Готовый перевод Infinite Jest / Бесконечная шутка: YEAR OF GLAD

Я сижу в кабинете, окруженный головами и телами. Моя поза намеренно копирует форму стула. Холодная комната в здании администрации университета, с деревянными стенами, картиной Ремингтона и двойными окнами, защищающими от ноябрьской жары, отгороженная от звуков извне приемной, где Дядя Чарльз, мистер деЛинт и я только что дожидались аудиенции.

Я здесь.

По другую сторону соснового стола для переговоров, чья полированная поверхность сверкает светом аризонского полудня, над спортивными летними пиджаками и галстуками на полувиндзор возвышаются три головы. Это деканы: один возглавляет Приемную комиссию, другой Академическую кафедру, третий Кафедру физкультуры и спорта. Честно говоря, кто из них кто, мне не известно.

Мне кажется, я кажусь нейтральным, может даже приятным, хотя меня и учили стремится к нейтральности и не пытаться выдавить из себя улыбку или что-то, что бы истолковывалось мной как приятное выражение.

Я постарался скрестить ноги как можно аккуратнее, одна нога на другой, руки на коленях. Пальцы складываются в зеркальные серии фигур, выглядящих, с моей стороны, как буква Х. Остальной персонал комнаты для собеседований составляют: руководитель Отделения Английского Языка и Литературы, университетский тренер по теннису и академический проректор мистер А. деЛинт. СиТи стоит рядом со мной, остальные сидят, и стоят соответственно на периферии моего поля зрения. Теннисный тренер звенит карманной мелочью. В воздухе пахнет чем­то съедобным. Рифленая подошва моего дареного найковского кроссовка двигается синхронно покачиванию мокасина сводного брата моей матери, присутствующего здесь в качестве Директора, сидящего в кресле сразу, если я не ошибаюсь, справа от меня и тоже смотрящего на деканов.

Декан слева, худой мужчина желтоватого оттенка, чья застывшая на лице ухмылка носит непредсказуемый характер чеканки из тугоплавкого материала, является тем типом личности, который недавно стал мне импонировать, он из тех, кто требует к себе внимания, особенно тогда, когда моя реакция на его ужимки может иметь решающее значение при рассмотрении моего дела. Передавая пачку распечатанных листков через взъерошенного, как лев декана в центре, он задумчиво улыбается и говорит что-то, обращаясь к их содержанию.

"Вы восемнадцатилетний Гарольд Инканденза, окнчивший среднюю школу месяц назад, посещающий теннисную академию Энфайлд в Штате Массачусетс, учащийся в школе-интернате, где вы иживете". Его прямоугольные очки для чтения в форме теннисного корта с границами вверху и внизу. "Согласно сообществу Белому тренерскому и 30а региональному, национальному и континентальному юниорскому теннисному игроку вы являетесь потенциальным атлетом c существенным обещанием ОНАНЦАА, принятому на работу посредством сообщества Белый тренер через корреспонденцию с Доктором Тэвисом здесь начинающим... В феврале этого года". Главная страница удалена и приведена аккуратно к основанию пачки с интервалами. "Вы жили в Энфильдской Теннисной Академии с семи лет".

Я спорю, рискуя поцарапать правую сторону моей челюсти, где есть жировая шишка.

"Белый Инструкторат известил наши подразделения о своем повышенном внимании к программе подготовки и достижениям Энфилдской Теннисной Академии и что теннисная команда Университета Аризоны заметно усилила свои позиции от зачисления в недавнем прошлом нескольких бывших выпускников ЭТА, среди которых был и Мистер Обри Ф. деЛинт, присутствующий сегодня здесь. Инструкторат и его сотрудники заверили нас, что - ..."

В манере желтоватого декана изъясняться нет ничего примечательного, хотя, должен признать, выражается он доступным языком. Завкафедрой Английского языка и Литературы смотрится так, словно естественной величины бровей ему недостаточно. Декан же по правую руку глядит мне в лицо слегка странновато.

Дядя Чарльз говорит, что несмотря на то, что, как он полагает, деканы могут быть предрасположены взвесить его доводы, исходящие от него, как от возможно своего рода болельщика ЭТА, он может заверить собравшихся деканов, что все это правда, и что Академия располагает в настоящее время не менее, чем тремя из тридцатки лучших на континенте юниорами, в возрастных группах по всем категориям, и что я, именуемый здесь как "Хэл", как правило, "в той тридцатке среди самых сливок". Деканы справа и по центру профессионально улыбаются; головы деЛинта и тренера опущены, пока Декан слева прочищает горло:

" - заверили нас, что вы могли бы, даже будучи новичком, внести весомый вклад в развитие Университетской теннисной программы подготовки. Мы рады, - говорит или читает он, переворачивая страницу, - что высокие стандарты отбора позволили одобрить вашу кандидатуру и что мы теперь имеем возможность присесть и обсудить вашу заявку и потенциальный набор с последующим зачислением и назначением стипендии".

"Меня так же просили упомянуть, что Хэл отобран третьим в "Юноши-одиночки" 18-и-младше, в престижную Югозападную Юношескую Лигу НуиБургера при Теннисном Центре Рэндольфа -, говорит тот, кого я определяю как заведующего Кафедрой Спорта; его всклокоченные волосы обнажают веснушчатый лоб.

Тренер по легкой атлетике устало улыбается из-под руки, массирующей его переносицу. "Почему бы тебе не оставить нас ненадолго и не подождать снаружи, а, Чак?"

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17120/56275

Переводчики: floflo, iobit, cyberbudy, Binboon

anush13