Готовый перевод Jim Butcher. Ghost story (Dresden files-13) / Джим Батчер. История призрака (Досье Дрездена-13): Глава 40

Глава сороковая

Я исчез из завода в ту же секунду, как ощутил сотрясение реальности, вызванное закатом. Прыжки теперь выходили длиннее, почти вдвое по сравнению с прошлой ночью, и на ориентацию между ними уходило меньше времени. Думаю, практиковаться до совершенства можно, даже если ты мёртв. Или кем я там считаюсь.

У меня ушло меньше двух минут, чтобы добраться до обгорелых останков Мортова жилища.

По дороге я увидел, как дуют южные ветры, и они несли с собой весеннее тепло. Весь снег в городе таял, и сочетание этого с наступающей ночью означало, что в воздухе висел густой туман, урезающий видимость футов до пятидесяти-шестидесяти. Туман в Чикаго не так уж необычен, но он никогда не был настолько плотным. Уличные фонари были окружены размытыми, светящимися ореолами. Дорожные сигналы превратились в расплывчатые пятна меняющегося цвета. Машины двигались медленно и осторожно, и плотный туман накрыл город редкостной пеленой тишины, глуша его обычный голос.

Я остановился в сотне ярдов от дома Морти. Здесь я ощутил его - след призывающей энергии, заложенной в его бывшем доме, тянул меня вперёд с той мягкостью, с какой может манить запах горячей еды после долгого дня. Это походило на призыв Собирателя Трупов, но магия была гораздо менее грубой, гораздо более мягкой. Магия некроманта напоминала действие пылесоса. Магия Морта больше была похожа на земную гравитацию - менее мощная, но более всеобъёмлющая.

Чёрт подери. Мортова магия, вероятно, как-то действовала на меня всё время в Меж-Чикаго. Так или иначе, его дом был первым местом, куда я пошёл, и хотя у меня имелась логическая причина явиться сюда, возможно, мои рассуждения находились под её влиянием. В конечном счёте, это была магия, предназначенная привлекать внимание опасных духов.

В этот самый момент в своём заплесневелом логове Собиратель Трупов мучает Морти и планирует убийство моих друзей - так что останки заклинания определённо заслуживали моего внимания.

Я подобрался ближе к дому Морти и почувствовал, что притяжение стало сильнее. Заклинание было нарушено, когда дом Морта сгорел, и теперь угасало. Сегодняшний восход почти стёр его. Ещё одной зари оно не переживёт - но, с некоторой помощью, может сыграть свою роль ещё один раз.

Из объёмистого кармана своего плаща я вытащил пистолет сэра Стюарта. Я повозился с пушкой, пока блестящая серебряная сфера пули не выкатилась мне в руки, сопровождаемая искрящимся облаком мерцающего света. Каждая пылинка, касающаяся моей кожи, приносила мне слабое эхо раздающегося выстрела - стрельба из памяти сэра Стюарта. Сотни далёких и слабых выстрелов трещали у меня в ушах - призрачная память, эквивалентная пороху. У сэра Стюарта его хватало.

Но нуждался я сейчас не в огневой мощи. Я взял блестящую серебряную сферу, память о доме и семье сэра Стюарта, и всмотрелся в неё со всем вниманием.Снова сцена маленькой семейной фермы, казалось, раздулась в моём видении, пока не окружила меня нечётким, полупрозрачным ландшафтом, дрожащим и пульсирующим от сокрытой в нём мощи. На секунду я услышал шелест ветра в полях зерновых и почуял острые, незамысловатые запахи животных, доносящиеся ко мне из сарая, смешанные с ароматом свежеиспечённого хлеба, которым веяло из дома. В воздухе висели крики и вопли детей, играющих в какую-то игру.

Воспоминания не были моими, но я ощущал нечто под их поверхностью, нечто могучее и щемяще знакомое. Я обратился к собственным мыслям и извлёк воспоминания о моём собственном доме, позволяя им слиться с заветным видением сэра Стюарта. Я вспомнил запах дерева, чернил и бумаги от всех тех полок с подержанными книгами, которыми были заставлены стены моей старой квартиры, с их ветхими, двух- и трёхслойными бумажными обложками. Я вспомнил запашок древесного дыма от моего камина, смешанный с ароматом свежего кофе в чашке. Я погрузился во вкус Кэмпбелловского куриного супа в парящей кружке холодным днём, когда моя одежда пропиталась дождём и снегом и я, скинув её и приютившись под одеялом у огня, пил суп и ощущал, как тепло растворяется во мне.

Я вспомнил основательное тепло моего пса, Мыша - его тяжёлая голова устроилась на моей ноге, пока я читал книгу; мягкость меха Мистера, когда он явился и мягко пихал мою книгу прочь лапой, пока я не сделал паузу и не уделил ему долю внимания. Я вспомнил мою ученицу, Молли, старательно зубрящую и читающую, вспомнил часы и часы наших совместных разговоров, когда я учил её основам магии, её использованию с умом и ответственностью - или, как минимум, моему пониманию ума и ответственности. Это не обязательно было одним и тем же.

Я вспомнил ощущение притягательного тепла, укрывавшего меня, когда я отправлялся в кровать. Звуки грозы в комплекте со сверканием молнии, стук дождя и вой ветра, и простое, безмятежное удовольствие от осознания, что я в тепле и безопасности, в то время, когда стихии бушуют снаружи. Я вспомнил уверенное движение в кромешной тьме, потому что знал каждый шаг, который бы благополучно провёл меня сквозь мои комнаты.

Дом.

Я призвал память о доме.

Я не знаю, в какой момент пуля растворилась в чистый потенциал, но её мощь слилась с моей памятью, загудев могучим гармоническим аккордом эмоций, общих для всех этих воспоминаний - эмоций, общих для всех нас, о необходимости места, которое является нашим. Защита. Безопасность. Комфорт.

Дом.

- Домой, - прошептал я вслух. Я нашел обрывки собирающего заклинания Морта, и в своих мыслях начал связывать края воспоминаний с лохмотьями магии.
- Домой, - я снова вдохнул, собирая свою волю, соединяя её с памятью, и посылая всё это в ночной воздух.
- Возвращайтесь домой, - сказал я, и мой голос прозвучал в ночи, проникая сквозь туман, перенося энергию моего заклинания на ночной озноб, на окружающую музыку, а потом я выпустил эту силу и память в ночь.
- Возвращайтесь домой. Возвращайтесь домой. Возвращайтесь домой.

Это всё текло из меня ровным, неторопливым потоком, покидая меня с размеренной целеустремлённостью. Я чувствовал, как магия разливается постоянно растущим кругом. И вдруг всё исчезло, кроме шелеста эхо.

<i>Возвращайтесь домой. Возвращайтесь домой. Возвращайтесь домой.</i>

Я медленно открыл глаза.

Не было слышно ни звука, ни перемещения энергии, никакого предупреждения.

Я стоял в кругу молчаливых духов, которые пристально смотрели ввалившимися глазами.

Теперь, когда я знал, чем они были - безумными, опасными призраками Чикаго, убивающими людей - они смотрелись по-другому. Эти двое ребятишек? Боже мой, зловещие сейчас, слишком много тьмы в их запавших глазах, выражение лиц, которое не изменится, наблюдай они едущую машину или толкание головы младенца под поверхность воды. Бизнесмена, по-видимому, откуда-то из конца девятнадцатого века, я признал как тень Германа Вебстера Маджета, американского первопроходца в области предпринимательских серийных убийств. Я обнаружил другую тень из века ранее, кем мог быть только капитан Уильям Уэллс, холодный и до сих пор излучающий ощутимую ярость.

Их было больше — гораздо больше. Чикаго имеет богатую историю насилия, трагедии и полнейших странностей, чем действительно превосходит любой город по эту сторону Атлантики. Я не мог назвать имена и трети, но я знал теперь, глядя на них, чем именно они были - жизни, которые закончились в страдании, гневе, боли или безумии. Они были чистой энергией разрушения, которой придали человеческую форму, тлеющую как угли, которые по-прежнему опаляют плоть долгое время после того как перестали испускать свет.

Они были заряженным оружием.

Стоявшими позади них, терпеливо и спокойно, словно овчарки вокруг стада, были духи-хранители дома Морта. Я полагал, что они были его духами-солдатами, но теперь я понимал, что было их главной целью. Они, призраки невыполнивших свои обязанности и обязательства, остались позади, в попытке увидеть свои задачи завершёнными. Они, тени веры, любви, долга, были энергией, уравновешивающей темную власть жестоких духов. Они, с их чистым, стабильным, простым существованием, были заземлением дикости и безумия - и блёклая тень сэра Стюарта, высокая и спокойная, стояла среди них.

Я держал оружие сэра Стюарта в правой руке, и половина меня хотела вернуться назад во времени и настучать самому себе, круглосуточно тупому новичку, по башке. Угасающий дух не пытался вручить мне всего лишь оружие. Он хотел дать мне что-то гораздо более опасное.

Мне казалось, он вручил мне мощную, но ограниченную силу, единственный смертоносный выстрел. Я думал в человеческих рамках, с точки зрения смертных.

Стюарт дал мне не пистолет. Он дал мне <i>символ.</i>

Он дал мне <i>власть.</i>

Я держал пистолет в правой руке и закрыл глаза на мгновение, сосредоточив внимание на нем, сконцентрировавшись на не просто его удержании, но принимая его в меня, делая его моим собственным. Я открыл глаза, посмотрел на высокую, сильную тень и сказал:
- Спасибо вам, сэр Стюарт.

Пока я говорил, пистолет сместился и начал меняться, внезапно вытянувшись в длину. Деревянная рукоять и ложе увеличились, превращаясь в строганный дуб, и в этот момент, я достиг своих воспоминаний. По всей длине посоха стали появляться резные руны и символы. Я сделал глубокий вздох и снова почувствовал твердую мощь своего чародейского посоха, длиной шесть футов и такой толщины что я едва мог обхватить его ладонью. Самый главный символ <i>моей силы</i> был крепко зажат в моей руке.

Я наклонил голову, фокусируя свое внимание на воспоминаниях о сотнях заклинаний и множестве сражений в своей жизни. Символы на посохе стали пульсировать, мерцая призрачной энергией, что напомнило мне пули сэра Стюарта в полете. Сила вибрировала в призрачном дереве так, что это отдавалось в моей руке и мерцало, пульсировало странным светом, который, кажется, смогли бы увидеть даже живые. Стремительный звук, похожий на внезапный удар по невообразимо большому и глубокому барабану, казалось исходил из меня и прошел по всему городу. Дрожь энергии прошла сквозь меня и я почувствовал вдруг тепло южного ветра, душный и спертый воздух, сырость и холод тающего снега под моими призрачными ногами. До меня донеслось зловоние сожженного дома Морти, и в первый раз после туннеля, я ощутил чувство голода.

Затем десятки призрачных взглядов одновременно изменили направление, фокусируясь исключительно на мне, и их тяжесть обрушилась на меня, словно внезапный порыв холодного ветра.

- Всем доброго вечера, - сказал я спокойно, обращаясь в адрес круга первичной ярости и преданности, что обступили меня. - Наш друг Мортимер в беде. И у нас не так много времени...

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16631/69906

Переводчики: EvilFairy, s_krimsly, Swee7, ikoloki

theodorme