смысла. Моя крёстная была тем, чем была - существом насилия, обмана и жажды власти. Она не была человеком. Её отношения и реакции нельзя справедливо назвать бесчеловечными.

Кроме того. Я узнал сюзерена Леа, Королеву Мэб, способом, таким ужасно близким, что нельзя описать. И поверьте мне. Если Леа была верховной жрицей убийства, жажды крови, интриг и манипуляций, то Мэб была богиней, которой поклонялась моя крёстная.

Поразмыслив, я понял, что это, возможно, самое подходящие описание их взаимоотношений.

Они друг друга стоили. Моя крёстная не собиралась меняться. Не было смысла скрывать, что она была зависима от неё. Так что я просто выдал ей усталую, причудливую улыбку вместо этого.

Экономия времени,- сказал я ей.- Сделай всё сразу как надо, и тебе не нужно будет снова заниматься этим

Она закинула голову назад и рассмеялась грудным смехом. Затем наклонила голову и посмотрела на меня.
- Ты так и не понял что случилось с человеческим видом, когда ты убил Красного Короля и его выводок. Не так ли?

- Я увидел возможность,- сказал я немного погодя.- Если бы тогда остановился подумать о том, какую проблему это создаст... Не знаю, поступил бы я иначе. У них была моя девочка.

Её глаза блестели.
- Разговариваешь, как кто-то достойный обладать властью.

- Услышать это от тебя,- сказал я,- это... немного боязно, на самом деле.

Она стукнула ножками, по-девичьи довольно, и улыбнулась мне.
- Как мило с твоей стороны сказать это.

Самое милое то, что это только прибавило ужаса моей крёстной фее.

- Заключим сделку,- сказал я.- Остальная часть рассказа за информацию.

Она деловито кивнула.
- Рассказ в обмен на три вопроса?

- По рукам.

- Ладно, ладно и ладно,- ответила она.

И я рассказал ей.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16631/68816

Переводчики: MartyrHell, Swee7, theodorme, Igemona

rambutan, SF_LeXuS, fktrctq, StasyaAkula